Вторая жизнь

ЖИЗНЬ

Елена МИРОНОВА

Анонс

Интересно, что было бы, если бы Джульетта потеряла память, забыла Ромео и вышла за другого? То же, что и в первом случае — трагедия! Именно это произошло с Жанной, дочерью азербайджанского криминального авторитета. Она живет с мужем в хорошей квартире, унее новая жизнь, любимая работа. Все было бы отлично, если бы не прошлое, которое все настойчивее начинает вторгаться в ее счастливую жизнь…

Пролог

Тина ещё раз прошлась по вокзалу и остановилась у массивной колонны. Сегодня ей не везло. С утра — ни одного клиента! Так и с голоду помереть можно! Конечно, она не совсем без копейки, и всё же эту сумму она отложила на чёрный день. А само понятие «чёрный день» вовсе не означает, что он настал, если с утра нет ни одного клиента. Нет сейчас — будет вечером! Тина достала зеркальце и внимательно осмотрела худенькую, юную мордашку. Да, с такой внешностью ей не о чем переживать! Она бы даже могла быть моделью, но рост подкачал. Девчонки в родном городе говорили ей, что на манекенщицу она не потянет — с таким — то ростом! Но вот моделью, мол, может быть, потому что для модели не важен рост. И Тина купилась на это. Она вырезала из газеты несколько объявлений модельных агентств, и уехала в Москву сразу же после школы. В одном ей сразу же отказали, во втором сообщили, что такой типаж с восточной внешностью не популярен на данный момент, и, если она обесцветит волосы, и острижёт их, то… Тина отказалась. Она не собиралась сжигать роскошные шелковистые чёрные волосы перекисью водорода, и тем более остригать их. Несмотря на своё желание стать моделью, девушка имела свои предпочтения и принципы. И уж волосы — то и были её главным богатством. На что ещё ей делать ставку, если не на свои длинные густые гладкие волосы, стройную фигурку, восточную манеру покоряться мужчине и опускать глаза при знакомстве и общении? Конечно, Тина вовсе не была послушной и смиренной на самом деле, но ведь кто не умеет создавать видимость! Клиентов как раз и привлекало это её мнимое смирение, ласковые взгляды, робкие улыбки. А уж потом Тина превращалась в тигрицу, опытную, страстную, ненасытную. Все были довольны. У неё даже был один постоянный клиент. Но он приходит по пятницам, а сегодня только вторник. И не мешало бы заработать хоть что — нибудь, иначе до пятницы желудок сведёт от голода. Тина вздохнула. Ей остался ещё месяц, всего лишь месяц. Перетерпеть несчастные тридцать дней, и — всё. Прощай, вокзальная жизнь! И да здравствует жизнь новая — тусовочная, светская, наполненная глянцевыми журналами и такими же красавицами, шикарными туалетами от знаменитых дизайнеров, и, как следствие, обложками с её, Тининым, лицом. С её восточным разрезом глаз, алыми губками, белоснежной улыбкой, и длинными, шелковистыми волосами, тонкой талией. Да она станет звездой, честное слово! В агентстве « Синяя птица» ей сказали, что через три месяца у них начнётся набор девушек по контракту в арабские страны, в качестве танцовщицы. Тина была уверена, что её обязательно возьмут. Во-первых, она очень привлекательна, и имеет как раз те восточные черты, которые ценят арабы, вернее, к которым привыкли. Во-вторых, она действительно неплохо танцует, у неё хорошая пластика. И в — третьих, если её не возьмут сюда, ей придётся возвращаться в родной город, чего очень не хотелось делать. И только ради этой возможности поехать за границу по контракту, Тина терпела свою вокзальную жизнь. Впрочем, бомжихой она не стала, и бесплатной шлюхой — тоже. Можно было, конечно, найти и настоящий бордель, в котором девушки живут в квартирах, а не на вокзале. Но Тина знала, что эти доморощенные бордели ликвидируются чуть ли не каждый день, и девушек забирают в милицию. А на вокзале свои менты, они Тину не трогают, хотя она платит им совсем немного, по договорённости. И клиентов она подбирает сама, кому — то вольна и отказать. Свою историю она рассказала Тимуру, который отвечает за всех проституток, кочующих на вокзале, и он, после трёх минетов, разрешил Тине работать самой, без сутенёра. Конечно, Тина и ему даёт, но не деньгами. Платит натурой, так сказать. Это предпочтительнее, нежели отдавать ему половину выручки. А дело было в том, что Тимур оказался её земляком. И, потом, Тина была не обычной бомжихой, и не дешёвой соской. Самая обычная проститутка, берущая за сеанс секса от пятисот рублей до двух тысяч, вот что она такое. Но ей лучше работается без сутенёра, когда не заставляют ехать неизвестно с кем. Тине нравилось представлять образ жизни клиента, его предпочтения в сексе, нравилось угадывать, что именно он собирается заказать — оральный, ональный или обычный. Словом, жизнь её была не самой трудной, если не считать того, что, в общем-то, она собиралась стать известной моделью, а не обычной шлюхой. Тина закурила. Она изо всех сил старалась не походить на проститутку, поэтому и денег у неё было мало. Вещи на ней были куплены в магазине, а не на рынке, а духи — в «Арбат Престиж». Когда она придёт в агентство, от неё должно приятно пахнуть, и не дешёвым « Ландышем серебристым». И одета она должна быть не в лохмотья, а в хорошие, пусть не дизайнерские, но всё же приличные тряпки. И вообще, остался всего лишь месяц, совсем скоро Тина пойдёт в то агентство, и её возьмут… Хорошо ещё, что на улице лето, тепло, иначе ей пришлось бы хуже. Тина докурила, и выбросила окурок в урну. Нечего сорить, тем более что на вокзале и так грязно! Она хищно оглянулась по сторонам. Так, кажется, никому дела нет до того, что ей очень хочется кушать. А лимит на эту неделю уже исчерпан, несмотря на вторник. Тина вчера купила себе роскошные босоножки, в которых планировала охмурять богатых арабов. Кто знает, может, подцепит себе какого — нибудь шейха… Она даже согласна жить в гареме, лишь бы ни в чём не нуждаться и ничего не делать! Всю жизнь только заниматься собой, ходить в салоны красоты, ездить на курорты, и отдыхать! Она улыбнулась своим мыслям, и вдруг почувствовала взгляд. Тина обернулась и увидела очень привлекательного молодого человека. Он улыбнулся ей. Тина напряглась. Она и в родном городе не чуралась мужчин, успев потерять девственность в четырнадцать лет. И теперь она остро почувствовала желание парня. Ну конечно, он её хочет, раз так смотрит… Тина направилась к нему профессиональной походкой манекенщицы. Она и не подозревала, что со стороны смотрится натуральной, стопроцентной проституткой. Если бы кто — то сказал ей, что её походка выглядит вызывающе, а кофточка слишком открытая, чтобы подозревать в ней приличную девушку, Тина очень удивилась бы и даже обиделась. Она ни на минуту не сомневалась, что смотрится великолепно, и клиенты именно поэтому и выбирают её, и платят довольно немалые для вокзала деньги. — Привет, — своим отрепетированным голосом, звучащим, как надеялась Тина, весьма сексуально, почти прошептала она. — Здравствуй, — парень улыбнулся ещё шире. Тина даже загляделась на него. Он был необычайно хорош: совсем молодой, белокурый, загорелый, он насмешливо смотрел на неё своими голубыми глазами. — Ты не меня ждёшь? — продолжала шептать Тина. — Может, и тебя, — согласился красавчик. Его покладистость пришлась по вкусу девушке. Обычно клиенты тушевались, терялись, некоторые откровенно грубили. А этот, вроде бы, сразу «созрел». Молодец! — Ну что, пойдём? — Тина не стала тянуть волынку. К чему базарить без толку, если время — деньги?! — Пойдём, — снова согласился парень, и понравился Тине ещё больше. Она даже выплюнула жвачку изо рта. — Здесь недалеко, — проворковала она, и взяла парня под руку. У Тины был небольшой закуток прямо в центре, за зданием вокзала. С одной стороны, пространство было закрыто закусочной, с другой — торговыми палатками, с третьей был забор, а с четвёртой оставался открытым только небольшой проём, в который и нужно было войти. Несмотря на довольно оживлённое место, мимо этого закрытого пятачка почти никто и никогда не ходил. Тине очень понравилось это место, и она всегда приводила сюда своих клиентов. — Нет, — остановился парень, — давай ко мне, я на машине. — К тебе домой? — удивилась Тина. Иногда ей действительно попадались клиенты на машинах, но в этом случае она занималась с ними сексом прямо в автомобиле. Но чтобы домой?! — Ты против? Тина медленно покачала головой. В конце концов, что она теряет! Если что — то будет не так, она просто сбежит. Но что может быть не так? Парень просто красавчик, а такие люди не могут быть извращенцами или маньяками. А, даже если извращенец, ничего страшного… С таким можно даже ради собственного удовольствия! Тина спохватилась и назвала расценки. Он согласно кивнул. Похоже, с деньгами у него проблем не было. Тогда почему же он покупает себе женщину на вокзале? Почему он вообще покупает секс, если с такой внешностью девушки стопроцентно сами вешаются ему на шею, и многие из них сами готовы приплачивать за секс с ним? И вообще, красивый мужчина, как правило, никогда не пользуется услугами проституток, потому что могут взять бесплатно почти любую девушку. И она не только будет ему давать с радостью, но и любить его будет, абсолютно бескорыстно. Впрочем, какое Тине дело до этого! Главное — что он платит, а, значит, это не её дело! Они подошли к тёмно-синему «форду». Тина кокетливо присела на переднее сидение, и откинулась на спинку кресла, обтянутую такой — же тёмно — синей кожей. Парень молча сел за руль и уверенно вывел машину на дорогу. — Как тебя зовут? — нарушила молчание девушка. Ей почему-то стало не по себе. Обычно все клиенты шутили, или, наоборот, смущались, и задавали вопросы, но во всяком случае не молчали. Парень удивлённо взглянул на неё и задумался. — Асланбек, — наконец выговорил он. — Меня зовут Асланбек. — Ты — не русский? — ахнула Тина. — Надо же, мы почти земляки, наверное! — Нет, — буркнул Асланбек, — вряд ли… Он опять замолчал. Тина раздумывала: интересно, почему ему так не понравилось то, что они земляки? Кто он, интересно? Чеченец, ингуш, кабардинец? Если последнее, тогда они точно земляки! Тина вздохнула и стала смотреть в окно. Мимо двигались машины, дома, люди. Всё-же Москва — очень красивый город, думала Тина. И очень скоро она будет жить в нём на полных правах, она заслуживает этого! Девушка испытала некое подобие гордости за себя, за то, что вырвалась из родного маленького городка, и решилась уехать в мегаполис. Как было бы здорово быть уже известной моделью, и ехать вот так — со своим парнем! Она зажмурилась, представляя, как они приезжают к себе домой, обедают, а потом занимаются любовью и гуляют… Это было так чудесно, представлять всё это! Тина открыла глаза. Конечно, фантазии все прекрасны, но всё-же она это получит — и карьеру, и мужа, и квартиру! — Ты любишь золото? — спросил Асланбек, и она вздрогнула. — Что? Золото? — Украшения, — пояснил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты любишь носить золотые украшения? — А кто же не любит, — засмеялась Тина, — только у меня нет ничего такого… — На, надень серьги и браслет, — велел он девушке, и передал коробочку. Тина немедленно раскрыла её и ахнула: в коробочке лежал великолепный комплект: серьги с бриллиантами в виде морских ракушек, и такой же браслет, довольно массивный. Такая красота была ею по достоинству оценена, но она не рискнула надеть гарнитур. Зачем это? А вдруг он хочет подставить её, мало ли, куда везёт! И скажет, что она украла украшения! Ну уж нет, чужого ей не надо. Не будет она надевать это, и точка! — Надевай, — велел Асланбек. — Но зачем? — возмутилась Тина. — Мы так не договаривались! — Послушай, — он на секунду оторвался от руля и повернулся к девушке. — Мне нечем тебе платить, поэтому я дарю тебе эти украшения. Согласна? — Но это так дорого, — вырвалось у проститутки, — ты лучше бы их продал, и мог бы купить меня сотню раз! — А я и покупаю тебя сотню раз, — улыбнулся он. — Хочешь — забирай золото, но за это я буду любить тебя много-много! Тина тоже улыбнулась. Это было приятно: то, что он сказал, что будет её любить, а не просто трахать… Это было так романтично! Девушка осторожно вдела серьги в уши, сняв свои маленькие дешёвые гвоздики, и попросила Асланбека застегнуть браслет. Он на пару секунд выпустил руль из рук, и ловко щёлкнул застёжкой. Тина вытянула вперёд тонкую руку и залюбовалась сверкающим предметом. Никогда у неё не было таких красивых вещей! Может быть, это начало? Если он не передумает и не заберёт у неё серьги и браслет, они станут первыми драгоценностями в её будущей коллекции. Тем временем они выехали на какую-то стройку. — Ты что, решил мне показать свой строящийся дом? — удивилась Тина. Асланбек, едва улыбнувшись, отрицательно покачал головой. — Мой дом совсем в другом месте, — ответил он. — Даже не в Москве. — А зачем мы приехали сюда? Тина ощутила смутное беспокойство. Всё-же странный этот парень, хоть и красивый, как и картинка. И зачем она села в машину? Они подъехали к огромному котловану, и остановились в метрах пятидесяти от него. Теперь Тина уже паниковала, правда, стараясь скрыть панику от Асланбека. — Ты что, хочешь прямо здесь…? — Что — здесь? — не понял он, не выключая зажигания. — Ну… Того самого, для чего мы сюда приехали… Тина обычно сюсюкала с клиентами, предпочитая не называть вещи своими именами. Ей казалось, что это выглядит кокетливо и в то же время очень легко, то есть не напрягает. Клиент забывает, что он оплатил сеанс секса, и думает, что занимается любовью с подружкой. Вот и сейчас она действовала по этой привычке, хотя голос её дрожал. Это было по меньшей степени странно, то, что он привёз её не домой к себе, а на какую-то безлюдную стройку, скорее всего, заброшенную. И странно, что подарил ей браслет и серьги… Тина старалась успокоить себя, что, если бы он намеревался сделать с ней что — то нехорошее, то не стал бы церемониться и дарить такой дорогостоящий подарок. Но что мешает ему забрать подарок ПОСЛЕ того, как он сделает с ней что — то нехорошее? Может, он фетишист какой-нибудь? И может заниматься сексом, только если на девушках надет этот роскошный гарнитур? Тина повернулась к Асланбеку, чтобы наплевать на свои принципы и правила обращения с клиентом и напрямую высказать ему свои опасения. И в тот же миг получила сильный удар по затылку. Она потеряла сознание и откинулась на кожаное сидение «форда». Асланбек перетащил Тину на сидение водителя, и пристегнул её ремнём безопасности. Затем достал заранее подготовленную семилитровую пластиковую канистру из багажника, открыл её и обильно смочил проститутку и соседнее сидение бензином. Плотно закрыл канистру и поставил её на заднее сидение. Затем приоткрыл окно с её стороны, и захлопнул дверь. Достал из кармана вытащенную из багажника тряпку, поджёг её и бросил в приоткрытое окно машины. А потом быстрым шагом удалился на безопасное расстояние и встал за полуразрушенный кирпичный сарай. Долго ждать не пришлось. Секунд через десять раздался взрыв. Немного помедлив, Асланбек вышел из укрытия и посмотрел на дело рук своих. Всё прошло гладко, по плану. Он позволил себе немного расслабиться. Теперь главное — чтобы его никто здесь не видел. А то, что на вокзале он мог «засветиться», его не волновало. Он обошёл стройку с другой стороны, и немного удалился на восток, ближе к шоссе. Уже «голосуя» на дороге, он подумал, что «форд» очень жаль — машина была практически новая…

***

Ирина потянулась и расправила плечи. Спину ломило, и хотелось домой, на большой и уютный диван. Но, во — первых, ей надо было доделать эскиз кольца для клиентки, а во-вторых, врач не велела ей подолгу лежать. Сказала, что для будущего ребёнка очень важно здоровье и энергия матери, поэтому Ирине надо вести активный образ жизни, делать облегчённый вариант утренней зарядки, и расхаживаться, чтобы не отекали ноги. А как расхаживаться, если ужасно тянет поясница, и вообще настроение отвратительное, хочется побыстрее закончить все дела, и — домой, на диван? Может, ну её, эту капризную клиентку с её рубином? Особенно если учесть, что это не рубин, а шпинель?! Камни, конечно, потрясающе похожи, не случайно же в истории случались такие казусы, когда знаменитые «Рубин Тимура» и «Рубин Чёрного принца» оказались шпинелью, менее твёрдым и, естественно, ценным, камнем. Но Ирина не выполняет роль эксперта, она всего лишь дизайнер украшений. И, если клиентка склонна выдавать шпинель за рубин, она ей ни слова не скажет, это не в её правилах. К тому же такие камни не валяются на улице, их продают в крупных ювелирных салонах, и перед продажей обязательно оценивают эксперты, и женщина должна была знать со стопроцентной точностью, что кроваво — красный камень — не рубин. Но она предпочла не послушаться Ирину, пусть теперь получает не талисман, должный защитить её от жутких сновидений. К тому же клиентка по гороскопу оказалась Козерогом, родившись в конце декабря. Это было очень удачное сочетание: камень Козерога — рубин. И, по мнению предков, он отгонял злых духов. В старых русских лечебниках говорилось: «Кто яхонт при себе носит, снов страшных и лихих не увидит… Аще кто, в солнце смотрячи, очи затемнит, тогда ему поможет, егда тем камнем потрёт… А коли тем камнем по голове потрёшь, по волосам, тогда в себе плоть головную тянет, яко магнит железо… Аще кто яхонт носит в перстне при себе, тот и скрепит сердце своё, и в людях честен будет». Клиентка, маленькая шустрая Верочка, жаловалась на страшные головные боли, возникающие у неё, как выяснила Ирина, вследствие ночных кошмаров. Отчего Верочке почти каждую ночь снились монстры и вурдалаки, было неясно. Девушка клялась, что не смотрит на ночь ужастиков, не увлекается творчеством Стивена Кинга и ему подобных, и вообще у неё всё в порядке. Ирина долго думала и присоветовала ей заказать себе украшение с рубином. Верочка выбрала кольцо. И вот теперь, когда Ирина обнаружила, что рубин — вовсе не рубин, а шпинель, она даже не знала, какую форму придать этому в принципе бесполезному для клиентки камню. Спина всё продолжала болеть. Ирина встала и походила по комнате. Жаль, что в её офисе нет мягкого дивана, укутанного пушистым пледом. Как сладко было бы завалиться сейчас на него и, начхав на все предостережения докторши и капризы клиентки, слопать шоколадку и заснуть. Ирина вздохнула и снова подумала о Верочке. А, собственно, почему она так зла на неё? А вдруг девушка и впрямь понятия не имеет, что камень — не рубин, мало ли на свете бесчестных ювелиров! В конце концов, кому какая разница, что это за камень, если именно он будет фигурировать в качестве оберега — украшения на руке, шее или в ушах заказчика? И почему она вредничает и не хочет сообщить эти сведения Вере? Впрочем, «почему», было ясно. Вера может поднять крик, заявить, что это она, Ирина, её обманула и подменила камни. Ведь рубин стоит не в пример дороже шпинели… И что же тогда делать? Хотя она работает совсем недолго, но уже успела завоевать популярность, недостатка в клиентах нет. Хозяйка ювелирного салона Надежда очень довольна. Она даже повысила процент, который получает Ирина с каждого заказа. И всё же престиж и доверие завоёвываются годами. Испорченную репутацию не восстановить. И, если Верочка откроет рот, то клиенты будут испытывать недоверие, и, возможно, вообще прекратят своё паломничество. А с другой стороны, талисман, эскиз которого она нарисует, а ювелир изготовит, не поможет Верочке избавиться от дурных снов, потому что камень — не рубин. Замкнутый круг какой — то получается, честное слово! Эх, пора избавляться от привычки хранить в сейфе камни с фотографиями клиентов! Пусть клиенты отдают камни сначала ювелиру на экспертизу, и только после этого можно уже работать с ними! Но ювелирная мастерская, в которой работала Ира, открылась совсем недавно, на всё про всё один ювелир. Он и так постоянно ругается, что ничего не успевает и требует, чтобы его оставили в покое. И, если повесить на него ещё и предварительную экспертизу камней, которые приносят клиенты, то он вообще взорвётся! Надежда, хозяйка, обещала к середине будущего года оптимизировать процесс. Дело, мол, молодое, новое направление, учиться будем на собственных ошибках… Ещё хорошо, что Ирина не писала расписки клиентам, что, мол, взяла от такого-то такой-то камень! И что же ей теперь делать? Может быть, и вправду поехать домой, улечься на диван, закутаться в тёплый плед и съесть шоколадку? Ирина быстро, чтобы угрызения совести не заставили её вернуться обратно, схватила ключ от кабинета, и закрыла дверь. На сегодня приём клиентов окончен!

***

Павел снова кричал во сне. Мила уже устала успокаивать его. Честное слово, если бы она знала, что он станет таким истеричным, таким инфантильным и больным после исчезновения Жанны, она бы даже не затевала всего этого. Он даже стал её раздражать! Мила поднялась с постели, накинула тончайший шёлковый халат, расписанный павлинами, который ей подарила Любовь Андреевна, и подошла к окну. Чудный вид на бассейн под стеклянным куполом не смог поднять ей настроение. Она закурила и стала выпускать колечки дыма в распахнутое окно. Ах, как было бы чудесно не утешать Павлика каждую минуту, не смотреть на то, как он на глазах превращается в какое-то безжизненное, упавшее духом существо, настоящую размазню! Уже столько времени прошло, как Жанна исчезла, а он до сих пор не может забыть её и переключиться на Милу, которая, как нянька, всегда около него, утирает ему нос и успокаивает, утешая тем, что Жанна обязательно вернётся. Вообще-то сама Мила ни на секунду не верила в это. Жанна не вернётся, это исключено. Уже почти шесть месяцев, как она не звонит и не показывается, к тому же совершенно ясно, что она изначально уходила навсегда. Чего стоит одна записка, которую оставила любовница Павлика в их гнёздышке! Там ясно говорилось, что она никогда не вернётся, и чтобы Павел её не искал, и что она будет любить его вечно… Мила саркастически усмехнулась. До чего же забавны и одновременно жалки эти влюблённые романтики! Настоящие розовые сопли… Конечно, Мила отлично знала, почему Жанна решилась на этот поступок. Она знала, а Павел нет. И поэтому у Милы было больше шансов предполагать, что девчонка не вернётся. Даже если она не загнулась на самом деле, то вряд ли вернётся обратно. Слишком много воды утекло. К тому же такие импульсивные и жёсткие особы не станут ждать, пока рак изъест их изнутри, и предпочтут покончить жизнь самоубийством. Скорее всего, Жанна так и поступила. И вдруг Милу прошиб холодный пот. Она даже выронила сигарету на дорогой паркет. А что, если Жанна убедилась, что абсолютно здорова? Что, если она каким — то образом прошла новое медицинское обследование, которое показало ей новые результаты? А что, если она готовится к триумфальному возвращению, и сейчас приводит в действие план по уничтожению Милы? Девушка дрожащей рукой подняла окурок с пола и швырнула его в форточку. Вообще-то в этом доме уважали чужой труд, и никто из хозяев и тем более прислуга не позволил бы себе подобной роскоши. Но Миле на данный момент на все условности было наплевать. Ей стало страшно. А что, если Жанна каким — то образом действительно заново обследовалась у нормального онколога, и тот развеял её уверенность в болезни? Что, если она всё поняла? Поняла, что это Мила подкупила гадалку и доктора, чтобы те уверили девчонку в смертельной болезни?! Мила постаралась отогнать от себя эти мысли. Если Жанна всё поняла, то чего же ждёт? Отчего не явится сюда с намерением уничтожить разлучницу и воссоединиться с любимым?! Ведь, право, странно ожидать, что она, узнав о предательстве Милы, станет выжидать такой срок, и лишь потом начнёт действовать! Тем более что по просьбе Милы доктор сказал Жанне, что ей осталось жить не более трёх месяцев! А если она выжила, то почему же не является до сих пор? Ведь прошло уже почти два раза по три месяца! Нет, это вряд ли возможно. Мила постаралась успокоиться. Вот чёрт, и зачем только ей в голову пришла эта мысль? Она с самого начала не задавалась вопросом, что будет с Жанной в дальнейшем. Главное — чтобы она исчезла с дороги Милы. А вот теперь Мила вдруг ясно поняла, что все эти месяцы она толком и не жила, всё время находясь возле расстроенного Павла. Она была ему нянькой и психотерапевтом одновременно, и вынуждена была ежечасно слушать оды Жанне и соглашаться, что та не могла просто так уйти. Что она слишком любила Павла для этого, и, если она ушла, значит, на это была причина. И, если бы она не поступила так опрометчиво, и рассказала бы эту причину Павлику, то они нашли бы способ её решить, быстро и безболезненно. Мила устала слушать, что Жанна — просто верх совершенства, и что Павел её никогда не забудет, и что он всегда будет её ждать… Иногда Миле просто хотелось закричать: «Да никогда не вернётся твоя азербайджанская потаскушка, потому что это я сделала так, чтобы она никогда не вернулась! Потому что это я сначала помогла избавиться от её отца, а затем и от неё самой! Я щедро заплатила гадалке для того, чтобы она посеяла сомнение в душе Жанны насчёт её здоровья. И это я повела её к врачу, своему бывшему однокласснику, который, оттрахав меня на своём рабочем столе, сообщил ей жуткую весть о том, что её анализы показали, что девка больна раком. И что жить ей осталось совсем недолго, пару — тройку месяцев! И она поверила! А как же не поверить, когда её папочка был болен раком на самом деле! И, как я и планировала, она убралась с моей дороги! Она не захотела, чтобы ты видел её умирающую плоть, чтобы ты знал, как она страдает… Она хотела, чтобы ты запомнил её молодой и красивой. Хотя это ты говоришь, что она — красавица, а на самом деле эта черноволосая худышка и слова доброго не стоит! И, надо отдать ей должное, она поступила благородно, не заставила тебя сидеть возле её постели и ожидать её смерти. А я ведь и вправду думаю, что она умерла от рака. Потому что когда человек верит в то, что смертельно болен, и даже знает приблизительную дату смерти, его организм вооружается этой верой и уничтожает себя. Это доказано не единожды и историками, и врачами. И, кто знает, может быть, она и умерла? Или вправду покончила жизнь самоубийством? А я сделала всё это для того, чтобы ты достался мне! Чтобы этот дом, деньги твоего папаши, личные косметолог, тренер, парикмахер твоей матери принадлежали и мне, чтобы с помощью твоей семьи я записала новый альбом, и вновь взобралась бы на музыкальный Олимп!» Мила ещё много чего могла бы сказать Павлу, но, конечно же, молчала. Хотя иногда ей хотелось прокричать всё это и уйти. Но уйти означало остаться у разбитого корыта. Это означало бы, что все её старания и усилия оказались напрасными. Уйти означало бы проигрыш. А Мила проигрывать не привыкла. На столе вдруг запищал крохотный мобильный телефон Павлика. Мила задумалась на секунду, и включила его. В конце концов, не напрасно же она тетёшкается с ним, она почти что его жена, значит, у него от неё нет никаких секретов! Услышав в трубке женский голос, Мила напряглась. Вот чёрт, и когда же он успел обзавестись новыми знакомствами? Неужели у неё появилась новая соперница? Приятный голос попросил позвать Павла. Мила резко поинтересовалась: — Кто вы? — Я — следователь N — cкого отделения милиции, капитан Сапрыкина, — сказала женщина, и Мила почувствовала улыбку в её голосе. Мол, знаю я вас, ревнивых дамочек, так что можете не беспокоиться. — Что случилось? У Милы похолодели кончики пальцев, несмотря на тёплый солнечный денёк. — Я могу всё — же переговорить с Павлом Резником? — настаивала дама. Мила, по — настоящему испугавшись, растолкала Павлика и объяснила ему ситуацию. С Павла мигом слетел сон, и Мила даже поразилась его чётким жестам и осмысленному выражению в глазах. Ведь все эти месяцы он выглядел больным щенком со слезами в красных, воспалённых глазах. Он не ходил на работу, совсем запустил себя, валялся целыми днями дома, и смотрел в потолок. Или без конца говорил о своей Жанне. Мила наблюдала за выражением его лица. Вот он широко распахнул глаза, и они ещё больше посветлели, словно следователь Сапрыкина подарила ему надежду. Неужели…? Мила не сводила глаз с лица Резника. Он открыл рот и схватился за горло, словно ему сообщили удушающую, в буквальном смысле этого слова, весть. Сказав: — Да, я еду, — он отключил телефон и уставился на Милу. — Машину Жанны нашли… Говорят, что она сгорела… — Жанна сгорела? — вскинулась Мила. — Машина, — закричал вдруг Павел и затопал ногами. — Машина, ясно? В ней нашли труп, но это не Жанна! И всё — же я должен ехать на опознание… — Зачем, если это не Жанна? — очень тихо спросила Мила, но Павел услышал. — Они же не знают, что это не Жанна, — выразительно сказал он и бросился в свою гардеробную комнату, вход в которую был прямо из его спальни.

***

Шахид залпом вылил в рот мутноватую жидкость ликёра и даже не поморщился, хотя «Куантро» был крепким, сорокаградусным. Он заметил, как выразительно посмотрела на него официантка, и отвернулся. Ему было не до неё. Наверное, ликёр пьют маленькими глоточками, а не залпом, как водку, но ему на это наплевать. Он только что приехал с опознания своей племянницы. Да, несомненно, это Жанна. Эксперты примерно определили возраст, рост и вес, и даже установили, что погибшая была не славянского типа. К тому же обгоревший труп находился в машине Жанны, которую установили по сохранившимся номерам, и, самое главное — на руке трупа был обнаружен оплавившийся золотой браслет с бриллиантами, в форме морских ракушек. И такие же серьги были найдены в машине… Этот гарнитур покойный Малик, брат Шахида, подарил Жанне на совершеннолетие. И Жанна очень дорожила этим комплектом, носила его в память об отце. Во всяком случае, когда Шахид в последний раз видел её, то этот гарнитур был на ней. Он щёлкнул пальцами, подзывая официантку, и попросил повторить выпивку. Ему было плохо. Конечно, племянницу он не слишком любил, строил против неё какие — то козни, стараясь после убийства Малика встать на его место, и не допустить, чтобы Жанна заняла это благословенное место раньше. Это он убедил Семью в том, что именно Жанна виновата в убийстве отца, а, значит, недостойна находиться в азербайджанской общине. Это из-за него она покинула отцовский дом, и сбежала к этому щенку Павлу, который не смог её уберечь… И вдруг он вспомнил, что, когда Жанна появилась у него в офисе в последний раз, то сказала, что больна. И что её ожидает скорая смерть. И что если она не успеет наказать убийцу отца, то это должен сделать он, брат Малика, Шахид. Тем более что она даже назвала имя убийцы. И он ей это обещал, кажется! Потому что, хотя и убеждал Семью — общину в обратном, но всё же теперь, по прошествии времени, был уверен, что Жанна никогда бы не предала отца, а, значит, невиновна в его убийстве. Но как же он узнает, наказала племянница убийцу отца или нет? Неужели придётся искать его, забыв о войне за нефть с Резником — старшим, отцом несостоявшимся мужем племянницы? И всё-же, каким образом Жанна оказалась на этой заброшенной стройке, что она там забыла? Хотела с кем-то встретиться? И встреча была настолько конфиденциальна, что Жанна даже забрала из гаража свою машину, не воспользовавшись услугами такси, хотя обычно не любила сидеть за рулём, и ездила с водителем? Интересно, найдут ли в милиции состав преступления или спустят дело на тормозах? К тому же, по определению экспертов, смерть девушки наступила около четырёх месяцев назад. Четыре месяца обгоревший труп Жанны пролежал в машине, пока её не обнаружили обкурившиеся подростки, появившиеся на безлюдной стройке, чтобы то ли ширнуться, то ли ещё чего. И всё — же интересно, что на самом деле случилось с Жанной? Кто её убил? Или это не убийство, а самоубийство? Вопрос в том, будет ли выяснять это милиция. А, чтобы она это выясняла, надо её сотрудникам хорошо заплатить. И следующий вопрос в том, надо ли это делать. Шахид тоскливо посмотрел в окно. Он был противен сам себе. То есть, Ю подозревал, что это так. Потому что никогда не признался бы в этом, даже будучи наедине с собой. Поэтому он быстро отогнал от себя эти неприятные ощущения, и заказал ещё сто грамм «куантро».

***

— Как ты себя чувствуешь? — Александр заботливо укрыл Ирину пушистым пледом, о котором она так мечтала, сидя в офисе. — Уже лучше, — улыбнулась она. — А вообще-то, знаешь, спина сильно болит… — Тебе врач говорила, что нужно хорошо питаться? — встрял муж. — А ты почти ничего не ешь, придётся, наверное, тебя заставлять… — Но мне совсем не хочется есть, — пожаловалась она. Ирина знала, что на восьмом месяце беременности нужно тщательно следить за питанием, чтобы ребёнок хорошо и правильно развивался, но от одного вида пищи её воротило. Беременность вообще протекала тяжело, женщина ещё больше похудела и даже подурнела, как ей казалось. Она с благодарностью взглянула на мужа, который суетился рядом, поставив на столик возле дивана чашку горячего какао с молоком. Этот питательный напиток был единственным, не вызывающим у неё отвращения. Саша так ждёт этого ребёнка, постоянно говорит о нём. Даже на «узи» не дал ей сходить, чтобы пол новорожденного оказался сюпризом. А она сама, стыдно сказать, почти не думала о ребёнке. Не то чтобы она была категорически против, и всё — же… Наверное, на неё так повлияла её амнезия… Надо же такому случиться: некоторое время назад она поскользнулась на банановой шкурке, и вместо того, чтобы сломать ногу или руку, как это обычно бывает, сильно ударилась головой о дерево, и попала в больницу. Она даже не узнавала своего мужа, и ничего не помнила! Надо отдать должное Александру, он был очень терпелив, часами рассказывал жене об их совместной жизни, старался припомнить как можно больше подробностей, открывал их семейный альбом и объяснял, когда и где они фотографировались. — Вот мы с тобой в Тунисе, видишь, сзади тебя верблюд? Мы собираемся ехать по пустыне, на экскурсию… А это мы на черноморском побережье, видишь, ты кидаешь камушки в воду, когда мы уже собираемся уезжать? А это — в Риме… Ирина смотрела на себя, ту, другую, счастливую, улыбающуюся, ту, которая отлично знала, кто она, и кто с ней рядом, и любила этого человека, своего мужа. Сейчас же она ничего не чувствовала к Саше, долго к нему привыкала. Но он, конечно, выше всяких похвал, ни разу не упрекнул супругу в том, что она так холодна по отношению к нему. Он всё понимал, и от этого Ирине было ещё хуже. Он сильно любит её, он заботится о ней и о будущем ребёнке, он так терпелив! Но она продолжает относиться к нему, как к чужому… Она с тех пор так ни разу и не допустила его к своему телу. Подумать только, всякий ли муж стал бы так долго терпеть причуды и болезнь жены? А вот Саша терпит. И, конечно, Ирина очень благодарна ему за это, за его заботу и понимание. Но, наверное, лучше бы он был менее понимающим, лучше бы закатил скандал, устроил истерику, что ли… Тогда бы она почувствовала, что он действительно злится и переживает за неё. А так они живут вместе, как приятели, у них нет сексуальных отношений, они рассказывают друг другу о работе за ужином, и строят планы касательно малыша. Где поставить кроватку, какую коляску лучше купить, и тому подобное. И всё это время Ирину что — то мучает, не отпускает, не даёт вздохнуть полной грудью. Хотя как может быть иначе, если она ничего не помнит? Все вещи в этом доме кажутся ей чужими, и даже свадебные фотографии не вызывают умиления. На фото она — счастливая, довольная, обнимает мужа и поднимает бокал с шампанским. Наверное, в той, другой жизни, до амнезии, у неё был другой характер. Лёгкий, общительный, заводной. А сейчас, несмотря на такой молодой возраст, ей ведь всего двадцать три года, она чувствует себя усталой от жизни матроной. И совсем не любит людей, ну настоящий мизантроп! Общается с ними только потому, что этого требует работа. Да, если бы не работа, она бы наверняка сошла с ума! Интересно, когда — нибудь это кончится? Кончится эта ледяная стена, которую она сама воздвигла между собой и мужем? Вернее, если стена ледяная, то она должна не кончиться, а растаять. И тогда всё снова станет, как прежде. Но для этого ей нужно вспомнить хотя бы что — то, хотя бы кого — то из прошлой жизни. А она никого не помнит… Ни мужа, ни родителей… Те приезжали к ним в гости в прошлом месяце. Саша не рассказал им о том, что Ира лежала в больнице, и они узнали обо всём лишь когда приехали. Оказывается, они живут в другом городе, и несколько раз в год или Ирина с мужем, или они сами навещают друг друга. Саша с Ирой поженились совсем молодыми, и живут вместе уже четвёртый год. Ирина слышала, как мама плакала на кухне и спрашивала у её мужа, когда это всё началось и почему он сразу их не предупредил. Саша оправдывался, говорил, что был уверен в том, что Ира вскоре всё вспомнит, и не хотел пугать родителей. И что именно поэтому он говорил, что её нет дома, когда звонила тёща. А мама всё плакала, и обвиняла его в том, что он ничего не сказал. Тогда Ира вышла на кухню и спокойно сказала, что Саша тут ни при чём, и что он, как всегда, заботился о ней. И что она обязательно всё вспомнит, только пусть ей дадут время. Когда они все вместе ужинали, в доме повисло тягостное молчание. Родители украдкой бросали на неё затуманенные слезами взгляды, и от этого Ирине хотелось повеситься. Она же не виновата, что так произошло, разве она этого хотела?! Ну почему они так переживают, ведь нужно только переждать! Доктор сказал, что амнезия проходит сама собой, или когда происходит какой — то случай, толчок, меняющий жизнь человека. Она ушла из-за стола, чтобы не портить им аппетит. Как она ни старалась шутить, и разговаривать на светские темы, родители не поддержали её. То есть, поддержали, но, однако же, прятали глаза, и мама постоянно вздыхала, откладывая вилку в сторону. Как они не понимают, что от этого ей только хуже? Через день после приезда родителей Ирина попросила мужа сказать им, чтобы они уезжали. Ей не хотелось видеть их и понимать, что именно она — причина их страданий. В тот же день к ней в спальню вошёл отец, худой и сутулый, и, ещё больше сутулясь, сказал, что они всё понимают, и будут ждать, когда она сама их вспомнит… Когда вечером они уехали, Ира испытала облегчение. Попросила у мужа отварить крабов и даже выпила бокал вина. По крайней мере, к Саша она уже привыкла, с ним ей было легко. Он ничего не требовал от неё, и обращался, как с обычным человеком, не напоминая ежечасно, что она неполноценная, потому что не помнит ни одного дня из своих двадцати трёх лет. То есть, помнит, конечно, но только несколько последних месяцев. А вся остальная жизнь будто стёрта из её памяти! Иногда Ирина украдкой рассматривала фотографии, которые привезли ей родители. Они сочли, что ей будет приятно смотреть на себя, маленькую. Она рассматривала фото с маленькой девочкой, словно посторонние, и не чувствовала ничего. Как она ни надеялась, воспоминания к ней не возвращались. Ирина повернулась на другой бок. Больше никогда она не будет беременеть, это так тяжело! Она даже хотела сделать аборт, когда поняла, что ничего не помнит, и ничего к этому ребёнку не чувствует. Но врач сказал, что есть большой шанс, что после родов она всё вспомнит. Мол, роды — это потрясение, после которого меняется психика женщины. И очень может быть, что психика Ирина изменится как раз туда, куда нужно. Только поэтому она и решила оставить малыша, в качестве возможности стать самой собой. Александр об этом ничего не знал. Он очень дорожил этим ребёнком. И, если бы узнал о том, что Ирина думала избавиться от него, то очень огорчился бы. А Ирине вовсе не хотелось огорчать его, ведь он так много для неё сделал! И, в конце концов, заслуживает с её стороны если не любви, то хотя бы благодарности… Но что она могла поделать, если не чувствовала к ребёнку ничего? Она ведь не могла вспомнить, что когда-то, по словам мужа, была счастлива узнать, что у них родится малыш! Всё это было в прошлой жизни! Но, если ребёнок поможет ей вспомнить всё, что было, она, возможно, и полюбит его…

***

— Это она, — мёртвым голосом произнёс Павел. — Это Жанна… Он обессилено опустился на стул и закрыл лицо руками. Всё это время он думал, что она вернётся к нему. Что опомнится, поймёт, что они просто созданы друг для друга, и обязательно вернётся. А теперь надежды не осталось… Мила бросилась его утешать, по привычке, но он даже не заметил этого. Жанна пролежала в машине четыре месяца, по оценкам экспертизы. Её труп обгорел до неузнаваемости, но эксперты определили, что погибшей было примерно двадцать лет, что она была маленького роста, стройной… Машина принадлежала Жанне, а главное — браслет… Она не любила носить серьги из этого комплекта, но браслет носила, почти не снимая. После убийства Малика, своего отца, она не забывала надевать браслет, его подарок. Жанна говорила, что, надевая это украшение, она чувствует, что это отец прикасается к ней… Не было никаких сомнений в том, что в машине погибла она. Но как она попала в то место, что она там делала? Как Жанна там очутилась? И вообще, странно, что она ехала на своём «форде», о котором Павел ничего не знал. Жанна не любила водить машину, и не забирала её из гаража, во всяком случае, пока жила с ним. Она даже ни разу не упоминала о том, что у неё есть «форд». Хотя какая теперь разница… Жанна не пользовалась машиной, пока жила с ним. А потом, когда оставила ту странную записку, перевернувшую душу и жизнь Павла, вполне могла вернуться к старым привычкам. Впрочем, какая разница, любила она свой автомобиль или нет, если по документам он принадлежит ей, Гусейновой Жанне Маликовне?! Значит, Жанна погибла… Через два месяца после того, как ушла от него… Теперь Павел уже никогда не узнает о том, почему она бросила его, хотя любила по-настоящему. И никогда больше не увидит её стройную фигурку, длинные тёмные волосы, загадочную улыбку… Никогда больше не сможет обнять её, и сказать, что вся его жизнь была сосредоточена только в ней, в ней одной… Павлу хотелось завыть, как волки воют на луну, от страшной безысходности, неимоверной тоски, от желания увидеть живую Жанну… Что же ему теперь делать, как ему теперь жить? Нет, вопрос неверен: зачем ему теперь жить? Ответ был неутешителен: без Жанны ему жить вовсе незачем… Он, не глядя, подписал бумагу, которую протянула ему следователь, и пошёл к выходу, приняв важное для себя решение.

***

Резник Анатолий Максимович, глава нефтяного холдинга «Терра — нефть» и его жена Любовь Андреевна сидели на кухне в потёмках, перед кружками с остывшим чаем. — Даже не знаю, — глухо проговорила Любовь Андреевна, — может быть, это к лучшему? Ну, во всяком случае, он теперь знает, что её больше нет, и начнёт привыкать к жизни… — Вернётся к жизни, ты хотела сказать? — невесело усмехнулся Анатолий Максимович. Они помолчали. Их единственный сын был самой большой радостью в жизни. Павел никогда не причинял им хлопот, ни в детском возрасте, ни в юношестве. Он совершенно спокойно миновал подростковый период, закончил институт, затем получил второе высшее образование, и, наконец, отправился совершенствовать английский в родную страну этого языка — в Англию, в Кембридж. Любовь Андреевна умоляла сына ещё сразу же после школы уехать за границу, чтобы обучаться там, но Павел наотрез отказался. Это был его первый конфликт с родителями. Да и его — то сложно было назвать конфликтом. Как-то за ужином Павел спокойно сообщил родителям, что их чаяниям не суждено сбыться, и что он будет учиться на юриста, как они и хотели, но исключительно в Москве, и нигде больше. И что он ни за что не покинет родителей на столь длительный срок, даже при том, что сможет навещать их пару раз в год, на рождественские и летние каникулы. Этого было слишком мало. Мальчик не мог представить, что покинет любимых родителей, уютный дом, ради обучения, которое мог получить и в России. И только потом, полтора года назад, он согласился поехать на языковые курсы в Англию, по окончанию которых и встретился с Жанной, приехавшей на экскурсию в Лондон. После этого произошло много неприятных событий, вследствие которых Резник — старший запретил сыну встречаться с возлюбленной, оказавшейся дочерью азербайджанского авторитета. И вот, прошло уже чуть ли не полгода, а Резник только недавно узнал, что, несмотря на все его запреты, Павел тайно навещал Жанну каждый день, и снял ей для этой цели квартиру. Павел сам рассказал ему это на прошлой неделе. Рассказал спокойно, буднично, словно это ничего не значило. Словно отец Жанны не собирался его убить, словно родной отец не запрещал ему встречаться с этой девушкой. Всегда послушный и ласковый сын, доверяющий мнению и решениям отца, рассказал о том, что Жанна бросила его сама, а не он её. Что она оставила ему записку странного содержания, и просила не искать её. Павел так страдал, что Любовь Андреевна, строго следящая за фигурой, нервничая из-за сына, похудела на пять килограммов без всякой диеты, но и это её не обрадовало. Сын стал словно чужим. Он почти не разговаривал с родителями, никуда не ходил, перестал за собой следить, почти ничего не ел, страшно исхудал и вообще, как говорится, с лица спал. — Может быть, Мила…, — в который раз завела Любовь Андреевна. Резник поморщился. Он прекрасно знал, что хочет сказать жена, потому что за эти месяцы они всё время говорили об одном и том же. О том, что Мила, подруга детства их сына, та, в которую он был влюблён пять лет назад и которая отказала ему, когда он сделал ей предложение, сможет вернуть его к жизни. Мила, надо отдать ей должное, старалась, как могла. Она не раскрыла секрет Павлика и не рассказала про их запрещённые отцом встречи с Жанной, практически переселилась в их дом, забросила свою карьеру певицы, хотя, если говорить откровенно, она уже давно шла на спад, и ходила за Павликом, как за маленьким ребёнком. Любовь Андреевна была уверена, что под её чарами Павел быстро забудет свою девушку, но оказалась не права. С того самого дня, как Павел начал так себя вести, она всё ждала, когда же он образумится и станет прежним, но не дождалась. А Мила с каждым месяцем становилась всё хмурее, и задумчивее. Она тоже изменилась, стала сварливой и какой-то злобной, что ли. Срывалась по малейшему поводу, грубила… Любовь Андреевна, правда, не обижалась на неё, потому что видела, что девушка нервничает. Да и как могло быть иначе, если она надеялась, что Павел забудет Жанну, и останется с ней, но прошло столько времени, а ничего не меняется. Конечно, Мила — не нянька, и ей смертельно надоело валандаться с расклеившемся Павликом… — Надо отправить её отдохнуть, — вздохнула женщина. Резник кивнул. Он тоже уже не верил, что Мила сможет помочь Павлу стать прежним. Но, кто знает, может быть, хоть сейчас что — то изменится? Сейчас, когда Павел понял, что его возлюбленной уже нет в живых? Тогда он ещё на что — то надеялся, а теперь, кто знает… Оказывается, он даже ходил к следователю, сообщал об исчезновении Гусейновой Жанны, а родителям ничего не сообщил… — А-а — а, — раздался дикий крик, и Резники вздрогнули. Любовь Андреевна даже опрокинула чай на тонкий свитер, благо, что жидкость уже остыла. — Наверное, опять Джонни дурит, — покачала головой она, затирая салфеткой пятно от чая. Джонни был ветеринаром, которого им навязали вместе с коалами, когда Резник приобретал их в столице коал австралийском городке Ганеде. На последнем этаже их пятиэтажного особняка расположились оранжерея и зимний сад, в котором росли эвкалипты, тоже посаженные специально для новых питомцев, проводивших все дни на деревьях. Джонни, рыжий, веснусчатый, долговязый, в разбитых очках, воистину казался персонажем из психушки. Резник подозревал, что администрация Ганеды вздохнула спокойно, когда так ловко сумела отделаться от ветеринара. Но у него было неоспоримое достоинство: он обожал коал, следил за каждым их шагом и чуть ли не за каждым вдохом. Резник был уверен, что никто и никогда не сможет заменить Джонни и ухаживать за медвежатами лучше. Именно поэтому в доме терпели «придурочного» Джонни, как его прозвала горничная Светочка. У ветеринара была гадкая привычка доводить обитателей дома до бешенства. Примерно раз в два месяца ему приходил в голову очередной бред, касающийся непосредственно его подопечных, и он в исступлении начинал биться головой о ствол эвкалипта. Любовь Андреевна, бывший терапевт, даже как-то зашивала ему раны на голове, и ради Джонни на столике в зимнем саду обязательно находилась аптечка. Такое происходило, когда ветеринару начинало казаться, будто зверьки вдруг стали плохо выглядеть, или кто — то из них не так покакал, или съел меньше листьев эвкалипта, за которыми постоянно летал в Австралию личный самолёт Резника. Со временем в доме привыкли к причудам Джонни, и относились к ним спокойно. Все, кроме Светочки. Горничная всякий раз поднимала такой вой, словно иерихонская труба. Резник пару раз пытался её образумить, но потом догадался, что Светочка ведёт своеобразную игру, которая доставляет ей удовольствие. Вот и сейчас она вопила, как резаная. — Помогите, — расслышали Резники, не торопящиеся покидать уютную кухню — столовую. — Это не Света, — вздрогнула Любовь Андреевна, и её сердце пронзила страшная догадка. Она сорвалась с места и бросилась наверх, навстречу крику.

***

Миле никогда в жизни не было так страшно, как тогда, когда она увидела Павла, болтающегося в петле. Лицо его было каким-то красно — синим, а рот открытым. И ноги висели на уровне полуметра от паркета. И тогда Мила закричала. А уж потом сообразила, что надо звать на помощь. Первой в спальню сына вбежала его мать. Увидев Павлика, она бросилась к нему, но рухнула на середине дороги, не добежав каких — то пару шагов. За ней ворвался Анатолий Максимович. Он бросил взгляд на жену, и кинулся к сыну. А потом стал отдавать Миле чёткие, короткие приказы: — Дай нож, быстрее. — Принеси воды. — Достань нашатырный спирт. Он как-то ловко выхватил Павлика из петли, уложил его на пол, рядом с обморочной женой, и начал делать ему искусственное дыхание. Мила, зажав рот рукой, с ужасом смотрела на шею Павла. Она была синей, будто его душили… Господи, о чём же она думает, его ведь на самом деле душили, только это делал он сам… По просьбе Резника она поднесла нашатырь к носу Любови Андреевны, и та очнулась, закашлялась, зарыдала, увидев, как сражается муж за жизнь единственного сына…

***

Ирина покорно приняла все витамины, которыми снабжал её муж каждое утро. Что поделать, раз ребёнку надо, значит, надо. Она не протестует. Ирина вспомнила, что сегодня должна появиться Вера, чтобы посмотреть на эскиз кольца. Вообще- то, та должна была прийти ещё вчера вечером, но Ирина схалтурила и покинула офис раньше времени. Сегодня Вера будет недовольна этим. А потом Ирине вдобавок ко всему придётся сказать ей о том, что рубин — не рубин, а шпинель… Она вздохнула. Ей нравится её работа, она с удовольствием делает эскизы и сообщает клиентам, какой именно драгоценный или полудрагоценный камень способен помочь им или в личной жизни, или в бизнесе. Откуда у неё взялся этот дар, она не знала. Саша говорил, что до того, как она потеряла память, ничем особенным не занималась, любила вязать. А сейчас Ирина обнаружила, что понятия не имеет, как держать спицы в руках. Зато вот с драгоценными камнями разобралась быстро… Она мигом отождествляла клиента с тем самым камнем, который и принесёт ему удачу или поможет поправить здоровье либо будет защищать от сглаза. Это шло на каком-то ментальном уровне, Ира на минуту задумывалась, и выдавала ответ, как авомат. Самое удивительное, что за время её работы ещё ни разу не было прокола. Хотя и работает она всего только четыре месяца. Ей здорово помог тот случай, с помощью которого она и открыла в себе новый талант. После того, как она поправилась и вышла из больницы после неудачного падения, когда потеряла память, муж сделал ей роскошный подарок. Он захотел подарить жене украшение, и долго таскал её по всем ювелирным магазинам города. Ирину же не впечатлило ничего. И тогда потерявший терпение Александр предложил ей самой обратиться в ювелирную мастерскую, и нарисовать эскиз того украшения, которое она бы хотела получить. Эта идея вызвала одобрение у Ирины. Она с воодушевлением принялась придумывать дизайн кольца, которое хотела получить в подарок. И придумала: по её замыслу, кольцо символизировало гроздь винограда. Она была уверена, что именно этот дизайн поможет ей вспомнить своё прошлое. И неизвестно почему ей пришло в голову, что в украшении обязательно должен быть использован малахит. Палец обвивала виноградная лиана, а сама гроздь удачно ложилась на фалангу пальца. У ювелира нашёлся старый бирюзовый малахит, который выполнял роль винограда. Каждая малахитовая виноградинка была опутана тончайшей золотой нитью, отчего малахит переливался в лучах солнца и кольцо неизменно привлекало внимание. Когда Ирина зашла в мастерскую, чтобы забрать уже готовое изделие и расплатиться с ювелиром, то обнаружила там ещё заказчицу. Женщина сердито что — то выговаривала ювелиру. Ирина с интересом прислушалась к их беседе: — Я уверена, что вы обманули меня, — повысила тон женщина. — Какой камень вы мне засунули в кольцо? Я ведь платила вам за бирюзу! Согласна, бирюза — не самый дорогой камень, но вы сами назвали цену! — Это минерал, — вырвалось у Ирины. — Какая разница? — женщина недовольно обернулась к ней. — В любом случае, я заказала у него кольцо с бирюзой, а через месяц — вот, посмотрите, что произошло! Ира с интересом взглянула на колечко. — Бирюза стала бледнеть и тускнеть чуть ли не с самого начала, как только я стала носить кольцо, — пожаловалась заказчица. — Я сначала не придала этому значения, и только потом уже догадалась, что это вовсе и не бирюза… Между прочим, — снова накинулась она на бедного ювелира, — я читала, что, когда у нас был бум на бирюзу, её подделывали из ископаемых костей, имеющих голубоватый или зеленоватый цвет! Ире стало жаль ювелира, которому не удалось даже рта раскрыть в своё оправдание, крикливая клиентка не желала его слушать. — Вы знаете, — обратилась она к женщине, — конечно, подделать можно всё, что угодно, но вы сразу бы различили кость и настоящую бирюзу: во -первых, у них сильно отличается твёрдость, а во-вторых, структура… Можно посмотреть? Дама с готовностью протянула ей кольцо. Ира внимательно рассмотрела минерал. Вне всяких сомнений, это была бирюза, а не кость. — Это настоящий самоцвет, из США, — наконец — то опомнился ювелир и обиженно заморгал глазами. — Это даже не искусственная бирюза! — Знаете, — решилась Ирина, — вообще-то мне тоже кажется, что это — настоящая бирюза. Она могла изменить свой цвет от чего угодно. Может быть, вы моете посуду, не снимая кольца… — Да я вообще не мою посуду, — скривилась женщина. — Я работаю в парфюмерном магазине, если буду мыть посуду, то очень скоро руки станут такими страшными, что их нужно будет прятать за спину, а ведь все клиенты смотрят на мои руки! — В вашем магазине продаются ароматические масла? — перебила её Ирина. — Ну конечно, — удивилась дама, — да я и сама пользуюсь ими! — Ну вот и ответ на ваш вопрос, — расслабилась Ира, — бирюза не переносит ароматических веществ, а уж масло так и вовсе её убивает! Сочетание аромата и масла действует на неё губительно! И, знаете, я бы вам посоветовала носить не бирюзу, а жемчуг. Натуральный, разумеется. Говорят, что каждая жемчужинка — это счастливая дождинка, дар небес. Жемчуг приносит счастье. Вы замужем? Поверьте мне, закажите себе изделие из жемчуга, можно ожерелье или, если у вас нет такой возможности, колечко с одной жемчужинкой, и вы быстро найдёте своего мужчину! Ирина говорила убедительно, потому что верила каждой легенде и преданью, которые слагали о драгоценных камнях или минералах издревле. Все мифы имеют под собой реальное обоснование, поэтому как можно не верить, что камни влияют на судьбу человека? К тому же немалое значение имеет то, что сам носящий украшение с камнем, знает легенду и верит ей, следовательно, практически занимается самовнушением. А ведь всем известно, что, если думать о том, что ты — счастлив, то к тебе на самом деле придёт счастье. Была только одна загвоздка: Ирина действительно увлеклась энциклопедиями с описаниями камней, но вот откуда она могла знать, какой именно камень подойдёт этой женщине? Но она даже не задумалась об этом, просто была уверена в том, что именно жемчуг поможет той найти своё семейное счастье. Примерно через две недели после того случая домой к Ире пришла та самая женщина. Открывая дверь, Александр позвал Иру, удивлённо сообщив, что спрашивают именно её. Ира удивилась не меньше. Дело в том, что в этот город они переехали совсем недавно, незадолго до того, как с Ириной случился тот неприятный эпизод с травмой головы, вследствие чего она потеряла память. И, конечно же, никаких друзей — приятелей семья завести не успела. Ирина не раз приставала к мужу с вопросом, почему же они уехали из родного города, от родителей и друзей детства в незнакомую местность. Саша вздыхал, у него в этом городе были какие — то завязки с бизнесом. Он что — то доказывал, показывал жене контракты, но она мало что понимала в его делах. Знала только, что бизнес мужа приносит неплохой доход. Не сверхъестественный, конечно, но всё — же жили они весьма неплохо. Два раза в неделю к ним приходила домработница. Она убирала огромный дом и готовила еду. Живя вдвоём, Саша и Ира даже не успевали съедать её борщи и запеканки. У Ирины вообще не было аппетита с самого начала беременности, как утверждал муж, а сам он тоже ел немного. К тому же он вообще предпочитал ужинать бутербродом с копчёной колбасой. Но денег у них хватало, даже когда Ирина попросила заменить мебель в гостиной, Саша с готовностью откликнулся, хотя, если они недавно переехали в этот дом, значит, мебель тоже совсем новая. Так для чего же менять её заново? Но мебель всё-же поменяли, Ирина сама выбирала… Когда в мебельном салоне она спросила у мужа, на какую сумму ей можно ориентироваться, он улыбнулся и поцеловал её в ушко, прошептав, что для любимой жены ему не жалко никаких денег. Да и вообще, Ирина имела представление о том, какую сумму они ежемесячно тратят на коммунальные платежи, продукты и прочие необходимые вещи. И была уверена, что бизнес у Александра — стабильный и доходный. Правда, он никогда не приводил домой своих партнёров, и не знакомил жену с подругами приятелей. Тем более визит незнакомой дамы, знающей Ирину по имени и её адрес, был удивителен. Выйдя в гостиную, Ира обнаружила, что это та самая женщина, которую она не так давно видела в ювелирной мастерской. — Ирочка, простите, — кинулась та особа к ней. Ирина с удивлением обнаружила, что женщина даже похорошела, она вся словно светилась. На её шее была красивая золотая витая цепочка, а на ней — кулончик, в котором красовались три жемчужины. Ира невольно улыбнулась. Надо же, в тот день, советуя незнакомке приобрести жемчуг, она потеряла контроль над собой и ввязалась в их разговор с ювелиром, хотя обычно не разговаривала с незнакомыми людьми. И уж совсем удивительно, что женщина послушалась. — Что — то случилось? — осторожно спросила Ирина. — Да, да, — возбуждённо сказала эта странная особа. — Знаете, я не представилась, это неприлично. Меня зовут Надежда… Извините, что я без приглашения, хотя как вы могли меня пригласить, если не знали даже моего имени? Она перевела дух и глупо хихикнула. Ирина с Александром переглянулись. — Может быть, присядете? — предложил он. — Ах, спасибо, нет… Я ненадолго. Хотя, наверное, присяду. О, какой удобный и мягкий диван, где вы его покупали? Мне тоже придётся скоро обставлять квартиру, и… О, я же ничего не рассказала, вы ничего не знаете! Она схватила донельзя удивлённую потоком красноречия Ирину за руку и усадила на диван рядом с собой. — Вы не поверите! Я выхожу замуж! — Поздравляю, — пробормотала Ира, стараясь осторожно выдернуть свою руку из цепких пальцев Надежды. — И это вы способствовали моему замужеству, — провозгласила она. — Это из-за вас я нашла своего принца, хотя столько лет у меня не было подходящего мужчины! Ирина наконец — то начала понимать, о чём речь. Надежда всё-же поверила ей и послушалась. Купила себе украшение с жемчугом и слепо поверила в удачу. И та, естественно, не замедлила появиться в виде мужчины, предложившего ей руку и сердце. Неизвестно, на самом ли деле жемчуг стал причиной такого изменения жизни Надежды, но всё-же факт оставался фактом. И теперь женщина была безмерно благодарна Ирине и взирала на ту прямо-таки с благоговением. В то время Ирина мучилась от сильнейшего токсикоза, поэтому приняла благодарную гостью не слишком радушно. Та долго её восхваляла, а потом вдруг выдала: — Мой будущий муж — очень состоятельный человек. И он хочет сделать мне свадебный подарок. Я сейчас веду переговоры с владельцем той ювелирной мастерской, в которой мы с вами, Ирочка, встретились. Муж с удовольствием подарит мне её за любые деньги. А я пришла, чтобы пригласить вас к себе на работу. Пойдёте? Ирина остолбенела. У неё и в мыслях не было начать работать, тем более в таком положении, когда женщины думают не о работе, а о декретном отпуске. Александр внимательно слушал Надежду, и вдруг предложил жене попробовать. Ирина отрицательно покачала головой: — Но это получилось случайно, мне просто показалось, что жемчуг принесёт Надежде удачу и семейное счастье. — Напрасно ты так, — возразил муж, — я заметил, что тебе нравится возиться с драгоценностями. Ты и себе придумала кольцо! Мне кажется, что у тебя всё получится. И, потом, ты будешь занята, и тебе некогда будет думать о … о том, что случилось! Ирина пожала плечами и обещала Надежде дать ответ через неделю. Всё это время муж уговаривал её попробовать, накупил ей кучу литературы о драгоценных камнях. Ирина сама не заметила, как втянулась в эту авантюру и приняла предложение Надежды. Та только что не прыгала от восторга. Она тут же раструбила всему городу, что в её новой мастерской сидит «знаменитая пророчица», умеющая воссоздать образ человека через камень. Иру сочли чуть ли не ясновидящей, и в мастерскую повалил народ. Ну, не толпами, конечно, ведь услуги её стоили недёшево. Надежда сама составляла прайс. Ире шёл определённый процент от заказа. Но и процент этот был высок. Причём, Ирина была уверена, что Надежда без слов повысит его, лишь только она на это намекнёт. Но Ира была к деньгам равнодушна, они с Александром не бедствовали, а потому эти деньги её вполне устраивали. Надежда развила бурную деятельность, оборудовала для Ирины кабинет, и поставила компьютер. Александр, посетив офис жены, расстроился при виде компьютера. — Ты же не умеешь на нём работать, — довольно резко заявил он. — Научусь, — ответила жена. — И его излучение может плохо повлиять на ребёнка. Пожалуйста, прошу тебя, не включай компьютер, хотя бы пока беременна, — взмолился муж. Ирина согласилась. Она вообще во всём соглашалась с мужем, даже если что-то ей было не по душе. Однажды Саша что- то ей сказал, а она отреагировала довольно бурно. Тогда муж огорчился и тихо произнёс, что раньше она никогда не позволяла себе подобных выходок. Ирине стало стыдно. После этого она стала стараться соответствовать себе прежней, чтобы как можно быстрее вернуться в привычное состояние и всё вспомнить. Вот и теперь она послушалась мужа, вручную вела бухгалтерию, и не прикасалась к компьютеру, хотя он манил её и неизменно приковывал взгляд. Надежда вошла в положение Ирины и согласилась, что до родов надо бы потерпеть, и обучиться навыкам работы на компьютере позже. — Мы проведём Интернет, — ликовала женщина, после замужества полностью преобразившись. — Сделаем сайт, о нас все узнают! Вот помяни моё слово, к нам будут приезжать из самой Москвы! Ирина сдержанно улыбалась и кивала, хотя ни на секунду не верила в подобную возможность. Ну кому они нужны в своей глухой провинции, тем более сытым и самодостаточным москвичам! Но Надежда была так уверена и поглощена своей новой идеей, что Ирине и в голову не пришло разубеждать её. С тех пор каких только клиентов у неё не было! Но ещё никто не приходил к ней с жалобами или недовольством. От некоторых Ирина получала цветы или даже дорогие подарки, после того, как они проверяли действие её талисманов — украшений. Так что Ира и сама уверилась в том, что обладает каким — то странным даром, открывшемся в ней после того, как она потеряла память. Доктор сказал, что в каждом человеке скрыты дополнительные резервы, которые открываются очень редко, вследствие тяжёлой болезни либо клинической смерти либо сильного потрясения. Ирин случай подходил под этот список. И всё-же она бы с лёгкостью избавилась от этого удивительного таланта, лишь бы память к ней вернулась. Так сказать, совершила бы обмен… Она вздохнула, снова вспомнив о Верочке. Ей предстоял нелёгкий разговор, и довольно неприятный. Знать бы, как отреагирует клиентка на её заявление! Или поговорить сначала с Надеждой? Ира отвергла это предложение, потому что была уверена, что хозяйка мастерской заставит её промолчать и сделать эскиз украшения со шпинелью. Она не понимает, что талисман с рубином и талисман со шпинелью — абсолютно разные вещи! Ира не видит Верочку в шпинели, она видит её только в рубине! Ирине не хотелось практически в самом начале своей карьеры идти на обман. Она уже решила, что скажет клиентке правду, чего бы ей это не стоило.

***

— Я не пойму, — горячился Павел, — с чего это Жанне понадобилось заезжать на ту пустынную стройку? Что она там забыла? Если с кем-то встречалась, то почему же её нашли в машине? Значит, она не успела оттуда выйти? Или наоборот, встретилась с кем-то, села, чтобы ехать обратно, и взорвалась? Что случилось, почему взорвалась машина? — Видите ли, — следователь мягко улыбнулась Павлику, показывая всем своим видом сочувствие и понимание. — Дело уже закрыто. Это несчастный случай, каждый день по Москве и области их происходят десятки! — Именно таких? — удивился Павел. — С самовозгоранием? — Нет, конечно. Разные случаи бывают… — Машина была неисправна? — задал он очередной вопрос. — Сейчас уже сложно сказать, прошло столько времени. Труп пролежал около четырёх месяцев в сожженной машине, так что… — Так что неизвестно, случайность ли это или предумышленное убийство, — закончил вместо неё Павел. Он вскочил со стула и бойко заходил по небольшому кабинету. — Я понимаю ваше нежелание заново открывать дело, проводить экспертизу и наконец-то выяснить, что произошло на самом деле, — возбуждённо говорил он, — тем более, что дело очень быстро закрыли. И всё-же, каким образом могу я узнать, что случилось с моей невестой? Следователь молчала. Что она могла ему сказать? Что у них очень мало людей, что на каждом следователе и опере висят столько нераскрытых убийств, откровенных, надо сказать, что дело его невесты закрыли как можно быстрее, ухватившись за версию о неисправной проводке в машине? Хотя на самом деле неизвестно, действительно ли она была неисправна? Разве должна была следователь рассказывать, что по всем срокам им уже никогда не найти возможных очевидцев и свидетелей происшедшего, вследствие чего, опять же, вывод будет делаться на основании экспертизы самой машины, на которую надо потратить уйму времени и сил, а ведь есть и другие преступления, свежие, со свидетелями и даже потенциальными преступниками? Ей хотелось сказать Павлу, чтобы он смирился со смертью любимой женщины, потому что, если даже её убили, найти преступников по истечении такого срока практически нереально. Но она не решилась это сделать. Этот худой и высокий парень ходил по кабинету, взлохмачивая давно не стриженые волосы, и говорил длинно и пространно о том, что он не успокоится, пока не найдёт причину её смерти, будь то неисправности в машине либо убийство. — Вы успокойтесь, — мягко посоветовала следователь Сапрыкина, — и не вздумайте сами затевать расследование. — Если не я, то кто же? — презрительно взглянул Павел на неё. Под этим взглядом она как-то съёжилась и стала разглядывать кучу бумаг на столе. Конечно, какое право она имеет говорить ему о том, чтобы он не совал свой нос, куда не надо, особенно если прекрасно знает, что дело Гусейновой Жанны будет пылиться в архиве?! Когда Павел покинул её кабинет, следователь Сапрыкина задумчиво смотрела в окно, как он быстро пересекает двор и садится в красивую серебристую иномарку. Она ещё не знала, что через несколько часов получит указание свыше вернуть дело Гусейновой и назначить экспертизу полусгоревшей машины. Сын олигарха Резника добился — таки своего…

***

Анатолию Максимовичу было безумно жаль своего сына. Как могло так получиться, что Павел, блестящий молодой человек, получивший отменное образование, умудрился влюбиться в дочь азербайджанского авторитета, который из-за этой любви надумал лишить Павла жизни? И ладно, всё это в прошлом. Но как же так получилось, что та единственная, которая могла бы составить счастье единственного сына олигарха Резника, сгорела в машине при странных, невыясненных обстоятельствах? Анатолию Максимовичу было не сложно сделать несколько звонков, в результате которых дело Жанны вернули на пересмотр. Это было самое большее, что он мог сделать для своего убитого горем сына. Но сам Анатолий Максимович был, скорее всего, удовлетворён. Эта девчонка не давала ему покоя при жизни, хотя он её никогда не видел. Теперь она не даёт покоя его сыну даже после своей смерти, но, по крайней мере, она никогда больше не сможет причинить Павлу зла. Пусть и не по своей воле делала она это, и всё — же Резник сомневался, что Павел успокоился бы, пока не нашёл девчонку. Теперь она мертва, и есть шанс, что сын через какое — то время сможет забыть её, похоронить в своём сердце, и начать новую жизнь с Милой. Та не очень — то нравилась Резнику, но другого выбора не было. По крайней мере, Мила была знакома ему с детства, и являлась дочерью близкого друга Резника, Ковалёва Владимира Ильича. К тому же она помогла самому Резнику избавиться от отца Жанны, устроившего покушение на Павла. Словом, он чувствовал себя обязанным Миле, а это чувство не любил. Он хотел бы поскорее рассчитаться с ней, но что он мог ей предложить? Только руку и сердце своего сына, но это Павел должен был решить сам. Анатолий Максимович вздохнул и подошёл к окну. После тех событий с исчезновением Жанны сын слёг от горя, а потом перестал быть похожим на самого себя. И надо же, он только недавно рассказал, что ослушался отца, и всё равно продолжал встречаться с девчонкой, чуть не погубившей его! Интересно было бы на неё взглянуть — неужели она настолько необычна, что вот так вот запросто свела с ума умного, рассудительного Павлика? Резники тогда думали, что Павел страдает из-за тех событий, что не может простить своей Жанне того, что она не сказала ему, чьей дочерью является на самом деле, и не предупредила об опасности, которая угрожала Павлу от её отца. А, оказывается, Жанна просто бросила Павла, оставила ему записку, и ушла. Резник не мог не признать, что поступила она довольно благородно: у этой пары не было будущего! Конечно, Анатолию Максимовичу было очень жаль этих молодых людей. Ведь, положа руку на сердце, они же не виноваты, что их свела жизнь, и они умудрились так сильно полюбить друг друга! Но после того, как молодые люди расстались, всё изменилось. В доме, обычно таком радушном и гостеприимном, таком светлом и открытом, поселилась глухая тоска. Обычно Резник торопился вернуться с работы домой, чтобы в который раз почувствовать ту славную, добрую, любящую атмосферу, которая царила в нём. Здесь каждый любил друг друга, уважал чужое мнение, и делился всеми переживаниями. Он был счастлив и постоянно благодарил судьбу за то, что она наделила его такой понимающей чуткой женой и умницей сыном, не избалованным эгоистом, а милым добрым мальчишкой. Теперь же он пусть бессознательно, но старался задержаться на работе допоздна, хотя и раньше не баловал домашних ранними возвращениями. Но тогда он был полностью загружен работой, а теперь, даже окончив текущие дела, Анатолий Максимович сидел у себя в кабинете, щёлкал выключателем настольной лампы, и думал, думал, думал… Теперь же, после того, как труп Жанны нашли, он воспрянул духом, и надеялся, что Павел оставит в прошлом свою несчастную любовь. Но сын попросил отца использовать все связи, чтобы дать делу обратный ход. Он хотел выяснить, кто виновен в смерти любимой девушки, и Резник уважал его за это. Хотя, видит бог, у него самого сейчас столько дел! На носу — выборы, и он переживает за своего ставленника, друга детства, Ковалёва Вовку, который, правда, уже лет двадцать как не Вовка, а Владимир Ильич. Резник вложил огромные средства в его рекламную кампанию, собираясь продвинуть Ковалёва в Думу. Тот был не против стать депутатом, чтобы в дальнейшем лоббировать интересы самого Резника. Правда, об этом пока рано говорить, потому что выборы — на носу, но толком неизвестно, станет ли Ковалёв депутатом или нет. Тем не менее, несмотря на множество других текущих неприятностей, владелец холдинга «Терра — нефть» должен был думать и об этом. Он откинулся в кресле и закрыл глаза. И в первый раз за много лет понял, что устал, сильно и безнадёжно, без всякой возможности восстановиться. И дал себе обещание, что сразу же после выборов, которые должны пройти седьмого декабря, поедет на свою виллу в Греции или в Беверли — хиллз со всей семьёй и отдохнёт там как следует. Жена будет рада, она в последнее время частенько напоминает ему, что не мешало бы отдохнуть, тем более что у них все возможности для полноценного отдыха. И Павла они обязательно возьмут с собой. После того случая, когда сын едва не покончил с собой, у него совсем сдали нервы. Павел частенько плакал, не стесняясь никого, или задумчиво смотрел в одну точку. Родители уже очень давно не видели на его впалых щеках ямочек, рождённых улыбкой. А ведь улыбка раньше постоянно озаряла лицо Павлика! И ещё сын пристрастился к алкоголю. Самое плохое, что он пил в одиночестве, совершенно не волнуясь о том, что скажут или что подумают родители и прислуга, выгребающая у него из комнаты бутылки из-под виски и коньяка. Резник подозревал, что Павел начал пить уже давно, просто раньше он скрывал это, прятал бутылки, постоянно жевал мятную жвачку. А теперь ему стало наплевать на то, что всему дому известно, что он — настоящий алкоголик. Если бы Резник заглянул вперёд и увидел, что его ожидает масса неприятностей, вследствие которых он поедет отдыхать очень не скоро, то он бы расстроился. Глава крупной нефтяной компании не привык менять свои планы…

***

— Я что — то не поняла, — Верочка начала наливаться красным цветом, чуть ли не сливаясь со шпинелью, — вы это серьёзно? Или шуточки у вас такие? — Ну какие тут могут быть шуточки? — устало проговорила Ирина. Ей уже надоело общаться со сварливой клиенткой, которой она в очередной раз пыталась доказать, что рубин — вовсе не рубин. — Знаете что, этот камень мне подарил мой парень. Он у меня, между прочим, не какой-нибудь торгаш, — гордо провозгласила Верочка, и нагло закурила. — Он не мог подарить мне подделку! — Это не подделка, — вздохнула Ирина и открыла форточку. Сразу же подул промозглый ноябрьский ветер, и она поёжилась. Ей была неприятна эта крикливая клиентка, неприятна сама эта история, но разве она виновата, что так получилось? Разве это она подменила камни? Ирина тоскливо посмотрела в окно и впервые пожалела, что приняла предложение Надежды. И тут же ей стало совестно: мол, пока всё шло хорошо и гладко, она была довольна. А как только случилась мелкая неприятность, так сразу же — в кусты! Единственное, о чём она жалела на самом деле, так это о том, что не предупредила хозяйку мастерской, не рассказала Надежде о том, что произошло. Пусть бы та сама разбиралась и объяснялась с Верочкой по этому поводу! А девица ещё крепче закусила удила. — Вот, значит, как вы работаете? — с издёвкой спросила она, закидывая ногу на ногу и нахально глядя на Иру. — Сначала завоёвываете расположение клиентов, а потом наглым образом грабите их? Я отказываюсь сотрудничать с вами! Верните мне мой камень, мой НАСТОЯЩИЙ камень, и я уйду. И даже, может быть, никому ничего не скажу. — Вы можете говорить всё, что сочтёте нужным, и кому хотите, — не выдержала Ирина. В последнее время её нервы что — то расшалились и позволяли себе брать верх над разумом. Впрочем, может быть, в этом были виноваты и гормональные изменения. — Я не меняла камни, это — тот самый материал, который вы мне передали на хранение. И я не виновата, что ваш друг не смог отличить настоящий рубин от шпинели. — Вы просто не понимаете, с кем связались, — скривила губы противная девчонка. -Вам придётся разбираться с ним! Жаль, что его сейчас нет в городе, иначе вы бы уже давно вернули то, что украли! Но подождите, он скоро вернётся, и тогда… — А ну пошла вон, — теряя самоконтроль, заорала Ирина. — Пошла вон, дрянь! Ты меня пугать будешь? Убирайся немедленно! Она вскочила с места, лицо покрылось красными некрасивыми пятнами, чёрные глазищи метали молнии, и Верочка, схватив меховую курточку, моментально скрылась за дверью. Тут же на пороге вырос растерянный муж. — Что случилось, дорогая? Он встревожено подошёл к жене и заглянул ей в глаза. — Не знаю, что на меня нашло, — пожаловалась Ира. Теперь, когда её запал иссяк, она чувствовала себя опустошённой. Ей даже не верилось, что она способна на такое: накричать на клиентку, выгнать её из кабинета… Пусть та и не права, но обычно мягкая, терпеливая, нежная Ирина никогда не позволяла себе такого буйства. Муж утверждал, что и полюбил её за необыкновенное терпение, нежность и кротость. Он бы сильно удивился, если бы супруга рассказала ему, что в последние месяцы она частенько испытывает неожиданные приступы ярости и даже агрессии, и готова обрушить их на голову любого, кто окажется рядом. Только ценой неимоверных усилий ей удаётся держать себя в узде, но она понимала, что рано или поздно должна была сорваться. И вот это произошло. Она ещё не до конца успокоилась, но ей было безумно стыдно перед Александром. Он так тревожится за неё, он такой терпеливый, он не стал возражать, когда она отказала ему в интимной близости, и стал ждать, пока она первая сделает этот шаг. Он делает для неё всё, что она попросит, и даже больше. Он так трогательно ухаживает за ней, постоянно напоминает, чтобы она берегла себя и ребёнка, он так любит её! Он часто рассказывал ей, какая она была до того, как потеряла память, и Ирина со всех сил старалась этому образу соответствовать. Ей не хотелось разочаровывать и обижать мужа, который столько делает для неё! И, тем не менее, она сорвалась сейчас, и, возможно, сорвётся ещё и ещё… Ну почему она не может стать такой, как прежде? Ирина почувствовала себя отвратительной, гадкой, неблагодарной. Слёзы сами полились у неё из глаз, и она обняла мужа и зарыдала. — Кто тебя так расстроил? — завопил Саша. — Эта выдра, которая только что выбежала отсюда? Это она? Я убью её! Ирина высморкалась в его платок, и покачала головой. — Я сама не знаю, что со мной творится, — пожаловалась она. — Мне иногда хочется что — нибудь разбить, покричать, даже ударить кого — нибудь… Муж внимательно прислушивался к её словам. — А что сейчас случилось? Ирина рассказала ему историю с Верочкой и усмехнулась, когда вспомнила, как та гордилась своим любовником и пугала им Иру. — Ничего не бойся, — прошептал Саша. — Я смогу тебя защитить, ты мне веришь? — Верю, — улыбнулась Ира и спрятала лицо у него на груди. В тот момент она и в самом деле верила, что её деликатный муж сможет справиться с Вериным другом — бандитом. В эту ночь Ирина сама пришла в спальню мужа, и впервые с того момента, как она потеряла память, они занялись любовью — аккуратно и бережно, чтобы не навредить малышу.

***

Анатолий Максимович Резник спать ложился очень поздно, но, если уж ложился, то не просыпался до самого утра. Во всяком случае, так было всегда. Но не случайно мудрый народ придумал поговорку о том, что всё когда — нибудь бывает в первый раз. Вот и он отчего — то не мог долго уснуть, хотя лёг уже пару часов назад. Ворочался в кровати, стараясь не потревожить спящую жену, смотрел на окна, за которыми всё ещё было темно, чувствовал, что организму требуется отдых, но уснуть не мог. Помучавшись ещё с полчаса, Резник наконец поднялся, думая, что ему тоже придётся принимать снотворное. Любовь Андреевна уже много лет подряд пила на ночь снотворное, и отлично спала. До этого момента Резнику не требовался допинг, чтобы уснуть. Но теперь, видимо, всё изменилось. Бессонница застала и его. Читать не хотелось, смотреть телевизор — тоже. Хотя спутниковое телевидение работает в любое время суток, и показывает порой неплохие передачи и фильмы, Анатолий Максимович от него уже отвык. Он решил поработать в своём кабинете, предварительно выпив пару чашек кофе для бодрости. Резник набросил стёганый халат, взял ключи от кабинета и спустился в столовую. Сварил кофе, сделал бутерброд и, удивляясь, что способен на ночную трапезу, поднялся с подносом к себе. Лифтом он не пользовался, чтобы не будить семейство. Конечно, кабинка поднимается почти бесшумно, и всё-же звук открывающихся дверей лифта, с тихим колокольчиком, может разбудить кого-нибудь из домочадцев. Поднявшись в свой кабинет, он поставил поднос на стол, и включил настольную лампу. И сразу же насторожился: корпус лампы был тёплым, словно она была включена ещё совсем недавно. Но он вышел из кабинета часа четыре назад, если не больше. Почему же пластик нагрет? Резник потрогал лампочку и задумался. Лампочка была почти горячей. Не было никаких сомнений: ею пользовались, она даже не успела остыть. Но ведь кабинет у него обычно заперт, и ключи хранятся в спальне, в ящике стола. Конечно, при желании кто угодно может изъять их на время, а потом положить обратно. Но кто? А, главное, зачем? Дом большой, и народу в нём тоже бывает достаточно: жена, сын, Мила, Настенька, племянница жены, ветеринар, горничная, кухарка, садовник, охрана, тренер, массажист, косметолог, парикмахер… Всего около тридцати человек. Кому из них понадобилось проникать в кабинет? Конечно, у охраны и прислуги — свой дом на территории, но всё равно они совершенно спокойно могут войти в хозяйский дом! Резник осмотрелся. А что тут брать — то, в кабинете? Бронзовый письменный прибор? Подарочный набор «Паркер», инкрустированный золотом и бриллиантами? Ноутбук последней модели? Стоп — стоп — стоп. А с чего он взял, что побывавший в его кабинете человек хотел его ограбить? Вряд ли, ведь вроде бы ничего не сломано, не перевёрнуто, не украдено… Что могло заинтересовать незваного гостя в кабинете?