Смертельный выстрел

Холлидэй Смертельный выстрел

Майкл Шейн –

Аннотация

«Смертельный выстрел» – увлекательный роман Бретта Холлидея, известного американского мастера детективного жанра. Широкая популярность произведений этого писателя в США и других странах объясняется прежде всего необычайно привлекательным образом Майкла Шейна, частного детектива из Майами, являющегося главным героем почти всех романов Холлидея. Кроме крепких кулаков и умения без видимого эффекта поглощать огромное количество виски, Шейна отличают острый ум, находчивость и аналитические способности, позволяющие ему раскрывать самые таинственные преступления и выпутываться из самых опасных ситуаций, а также обаяние, неотразимо действующее на женщин, мужество и благородство.

Брет ХОЛЛИДЭЙ СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ

ГЛАВА 1

– Нет,– последнее слово Майкла Шейна прозвучало тихо, но с оттенком завершенности. Подняв левую руку, он пробежался пальцами по своей рыжей шевелюре и взглянул на своего друга. Взгляд его выражал изумление, граничащее с тревогой. – Ради всего святого, Тим,– продолжал он, пытаясь придать своему голосу убедительность.– Я же не психиатр и не консультант по брачным делам, верно? – Верно,– с горечью согласился Тимоти Рурк.– Ты частный детектив, тебе платят за расследование убийств – разве ты можешь быть заинтересован в том, чтобы предотвратить убийство? Это же твой хлеб. Но, черт побери, я надеюсь, что ты все же поймешь меня. После того, как прошлой ночью Ральф исповедался передо мной, я буду чувствовать себя последним негодяем, если не сделаю хоть что-нибудь. – Ты уже кое-что сделал,– Шейн по-прежнему пытался сохранить спокойствие. – Но я в любом случае не занимаюсь такими делами. Детектив откинулся на спинку стула, поднял кружку и сделал небольшой глоток, оценивая вкус пива. В кабинке на двоих, расположенной в дальнем конце бара «Джо», на несколько секунд воцарилась тишина. – Не говори ерунды! – резко сказал Рурк.– Если парень стоит на краю пропасти и готовится прыгнуть вниз, то дело касается каждого, кто может помочь. Даже какой-нибудь прожженный, циничный, рыжий ублюдок, вроде Майкла Шейна, не станет отворачиваться, когда парень собирается прыгнуть. Он, по меньшей мере, может крикнуть и предупредить о последствиях. – Ну ладно,– миролюбиво сказал Шейн.– Ты видел и слышал, что твой друг Ральф Ларсон собирается совершить убийство. Надеюсь, ты кричал достаточно громко, чтобы он услышал твой призыв. Если он не послушал тебя, то почему он должен слушать меня? – Я только что объяснил тебе. Зайди к его жене и поговори с ней, как строгий дядюшка. Все дело в ней, вернее, в ее идиотизме. Если она вобьет в свою глупую головку, что толкает мужа на убийство, то ей придется прекратить шашни. Черт возьми, Майк, ведь до тех пор, пока Ральф не начал работать на Уэсли Эймса, они были отличной парой. Всего лишь три года назад я был шафером на их свадьбе. – Тогда тебе сам Бог велел сыграть роль строгого дядюшки,– добродушно заметил Шейн.– Я тебе и в подметки не гожусь. С какого перепугу она станет меня слушать? – Она прислушается к твоим словам именно потому, что ты посторонний человек. Ты должен напугать ее, Майк. Не говори ей, что виделся со мной; вообще – не упоминай моего имени. Тебя в городе все знают: от одного твоего имени ее проберет до самых печенок. Расскажи ей какую-нибудь байку. Скажем, что тебя наняла миссис Эймс, чтобы ты шпионил за ее мужем и за Дороти. Тебе даже не потребуется посвящать в дело Ральфа, если ты сам этого не захочешь. Тебе нужно лишь встретиться с его женой и хорошенько надавить на нее. Убеди ее, что если она не прекратит свои встречи с Уэсли Эймсом, то угодит прямиком в ад. – Ты даже не знаешь, встречается ли она с Эймсом. Если я правильно тебя понял, у ее мужа нет ничего, кроме подозрений. Она ведь ни в чем не призналась Ральфу, так? – Вроде бы нет. Я даже не уверен, прозвучало ли обвинение в измене. Прошлой ночью Ральф был пьян в стельку. Он был практически невменяем, но абсолютно убежден в том, что Уэсли Эймс заигрывает с его женой, а она отвечает взаимностью. Ральф в точности не знает, удалось ли им хоть раз переспать вместе, и это приводит его в бешенство. Он по-прежнему без ума от Дороти и безумно ревнует ее. – Какая чушь! – с отвращением произнес Шейн, осушив кружку.– Ты знаешь мое отвращение к ревнивым мужьям, готовым убить каждого, кто скажет пару комплиментов их женам. Ни одна женщина на свете не стоит этого. Почему бы твоему другу не бросить ее? Пусть она продолжит свои внебрачные игры. – Он молод, и он любит ее,– сердито ответил Рурк. Взяв свою кружку обеими руками, он поморщился и сделал большой глоток. – Ты можешь сидеть тут и разглагольствовать сколько тебе угодно, Майк,– продолжал он.– Но это ничего не меняет. Есть двое чудесных молодых людей, втянутых в историю, которая, если никто не вмешается, непременно закончится убийством. Вот и все. Рурк выглянул из кабинки, нашел взглядом официанта и поднял вверх два пальца. Убедившись, что заказ принят, он повернулся к Шейну и закурил сигарету. – Уэсли Эймс играет наверняка,– желчно сказал он.– Он стопроцентный сукин сын, но у него хорошие манеры, смазливая физиономия и неограниченный счет в банке. Его колонка сплетен печатается в сорока газетах. По всей стране добрые люди с жадностью набрасываются на последние слухи о похождениях очередной знаменитости в клубах Майами. Стоит ему пальцем поманить – и половина совершеннолетних баб в городе будет готова лечь к нему в постель. И вот он манит пальцем Дороти Ларсон, жену простого безвестного репортера. Как ты думаешь, что ей остается делать? Официант принес пиво и поставил кружки на стол. Шейн нахмурился и снова запустил пятерню в свою шевелюру. – С другой стороны, зачем ему это понадобилось? – спросил он. – Ты имеешь в виду – манить пальцем Дороти Ларсон? – Да. Если он может выбрать любую… – Ну, во-первых, Дороти знает, как себя показать… впрочем, сам поймешь, когда увидишь ее. Очаровательное дитя. Кроме того, ее окружает некая аура невинности, что делает ее вдвойне привлекательной для таких ублюдков, как Эймс. Потому-то Ральф и влюблен в свою жену. Он и к Эймсу нанялся ради того, чтобы заработать побольше денег для Дороти, он ни в чем не хотел ей отказывать. Кстати, это также могло послужить побудительной причиной для Эймса: он любит поиздеваться над людьми, чья жизнь зависит от его щедрости. Кто знает, что творится в голове у подонков вроде Уэсли Эймса? – Ты расписываешь его как человека, которого и убить-то не грех. – Черт возьми, он этого заслуживает! Если бы наше общество было устроено правильно, то человек, убивший Эймса, получил бы медаль вместо смертного приговора. Но общество, к сожалению, еще не дотянулось до настоящей морали, поэтому нам надо остановить Ральфа. – Почему бы не поговорить с Эймсом? – спросил Шейн.– На мой взгляд, это было бы разумнее, чем обращаться к миссис Ларсон. Ведь Эймс теряет больше, чем все остальные. – Он рассмеется тебе в лицо,– заявил Рурк.– Этой историей ты здорово потешишь его чувство собственного превосходства. Нет, это невозможно. Остается лишь один выход, Майк. Пусть Дороти Ларсон осознает, что она играет даже не с огнем, а с ядерной бомбой. Ты ведь не знаешь Ральфа; ты не слышал его слов прошлой ночью. Но я все слышал, и я по-прежнему люблю этого парня, будь оно все проклято. Мне было бы приятно услышать, что Эймс сдох, но я не хочу, чтобы Ральфа из-за этого отправили на электрический стул. Я прошу оказать мне личную услугу, Майк. Поговори с Дороти. Она должна понять серьезность ситуации. Прошлой ночью Ральф спьяну возвращался к одной и той же теме. Недели через две у него подходит время очередного отпуска; так вот, Дороти хочет, чтобы он ехал отдыхать один, а она останется здесь. Разумеется, Ральф решил, что жена отсылает его из дома, чтобы без помех встречаться с Эймсом. Не берусь судить, насколько он прав. Но я не верю в то, что Дороти желает смерти и Эймсу и своему мужу. Ты должен убедить ее, Майк. Она не заподозрит, что тебя послал Ральф, а если пойду я… Шейн мрачно покачал головой. – Я могу повторить то, о чем говорил с самого начала,– сказал он.– Я не психиатр и не консультант по брачным делам. Пусть с ней поговорит ее врач или священник. Такие вопросы не входят в мою компетенцию. – Входят, Майк,– настаивал Рурк.– Штатом Флорида тебе выдана лицензия частного детектива, и ты поклялся стоять на страже закона. В этом отношении ты ничем не отличаешься от копа. Предотвратить преступление – обязанность полицейского. – Тогда делом должна заняться полиция,– сердито заметил Шейн.– Сходи к Уиллу Джентри, пусть он вправит мозги этой юной леди. А может быть, стоит арестовать Ральфа Ларсона и засунуть его в смирительную рубашку? Или приставить к Уэсли Эймсу телохранителя? Черт тебя побери, Тим, да есть дюжина способов выйти из ситуации, и каждый из них лучше, чем твой. Тимоти Рурк в отчаянии откинулся на спинку стула. – Ты изображаешь из себя глухого, Майк, и прекрасно это понимаешь,– сказал он.– Обычными полицейскими методами делу не поможешь. Нужно нарисовать перед Дороти Ларсон картину гнева Божьего, и тогда она, возможно, вернется к действительности. Она хорошая девочка, Майк, даже замечательная. Они с Ральфом как-то сбились с верного пути, но не нам с тобой судить их за это. Ты не можешь умыть руки и сказать, что они сами виноваты в своих бедах. Да, они виноваты, но разве это значит, что они не заслуживают помощи? Кто ты такой, если ты отказываешься оторвать задницу от стула и пошевелить пальцем ради спасения двух молодых людей? Ты циник, Майк, но не до такой же степени! Репортер вперил горящий взгляд в своего друга; голос его на последних словах прервался от гнева. Шейн отвел глаза в сторону, поднял кружку и сделал большой глоток. Поставив кружку на стол, он принялся вертеть ее в руках. – Ну хорошо,– сказал он, не поднимая головы,– допустим, я не такой уж мерзавец. Теперь объясни мне подоходчивей, какого черта тебе от меня нужно. – Мне нужно лишь то, о чем я говорил с самого начала,– Рурк тщательно следил, чтобы в его голосе не проскользнули торжествующие нотки.– Сходи к Дороти Ларсон. Прямо сейчас. После вчерашней встречи с Ральфом я уверен, что медлить нельзя. Будь с ней пожестче, напугай ее – впрочем, об этом я уже говорил. Пусть она поедет в отпуск вместе с Ральфом… а я поговорю с Ральфом сегодня вечером. Он должен покончить со своей работой на Эймca. Шататься по ночным кабакам и собирать всякую грязь для колонки сплетен – что за работа для уважающего себя репортера! Скажи Дороти, что Ральфа собираются уволить. Ребятам не нужны эти грязные деньги. Они вообще должны выйти из поля зрения Эймса. – А если она не захочет меня видеть? – проворчал Шейн.– В самом деле, кто я такой? Как я объясню ей… – Оставь, Бога ради! – отмахнулся Рурк.– Ты же детектив, верно? Я и не припомню, на протяжении скольких лет ты решаешь свои проблемы, имея дело с людьми, у которых нет ни малейшего желания разговаривать с тобой. Ты еще спрашиваешь! Наплети ей любой вздор. Только не говори, что ты знаком с другом ее мужа и хочешь помочь. Шейн медленно кивнул. – Как много мне полагается знать? – спросил он.– То есть… Насколько далеко фактически зашли ее отношения с Уэсли Эймсом? Если я говорю, что меня наняла миссис Эймс… Какого рода информацию о их встречах я мог бы узнать? Рурк помедлил с ответом, нервно покусывая нижнюю губу. – Тут ты меня достал,– признался он.– Вчера Ральф в самом деле наговорил кучу вещей, но он был не в себе. Думаю, все началось месяца два назад, когда Эймс пригласил Ральфа и Дороти провести вечерок в ночном клубе. В то время у Эймса была какая-то девка. Разумеется, Эймс попросил Ральфа прийти вместе с Дороти, чтобы все выглядело пристойно и по-семейному. Затем Эймс пару раз встречался с Дороти наедине: Ральфа он благоразумно отправлял с разными рабочими поручениями. Возможно, это были вполне невинные встречи, но Ральф уже сообразил, что к чему, и пришел к определенным выводам. Но соблазнил ли Эймс его жену, или только пытался соблазнить… вот в чем трудность. Ральф не знает наверняка. – Значит, мне практически нечего ей сказать,– проворчал Шейн.– Ни одного факта, которым я мог бы прихлопнуть ее, если она начнет все отрицать и прикажет мне убираться вон из ее квартиры. – Д-да,– неохотно признал Рурк.– Вряд ли Ральф располагает какими-то конкретными фактами. Попробуй играть на слух, и делай вид, что знаешь гораздо больше, чем говоришь. Она должна чувствовать свою вину независимо от того, насколько далеко она успела зайти. Сам факт появления детектива должен напугать ее до дрожи в коленках. – Звучит более чем паршиво,– резюмировал Шейн.– Ну хорошо. Где находится их квартира? – В Северо-Восточном районе,– Рурк с готовностью извлек из кармана пиджака смятый листок бумаги.– Я все записал, специально для тебя. Вторая Северная, дом шестьдесят один. Сейчас самое время отправиться к ней. Ральф будет занят в офисе как минимум до семи. Нахмурившись, Шейн взглянул на часы и покачал головой. – Не сегодня,– сказал он.– Через полчаса я должен подъехать к Люси, мы собираемся пообедать у Ланцо. Дороти Ларсон может подождать до завтра. – Пожалуйста, Майк,– умоляюще прошептал Рурк.– Ради всего святого, я боюсь, что еще одни сутки могут все: погубить. Поезжай к ней сейчас. Я встречусь с Люси, и мы с ней поедем к Ланцо. Присоединяйся к нам, как только поговоришь с Дороти. Клянусь, я закажу лучшую выпивку и буду развлекать ее самыми свежими анекдотами. – Не забудь объяснить, что я заставил ее ждать ради встречи с другой женщиной… Кажется, ты говорил, что Дороти хороша собой? – детектив вопросительно приподнял рыжую бровь. Лицо Рурка осветилось счастливой улыбкой. – Я скажу Люси правду,– заверил он.– Скажу, что ты оседлал своего белого скакуна и помчался вершить добрые дела, как и положено бойскауту. Давай, давай, проваливай. Я готов заплатить за выпивку, и даже за весь обед.

ГЛАВА 2

Мчась по теплым улицам вечернего Майами в направлении второй Северной улицы, Шейн пытался подавить растущее раздражение. Какого дьявола он позволил Тиму Рурку уговорить себя? Не слишком приятное дело – врываться в квартиру к незнакомым людям и улаживать из личные проблемы. Нормальный человек возмутится подобному вмешательству… и будет абсолютно прав. Не было ни одного шанса на тысячу, что миссия Шейна пойдет на пользу супругам. Если молодая пара решила с треском разойтись, а все признаки указывали именно на это, то никакие, даже самые разумные, советы постороннего помочь не могут. Кроме того, опыт, приобретенный рыжеволосым детективом за долгие годы, подсказывал ему, что люди, твердо решившие идти на убийство из ревности, никогда не говорят открыто о своих намерениях. Угрозы в пьяном виде больше похожи на выпуск лишнего пара и скорее предотвращают убийство, а не подталкивают к нему. Ладно, нужно встретиться с Дороти Ларсон и сделать собственные выводы. Позднее не исключена и встреча с ее мужем, несмотря на все возражения Рурка. Все зависит от Дороти – от того, как она отреагирует на визит детектива. Эта часть города была застроена современными многоквартирными домами, в последнее время полностью заменившими небольшие семейные особняки постройки двадцатых годов. Чета Ларсонов жила в одном из таких домов. Двухэтажный параллелепипед из стекла и бетона был отделен от улицы широким зеленым газоном. К двум подъездам вели дорожки, вымощенные декоративной плиткой и обсаженные рядами кустарника. На газоне резвились упитанные дети. Машины, припаркованные перед зданием, принадлежали к последним моделям для людей со средним достатком и содержались в отменном порядке. Вклиниваясь между двумя автомобилями, Шейн чувствовал себя незваным пришельцем, нарушающим покой порядочных людей, в чьей жизни не было места насилию и трагедиям. Он прошел по дорожке к подъезду и пробежал глазами фамилии на ряде почтовых ящиков, выставленных перед двойной стеклянной дверью. За дверью виднелся просторный холл, который заканчивался широкой лестницей. Фамилия Ларсонов стояла на ящике под номером ЗБ. Шейн вошел в холл и свернул в коридор. По левую руку располагались квартиры 1А и 2А, справа были ЗА и 4А. Шейн поднялся на второй этаж и повернул направо. Дверь квартиры ЗБ была закрыта, дверь соседней квартиры наполовину распахнута. Изнутри доносились приглушенные звуки музыки. Шейн подошел к двери квартиры ЗБ и нажал кнопку звонка. Ожидая хозяйку, он снял шляпу и изобразил на лице приятную улыбку. Прошла целая минута, но в коридоре не было слышно никаких звуков, кроме тихой музыки из соседней квартиры. Шейн уже собирался снова нажать кнопку, когда услышал за спиной приятный женский голос. – Если вы ищете Ларсонов, то их нет дома,– сказала женщина. Шейн обернулся. Дверь квартиры 4Б распахнулась полностью; на пороге стояла высокая женщина. На вид ей было лет тридцать пять. Она была одета в короткую зеленую юбку и тесно облегающую блузку желтого шелка, позволявшую определить отсутствие лифчика даже с трехметрового расстояния. Ноги женщины были босы. Ее чувственный рот, густо обведенный алой помадой, приветливо улыбался. Глубокий, чарующий голос подкреплял это приветствие и усиливал впечатление женственности, исходившее от незнакомки. Улыбка, которую Шейн приготовил для Дороти Ларсон, с легкостью вернулась на прежнее место. – Не могли бы вы сказать, когда они вернутся? – спросил он. – Ральф обычно приходит к полуночи, или даже позднее…– женщина поудобнее облокотилась на дверной косяк и уперла левую руку в бедро.– А если вам нужна Дороти, то она может явиться в любую минуту. Женщина замолчала, сузив глаза, и окинула Шейна оценивающим взглядом. Судя по всему, проверка ее удовлетворила. – Если хотите, можете подождать у меня,– сказала она. – С удовольствием. Шейн сделал два шага по направлению к ней, но женщина даже не шелохнулась. Детектив остановился на расстоянии фута от нее; даже босая, она была всего лишь на три дюйма ниже него. Шейн чувствовал сильный запах виски и видел темные кружки сосков под тонкой желтой тканью блузки. Женщина вопросительно поглядела на него и облизнула алые губы. – Что тебе больше по вкусу, Рыжик? Она внезапно рассмеялась – легко и счастливо, как смеются маленькие девочки. Посторонившись, она взяла Шейна за руку и ввела в прихожую. – Можешь не отвечать,– сказала она.– Ты же пришел повидать Дотти. Я хочу предложить тебе выпить, потому что мне тоже хочется выпить, а я никогда не пью одна, если… если поблизости никого нет. Так что ты будешь пить, Рыжик? Она высвободила свою руку и двинулась по направлению к кухне, плавно покачивая бедрами и плечами. – Что угодно,– крикнул Шейн ей вслед.– Бренди, если у тебя есть. – Само собой, есть,– донесся ее недовольный голос из кухни.– Если я смогу найти бутылку. Ты пока отдохни. Шейн улыбнулся и прошел в гостиную. В глубине души он надеялся, что Дороти Ларсон придет не слишком скоро. Закурив сигарету, он огляделся вокруг. В хорошо меблированной гостиной царил уютный беспорядок типично женского жилища. Большая софа, стоявшая вдоль стены, была покрыта золотым парчовым чехлом с вышитыми драконами. На низком столике стояли две мраморные пепельницы, полные окурков. Два комфортабельных кресла у противоположной стены были живописно нагружены журналами, постельным бельем и предметами женского туалета. Музыка, которую Шейн слышал в коридоре, доносилась из колонок стереосистемы, подвешенных в разных углах комнаты. Детектив, не слишком разбиравшийся в классике, решил, что это Бетховен. В дальнем конце гостиной, за распахнутой дверью, виднелась небольшая спальня с неубранной двуспальной кроватью. Расслабившись, Шейн благодушно прислушивался к позвякиванию бокалов на кухне; неожиданно он нахмурился и попытался понять причину своего умиротворения. Разумеется, это была женская квартира, и его пригласили сюда не просто как гостя, а именно как мужчину. Он чувствовал силу желания, исходившую от незнакомой женщины, быть может, бессознательную, но тем не менее требовательную и ждущую. Женщина вернулась в гостиную с двумя бокалами в руках. В правой руке она держала пузатое страшилище, вмещавшее не менее четверти литра ароматного коньяка, а в левой – высокий бокал с кубиками льда, плавающими в темно– коричневой жидкости, весьма похожей на бурбон. Остановившись рядом с Шейном, она протянула правую руку. – На бутылке было написано «Наполеон», запах вроде бы приличный. Если хочешь чего-нибудь другого… – Спасибо, это будет в самый раз,– Шейн взял бокал и пригубил коньяк. Женщина опустилась на софу одним плавным движением, поджала босые ноги под себя и с наслаждением отпила из собственного бокала. Сделав глубокий выдох, она взглянула через плечо на открытую дверь в коридоре. – Оставим ее открытой, ладно? Так ты сразу услышишь, когда придет Дотти. Шейн пожал плечами. – Мне и в самом деле надо бы встретиться с ней,– сказал он.– Но в то же время…– он поднял бокал.– Твое здоровье,– закончил он. Женщина глядела на него, широко раскрыв глаза. – Задал ты мне загадку, Рыжик,– прошептала она.– Никак не могу вычислить тебя. Ты и Дотти…– она многозначительно замолчала. – Ты ее хорошо знаешь? – Кого, Дотти? Мы с ней соседи вот уже три месяца. А ты друг этого шпингалета, ее мужа? – Ральфа? – Шейн покачал головой.– Никогда не встречался с ним. Помедлив, он безмятежно добавил: – Насколько мне известно, он чертовски ревнив. – Ты хочешь сказать, он ревнует свою жену? – ее глаза раскрылись еще шире, и она улеглась на софу, вытянув ноги. Шейн смотрел, как она складывает руки за головой, как потягивается всем телом, как ничем не стесненная грудь еще резче обозначается под блузкой. Ее неподвижные, широко раскрытые глаза, казалось, разглядывали какой-то предмет за его спиной. – Не знаю, Рыжик,– хрипло сказала она.– Дотти – это леди. Да. Настоящая леди-сучка, совсем не такая, как я. – А ты какая? – Я – женщина, Рыжик. А то ты не видишь,– внезапно она села и улыбнулась. – Скажи мне еще, что ты не! понял этого в тот самый момент, когда впервые увидел меня в коридоре! Любой настоящий мужчина знает, когда он смотрит на настоящую женщину. Закрыв руками лицо, она взглянула на него сквозь пальцы. – Закрой эту проклятую дверь и запри ее, Рыжик,– в ее голосе звучало страстное желание.– Потом ты можешь поцеловать меня. Шейн с сожалением осознал, что она была гораздо пьянее, чем казалось с первого взгляда. Бог ты мой, да если бы он был пьян, или она была бы немного потрезвее… Но в любом случае… Он задумчиво повертел в руках бокал и решительно допил его содержимое. Поставив бокал на стол, он шагнул к ней. Женщина молчала, смотрела на него и ждала. Шейн выдавил улыбку и яростно потер ладонью лоб. – Проклятье, если бы не время…– сказал он. – Я знаю,– женщина смотрела на него, не мигая.– Ты такой же, как и я, Рыжик. Она казалась одинокой и печальной. Шейн подумал: а действительно ли она так пьяна, как он решил несколько секунд назад? – Мы с тобой одной породы,– с понимающей улыбкой сказала она.– Корабли, что минуют друг друга в ночи. Но мы встретимся снова, Рыжик. В следующий раз мы не разойдемся. Она зябко передернула плечами, закрыла глаза и снова улеглась на софу. Шейн стоял рядом и глядел на нее сверху вниз. Он понимал, что она ощущает его присутствие, и продолжал стоять, крепко, до боли, сцепив руки за спиной. Секундой позже из-за открытой в коридор двери донеслось легкое постукивание каблучков по ступенькам лестницы. Шейн обернулся, расцепив руки, и тут же почувствовал мягкое, теплое пожатие: женщина, лежавшая на софе, взяла его за руку. В дверном проеме промелькнула фигура стройной, хорошо одетой женщины с ключом в вытянутой руке. В квартире ЗБ щелкнул замок. Дороти Ларсон прошла к себе, ничуть не заинтересовавшись тем, что происходит за открытой дверью квартиры 4Б. Шейн взглянул на женщину, которая все еще держала его за руку. – Эй,– тихо позвал он. Женщина открыла глаза и улыбнулась. – Ты так и не закрыл дверь, Рыжик? – В следующий раз обязательно закрою,– пообещал Шейн. – О'кей,– сказал она.– В следующий раз. Она разжала пальцы и снова закрыла глаза. Шейн вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь, и надавил на кнопку электрического звонка рядом с дверью Ларсонов.

ГЛАВА 3

Дверь открылась немедленно. Дороти Ларсон стояла на пороге и вопросительно глядела на незнакомца, нахмурив тонкие брови. Шейн уже приготовился улыбнуться, но внезапно решил изменить тактику. – Миссис Ларсон? – спросил он жестким, бесцветным голосом. – Да, я миссис Ларсон. Что вам угодно? – голос ее был так же холоден, как и темно-голубые глаза. – Мне нужно поговорить с вами. – Сожалею, мистер, но у меня нет привычки разговаривать с незнакомыми людьми, которые приходят ко мне, не предупредив заранее о своем визите. Дороти Ларсон отступила назад и с силой толкнула дверь. Шейн вставил ногу, и дверь остановила свое движение, не успев захлопнуться перед его носом. – Вы будете говорить со мной независимо от ваших привычек,– сказал он.– Разговор касается Уэсли Эймса. – Если вы немедленно не уйдете, то я вызову полицию. – Я частный детектив, миссис Ларсон,– сказал Шейн, не меняя тона. – Детектив? Скажите ясно, что вам от меня нужно? При чем здесь мистер Эймс? – Дело касается вас и мистера Эймса,– уточнил Шейн.– Мне нужно обсудить некоторые вопросы, имеющие отношение к вам обоим. – Какое отношение может иметь детектив к моим личным делам? – Меня зовут Майкл Шейн. Подумайте, миссис Ларсон. Будете ли вы говорить со мной, или мне встретиться с вашим мужем? – Ральф рассмеется вам в лицо. Между прочим, он работает у мистера Эймса,– она надменно подняла подбородок. – Вряд ли Ральф будет смеяться. Ему сейчас не до смеха. Впрочем, вам тоже,– жестко добавил Шейн.– Вы знаете, что бедный малый сходит с ума от любви к вам. Но вы, похоже, не знаете, что он не так туп, как вы думаете. Если я покажу ему свой рапорт, миссис Ларсон, то платить придется вам, и расплата будет жестокой. – Ваш… рапорт? – Она судорожно вздохнула.– Неужели Ральф нанял детектива, чтобы следить за мной? – Неужели вы думаете, что человеку так легко заморочить голову? – парировал Шейн. Он сложил руки на груди и строго взглянул на нее, испытывая нечто вроде мрачного удовлетворения. – Что вам от меня нужно? – спросила Дороти Ларсон.– Вы хотите шантажировать меня? – Нет, черт возьми,– с досадой сказал Шейн.– Я не шантажист. Я хочу хоть немного образумить вас. Вопреки распространенному мнению, частные детективы не такие уж жулики и вымогатели. Ваш муж мне симпатичен. Думаю, он честный парень, и мне очень жаль, что он женился на такой женщине, как вы. Я даю вам шанс одуматься и порвать с Эймсом прежде, чем Ральф узнает правду и убьет себя, вас или Эймса… Или всех троих. Быть может, вы его не любите, но вы не хотите увидеть его на электрическом стуле, верно? – Нет! – высоким голосом крикнула она.– О Боже, нет! Я никогда не думала…– внезапно она подняла руки к лицу и разрыдалась. – Самое время подумать,– сказал Шейн.– Мне известно, что на следующей неделе Ральф уходит в отпуск. Он подозревает, что вы хотите отправить его одного, чтобы самой без помех провести время с Эймсом. – Это неправда! – крикнула она.– Мне нужно остаться одной и подумать! – Правда это или неправда, но так думает Ральф,– холодно сказал Шейн.– А если я покажу ему мой рапорт, то его подозрения превратятся в уверенность. И тогда он возьмет оружие и выйдет на охоту; нетрудно угадать, кто окажется первой жертвой. – Вы не можете… не можете сказать ему ничего плохого,– она совладала с рыданиями и подняла заплаканное лицо.– Ничего не было. Уэсли и я не… – У меня достаточно доказательств, чтобы заставить вашего мужа принять решение,– без тени сомнения солгал Шейн. Дороти Ларсон не пыталась ничего отрицать. – Чего вы хотите от меня? – тихо спросила она.– Если он узнает, что вы были здесь… – Ни в коем случае не говорите ему об этом,– быстро сказал Шейн.– С моей стороны это неэтично, но цель оправдывает средства. Ральф ничего не должен знать о моем визите к вам, иначе все пойдет прахом. Он должен прийти к выводу, что вы образумились сами и сожалеете о своих встречах с Уэсли Эймсом. Настаивайте на том, чтобы отправиться в отпуск вместе с ним, убедите его оставить работу у Эймса. Он хороший репортер и может зарабатывать достаточно, чтобы обеспечить семью. – Возможно, вы уже не любите его,– продолжал Шейн, радуясь, что Тимоти Рурк не слышит его слов.– Может быть, вам следует разойтись. Но пусть это произойдет позднее. Сейчас вы должны убедить своего мужа, что любите его, а ваши встречи с Эймсом были невинной забавой. – А если я сделаю это…– медленно сказала она.– Если я сделаю это, вы обещаете, что он никогда не узнает правду? – Даю вам слово,– чистосердечно сказал Шейн.– Ральф ничего не узнает. Но вам нужно объясниться с ним сегодня, как только он придет домой,– предупредил он.– Не откладывайте, иначе я не смогу удержать Ральфа от непоправимого шага. Завтра с утра сразу же позвоните мне и скажите, чем все кончилось. Возьмите ручку, я продиктую вам номер. Дороти покорно отошла от двери и вернулась с ручкой и записной книжкой. Шейн продиктовал ей номер своего телефона в отеле. – Это мой домашний телефон,– сказал он.– До десяти утра можете звонить по этому номеру, затем звоните в мой офис. Шейн назвал еще один номер. Дороти записывала за ним. – Если вы не позвоните до полудня, то будет поздно,– продолжал он.– Не забывайте: ответственность за все, что может произойти, лежит на вас. Она кивнула. – Я была настоящей дурой, мистер Шейн. Теперь я изменила свое мнение о частных детективах. – Большинство из них временами все же поступают, как идиоты,– заверил ее Шейн.– Не верьте тому, что показывают по телевизору. Если человек берет лицензию частного детектива, то он не обязательно становится суперменом или взяточником,– Шейн замолчал, неприятно удивленный менторскими нотками в своем голосе. – Ну хорошо,– бодро сказал он.– Поговорили, и будет. Бойскаут совершил доброе дело. Пора слезать с белого скакуна и отправляться на покой. Доброй ночи. С этими словами Шейн отступил назад и плотно закрыл за собой дверь. Он чувствовал себя веселым и довольным. Несмотря на препирательства с Тимоти Рурком, он был рад, что пришел сюда. В последние минуты разговора он ощущал уже какое-то подобие симпатии к Дороти Ларсон. Может быть, каждому иногда не мешает сыграть роль доброго дядюшки? Остановившись возле двери квартиры 4Б, Шейн заметил, что она плотно закрыта. Мгновение он не знал, огорчаться ему или радоваться. Да, босоножка была хороша… И коньяк был хорош. Какой сорт она назвала, «Наполеон»? Наверное, сама придумала. Корабли, что минуют друг друга в ночи! В следующий раз он закроет за собой дверь и запрет ее на замок. Но нельзя забывать, что Тим Рурк и Люси Гамильтон ждут его у Ланцо, и Тим в кои-то веки собирается заплатить за еду и за выпивку. А с каким нетерпением они ждут рассказа об укрощении строптивой Дороти Ларсон! У выхода Шейн помедлил перед рядами почтовых ящиков, отыскав ящик под номером 4Б. «Мэй Грэхэм». Это ему понравилось. Не «мисс» или «миссис» Грэхэм, а просто Мэй. Так и должна была написать высокая женщина, запросто назвавшая его «Рыжиком». С миром в душе и добродетелью в сердце Майкл Шейн зашагал по дорожке к улице, где его ждал автомобиль.

ГЛАВА 4

В большом обеденном зале, окна которого глядели на Бискайский залив, рыжеволосого детектива приветствовал Ланцо собственной персоной. – Ваши друзья уже здесь, мистер Шейн,– с широкой улыбкой сказал он.– Я усадил их за лучший столик в уголке. Шейн увидел Тимоти Рурка и Люси Гамильтон: они сидели за круглым столиком рядом с окном, откуда открывался вид на вечерний Майами и всю восточную часть полуострова. Люси с бокалом шампанского в руке наклонилась к репортеру и что-то с жаром втолковывала ему. Рурк откинулся на спинку стула в своей привычной позе и медленно кивал с заинтересованным выражением на лице. Неяркий электрический свет играл в каштановых волосах Люси Гамильтон, временами вспыхивая медно-красными искорками, подчеркивавшими правильный овал ее лица и линию плеч, скрытых под белоснежным вечерним платьем. Шейн невольно остановился, залюбовавшись ею. Перед его глазами возник образ Мэй Грэхэм. Теперь он был безмерно рад тому, что после разговора с Дороти Ларсон дверь квартиры 4Б оказалась закрытой. Все мужчины – распутные свиньи по своей природе, с отвращением подумал Шейн. Стоит женщине вроде Мэй Грэхэм вильнуть бедрами, и мужчина уже готов наброситься на нее, как шакал на мертвечину. А милая, очаровательная, умная Люси Гамильтон в это время терпеливо ждет… Шейн остановился возле столика. Ланцо моментально принес третий стул. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Люси обернулась и встретилась глазами с детективом. Ее улыбка постепенно исчезла. – Майк! – воскликнула она.– Что с тобой? Ты смотришь так, как будто никогда не видел меня раньше. – Я ни разу не видел тебя такой очаровательной,– сказал Шейн.– Сколько шампанского ты уже успела выпить? – Это всего лишь второй бокал, но я могу выпить еще несколько, если они будут производить на тебя такое же впечатление. Шейн опустился на стул. – Продолжай в том же духе,– сказал он.– Сегодня за все платит Тим. Ты слышал, Ланцо? – обратился он к владельцу ресторана. – Разумеется, мистер Шейн. Что будете пить? Может быть, рюмочку мартеля для начала? – Хорошо. Едва Ланцо отошел от стола, Рурк нетерпеливо повернулся к Шейну. – Ну как? – спросил он.– Ты встретился с ней, Майк? – Встретился. – Ты поговорил с ней? – Как и полагается строгому дядюшке. – Ну?… – Ну и напугал ее до дрожи в коленках,– Шейн взглянул на Люси и улыбнулся. – Не воспринимай это всерьез, дорогая. Я даже не видел ее коленок. Но как бы то ни было, она обещала вести себя, как добрая жена и прекратить свои встречи с Уэсли Эймсом. Не знаю, Люси, успел ли Тим рассказать тебе… – Он мне все рассказал,– Люси скорчила гримаску и отпила глоток из бокала. – Судя по тому, что мне приходилось слышать об Уэсли Эймсе, я не уверена в гуманности твоего поступка. Человечество ничего бы не потеряло, если бы друг Тима прикончил Эймса. – Это лишь временная отсрочка,– заверил ее Рурк.– Десятки людей собираются убить его, так что долго он не проживет. Для меня важно, чтобы убийцей не стал Ральф Ларсон. Как вела себя Дороти, Майк? Официант поставил перед Шейном бокал и тарелочку с сыром и маслинами. Детектив осторожно поднял бокал за ножку и с видимым удовольствием отхлебнул половину. – Она упорно отрицала любовную связь с Эймсом. Каким-то образом у нее сложилось впечатление, что меня нанял Ральф, и должен сказать, она очень не хотела, чтобы я докладывал ему о результате своих расследований,– Шейн пожал плечами.– Она производит впечатление холодной и расчетливой женщины. – Но при этом она отлично сложена, если верить Тиму,– заметила Люси. – Любая женщина, похожая на кувшин, кажется Тиму красавицей,– пренебрежительно сказал Шейн.– Но ты напомнила мне… Тим, ты когда-нибудь видел соседку Ларсонов? – О чем я тебе напомнила? – поинтересовалась Люси. – Только не о кувшинах,– Шейн улыбнулся.– Так как насчет соседки, Тим? – Я с ней не знаком, но слышал описание Ральфа вскоре после того, как они въехали в эту квартиру. Судя по описанию, восхитительная женщина. – Не верь словам,– Шейн улыбнулся, заметив растущее подозрение в глазах Люси.– Не волнуйся, дорогая. Она из тех женщин, которые ходят по своей квартире босиком. Совсем не в моем вкусе. – Похоже, ты многое успел повидать за такое короткое время,– произнесла Люси. – Ты мне льстишь. Я видел ее мельком, когда звонил в дверь Ларсонов. Ну-ка, посмотрим, какое блюдо в меню самое дорогое? Шейн поднял меню, закрыв лицо от негодующего взгляда Люси Гамильтон и начал водить указательным пальцем по строчкам. В семь тридцать троица вышла из ресторана посте роскошного обеда, оплаченного Тимом Рурком без единого протеста. Ночь была очень теплой. – Как насчет того, чтобы всем вместе отправиться к Люси? – предложил Шейн. – Ты не возражаешь против рюмочки на сон грядущий, Тим? Надеюсь, в это время у тебя нет никаких дел в газете? – Нет; правда, я оставил там свою машину. Мы с Люси приехали на такси. – Значит, решено? Я отвезу тебя в офис, когда захочешь: сегодня я собираюсь лечь пораньше и хорошенько выспаться. – Поехали. Они сели в машину. Шейн выехал на Бискайский бульвар, затем повернул на юг. За несколько кварталов до своего дома Люси вздрогнула и с тревогой взглянула на Шейна. – Майк, я только что вспомнила ужасную вещь. Ты непременно побьешь меня. – Что такое? – добродушно спросил Шейн. – У меня дома нет ни капли выпивки,– дрогнувшим голосом призналась Люси.– Помнишь? В прошлый раз ты допил последнюю бутылку. – Но это же было больше недели назад! – запротестовал он.– У тебя было время купить что-нибудь еще. – Знаю. Как-то ты обещал побить меня, если такое случится снова. Что делать, я забыла. – Пожалуй, я выберу для порки кошку с девятью хвостами,– удовлетворенно сказал Шейн.– Будь свидетелем, Тим. Вот они, преданные секретарши! У них дома не найдется ни глоточка виски для шефа на тот случай, если он вдруг заскочит на минутку. Ну ладно, моя юная леди, память у меня долгая,– он резко свернул направо. Мы едем ко мне: уж у меня-то есть выпивка. А когда мы выпьем по два-три стаканчика, я уж, так и быть, отшлепаю тебя по-отечески. Тим перекинет тебя через колено и будет крепко держать. – Надеюсь, у тебя есть бурбон,– мечтательно сказал Рурк.– В прошлый раз у тебя мне пришлось иметь дело с шотландским виски, а я его недолюбливаю. Старые счеты, сам знаешь. – Две бутылки, если мне память не изменяет,– проворчал Шейн.– На следующий день после твоего визита я специально купил две бутылки самого дешевого бурбона. «Старый флигель», твой любимый сорт. – Ах…– Рурк облизнул пересохшие губы. Люси хихикнула. Шейн притормозил на перекрестке, затем свернул налево и припарковал машину возле бокового входа в свой отель, расположенный на северном берегу Майами-Ривер. Они вышли из автомобиля, поднялись на один этаж по лестнице и прошли мимо лифтового холла к двери хорошо известного всем троим номера. Войдя в прихожую, Шейн включил свет и повесил шляпу на вешалку. Затем он без промедлений отправился на кухню. – Доставай бутылки, Тим,– донесся его голос.– Я принесу лед. Люси, ты не хочешь попробовать бенедиктина? Тебе надо отлакировать выпитое шампанское. – Мое шампанское не нуждается в лакировке! – возмутилась Люси.– Что за ужасное выражение! Приготовь мне лучше «К. и К.». – Что за «К. и К.»? – полюбопытствовал Рурк.– Я слыхал про «Б. и Б.», но… – Это его собственный рецепт коктейля, когда в доме нет лимонов, а их, как правило, нет. – Коньяк и кока-кола? – предположил Рурк, открыв бар.– Боже, чем он поит своих женщин! Люси, я и не подозревал… Его речь прервал телефонный звонок. Люси недовольно поглядела на телефон, но не двинулась с места, пока из кухни не появился Шейн с подносом, уставленным бокалами. Телефон продолжал звонить. Шейн поставил поднос на стол и взял трубку. – Майкл Шейн,– коротко сказал он. – Мистер Шейн! – в голосе звонившей слышались истерические нотки.– Вам нужно остановить Ральфа! У него пистолет, и он собирается убить мистера Эймса. – Это миссис Ларсон? – Да, конечно. Вы слышите меня? Вы меня поняли? Ральф похож на спятившего маньяка. Он уже выехал к Эймсу. Вы должны остановить его! – Вы звонили в полицию? – В полицию? Нет. Я не хочу, чтобы его арестовали. Торопитесь, остановите его! – Где живет Эймс? – На северо-востоке, 120-я улица. Возле залива. Я не помню номер дома, но… – Я выезжаю,– Шейн положил трубку и повернулся. Рурк и Люси Гамильтон смотрели на него, раскрыв рты. – Звони в полицию, Люси. Срочный вызов. Патрульную машину к дому Уэсли Эймса. Ральф Ларсон с пистолетом уже в пути, и мы вряд ли его догоним. Пошли, Тим. Последние слова Шейн произнес, уже открывая дверь. Тимоти Рурк устремился следом. Они пронеслись по коридору, вихрем сбежали вниз по лестнице и устремились к машине. Шейн рванул с места в тот момент, когда репортер закрывал дверцу. Взвизгнув шинами, автомобиль свернул направо, проскочил на желтый свет и помчался по Бискайскому Бульвару не север. Рурк крепко вцепился руками в колени, наклонившись вперед. Когда Шейн, маневрируя между машинами, проскальзывал впритирку из ряда в ряд, губы его двигались в безмолвной молитве. Шейн постоянно нажимал на гудок. – Что толку, если нас размажет о фонарный столб,– умоляюще пробормотал Ррк.– Будет лучше, если мы приедем туда целыми и невредимыми. Люси уже позвонила в полицию. Если рядом была патрульная машина, то полицейские должны остановить этого идиота. – Да, если машина была рядом,– мрачно согласился Шейн.– Если к тому времени он уже не вошел в дом, черт его побери! Когда мы выехали, он проехал уже половину пути. – Но он не делал девяносто миль в час, не обращая внимания на светофоры. О Господи, Майк! – репортер в ужасе закрыл глаза, в то время как Шейн вывернул руль влево и обогнул автомобиль, едва не налетев на грузовик. – Держи глаза закрытыми,– посоветовал Шейн.– Уже Семьдесят Девятая улица. Если я проскочу на этот светофор… Машина проскочила светофор на красный свет, но боковая колонна еще не пришла в движение, и аварии удалось избежать. К северу от 79-й улицы движение стало менее интенсивным, и Рурк приободрился. – Что за чертовщина случилась с Ральфом? – спросил он.– Я думал, ты все уладил… – Я тоже так думал. Она не сказала, удалось ли ей поговорить с мужем. По ее словам, он взял пистолет и поехал к Эймсу. Чертовы женщины,– Шейн вздохнул.– Что ей стоило хоть слово сказать, пока он искал пистолет! Ты знаешь, какой марки машина у Ральфа? – Э – э… нет. Голубая, с серебристой крышей. Какая-то новая модель, для меня они все на одно лицо. Они миновали 110-ю улицу на скорости восемьдесят пять миль в час. – Ладно, скоро мы все узнаем,– сказал Шейн.– Если копы уже взяли его, то ты не вмешивайся. Пока он не остынет, в камере ему самое лучшее место. Снизив скорость, он свернул на 120-ю улицу, упиравшуюся в Бискайский залив через несколько кварталов. Сзади не было видно ни одной машины. По обе стороны улицы выстроились шикарные особняки с зелеными лужайками и теннисными кортами, залитыми электрическим светом. – Помнится, дом должен быть в конце улицы справа,– сказал Рурк, напряженно глядя в окошко.– Я был там однажды на вечеринке, несколько лет назад. Помню каменную ограду и широкие ворота. По правую сторону рядом с заливом действительно виднелся внушительных размеров особняк, обнесенный каменной оградой. Подъездная аллея и площадка для стоянки машин перед домом были ярко освещены двумя рядами фонарей. Свернув в аллею через открытые ворота, Шейн сразу увидел два автомобиля: черный «кадиллак» и голубовато-серебристую малолитражку. Во всех окнах на первом этаже дома горел свет. Едва Шейн остановил машину, как парадная дверь открылась, и мужская фигура исчезла внутри здания. Детектив выключил зажигание и выпрыгнул из машины. Из дома послышался громкий крик и звон упавшего предмета. Шейн со всех ног бросился к дому и рванул входную дверь на себя. Примерно в десяти футах от двери на полу лежал человек, пытавшийся встать на ноги. Его рот нелепо скривился, но он не мог сказать ни слова, лишь указывал дрожащим пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж. Рядом с человеком лежал серебряный поднос с разбитыми бокалами и раскатившимися в разные стороны бутылками. По лестнице стремительно взбегала маленькая фигурка в белом костюме, моментально исчезнувшая за поворотом. Шейн услышал громкий стук захлопнутой двери. Прыгая через две ступеньки, детектив побежал вверх. Рурк тяжело дышал за его спиной. Человек в белом костюме яростно колотил кулаком в закрытую дверь на левой стороне коридора, одновременно нажимая на кнопку электрического звонка. На двери висела табличка «Не беспокоить». Человек, оказавшийся пуэрториканцем, повернул к Шейну испуганное лицо, пробормотал что-то по-испански и снова принялся колотить в дверь. Схватив пуэрториканца за руку, Шейн отодвинул его в сторону, отступил назад и пригнулся, чтобы усилить удар правым плечом. Не успел он броситься вперед, как за дверью раздался приглушенный звук выстрела. Секунду помедлив, Шейн снова бросился на дверь. Петли заскрежетали от удара, дверь вздрогнула, но устояла. Из комнаты не доносилось ни звука. Снизу послышались голоса. Пуэрториканец, расширив глаза, прижался к стене и что-то шептал сквозь зубы. Шейн разбежался и снова врезался в дверь, стараясь попасть плечом поближе к замку. Раздался протестующий скрежет, брызнули щепки, и дверь распахнулась. Шейн по инерции влетел внутрь, успев ухватиться за дверную ручку. Он оказался в просторной комнате, меблированной как офис или служебный кабинет. В центре комнаты стоял квадратный письменный стол. За столом, свесившись с кресла, сидел мертвый мужчина. Другой мужчина – молодой, с напряженным лицом и вьющимися черными волосами – стоял возле стола в четырех-пяти футах от мертвеца. Он был без пиджака, и его черный галстук немного сбился в сторону. В правой руке он держал револьвер 38-го калибра, из дула которого все еще струился легкий дымок. Мужчина удивленно посмотрел на Шейна и нахмурился. – Не было никакой необходимости ломать дверь,– сказал он совершенно спокойным голосом.– Я собирался открыть ее сразу после того, как убил этого сукиного сына. Майкл Шейн глубоко вздохнул и подошел к мужчине. – Дайте-ка мне револьвер,– сказал он. – Разумеется,– Ральф Ларсон криво усмехнулся и дернул головой, отбросив упавшую на глаза прядь волос. Он взял револьвер левой рукой за ствол и медленно, почти торжественно, вручил оружие Шейну. – Привет, Тим,– сказал он, заметив Рурка.– Помнишь, я говорил тебе, что убью этого ублюдка? Слава Богу, мне это удалось. – Я уже понял,– резко сказал Рурк. Детектив положил револьвер в карман брюк и подошел к убитому. В этот момент раздался вой полицейской сирены, сразу смолкнувший, когда патрульная машина подъехала к дому. – Он ведь смеялся надо мной, Тим,– сказал Ральф Ларсон, словно пытаясь прояснить ситуацию.– Он сидел передо мной в этом проклятом кресле и смеялся мне в лицо, когда я сказал, что собираюсь убить его. Понимаешь, он мне не верил. Его вонючее самолюбие не позволяло ему понять, что я в самом деле собираюсь убить его. Это же Уэсли Эймс, понимаешь? Он неподвластен судьбе, которая постигает простых смертных. Вот он и не поверил мне. Он смеялся мне в лицо. Но теперь-то он все понял. Теперь он больше не смеется, он уже отшутился. Теперь мой черед смеяться. И Ральф Ларсон засмеялся. Откинув голову, он пронзительно расхохотался. Звук его смеха словно ножом прорезал тишину, царившую в комнате. Затем он поднял руки к лицу и медленно опустился на пол. Его смех перешел в глухое рыдание. В коридоре послышались голоса и топот шагов. Шейн обернулся и увидел полицейских: звонок Люси все-таки немного запоздал.

ГЛАВА 5

Первый полицейский, здоровяк с объемистым животиком и поросячьими глазками, угрожающе размахивал служебным револьвером. Тяжело дыша, он переводил взгляд с Рурка на Шейна, затем на рыдающего Ральфа Ларсона и, наконец, на мертвеца, сидящего за столом. – Что происходит, а? Стойте тихо, вы все! Никому не двигаться,– он широко повел револьвером, выпятил губы и расставил ноги, преисполнившись духом служебного рвения. – Здесь стреляли, так? – полицейский с удовлетворением потянул носом воздух и медленно кивнул. Из-за его плеча выглядывал второй полицейский, помоложе. В коридоре, толпились еще трое: человек, которого Шейн видел в прихожей, пуэрториканец в белом костюме и какой-то круглолицый коротышка. Они переговаривались между собой с озабоченным видом. – Так. Здесь стреляли,– заключил полицейский.– Ну-ка, ты! – он резко повернулся к Шейну.– Что я вижу у тебя в кармане брюк? – Револьвер,– мягко ответил Шейн. Он сунул руку в карман, чтобы достать оружие. – Не двигаться! – заорал полицейский.– Руки вверх, слышишь, ты! – он направил свой револьвер Шейну в живот.– Пострелял, и хватит. Медленно вынь руки из карманов и повернись лицом к стене. Шейн вынул руку из кармана и повернулся к стене. – Ради всего святого,– запротестовал Рурк.– Сержант, это же Майк Шейн. Мы приехали, чтобы… – Да будь он хоть сам Иисус Христос! Мы сами выясним, зачем вы приехали. А ты, приятель, держи язык за зубами, пока я навожу порядок. Отойди на три фута от стены,– приказал он Шейну.– Наклонись вперед и обопрись руками о стену. – Пауэрс,– здоровяк махнул рукой своему напарнику.– Подойди к нему и вытащи оружие. Я тебя прикрою. Молодой полицейский с опаской миновал Рурка, приблизился к Шейну и вытащил револьвер. – Ну-ка, дай его мне,– первый полицейский взял револьвер и поводил носом над дулом.– Все правильно, стреляли из этого револьвера. Орудие убийства мы обнаружили, теперь… Пауэрс, осмотри-ка того парня за столом. Он похож на покойника, но мы должны быть уверены. Шейн выпрямился и скрестил руки на груди. Сардонически улыбаясь, он смотрел, как Пауэрс огибает стол и опускается на колени возле убитого, чтобы пощупать его пульс. – Пулевое отверстие в груди, слева,– сообщил Пауэрс.– Дырочка небольшая, крови немного. Он мертв, Гриффин,– Пауэрс отпустил безжизненную руку и отвел глаза от трупа.– Что нам делать теперь? – То, что вы должны были сделать с самого начала,– сквозь зубы сказал Шейн. – Спуститесь вниз и позвоните в управление. Это работа для отдела по расследованию убийств, и пока они не приедут, здесь ничего нельзя трогать. – Ты учишь меня, как работать? – Гриффин изумленно повернулся к Шейну. – Я не учу, а говорю. А вам лучше послушать меня, если вы не хотите толочь воду в ступе. – Вот как, мистер? А кто ты, черт побери, такой, чтобы давать советы? – Я уже говорил,– вмешался Рурк с гримасой отвращения на лице.– Это Майкл Шейн. А я – Тимоти Рурк из «Ньюс». Это мы звонили в полицию и мчались сюда сломя голову в надежде предотвратить убийство. – Похоже, этот рыжий и в самом деле Майк Шейн, Грифф,– озабоченно сказал Пауэрс.– Тот частный сыщик, который дружит с шефом. Нам и в самом деле стоило бы позвонить в управление. – Меня не волнует, кто он такой и с кем он дружит,– с чувством собственного достоинства отозвался Гриффин.– Я вижу в комнате труп, а у него в кармане лежит пушка, из которой только что стреляли. Ладно, спустись и позвони в управление,– милостиво разрешил он.– Скажи, что мы произвели задержание подозреваемых. Пауэрс направился к выходу; люди в коридоре посторонились, чтобы пропустить его. – Хорошо,– Гриффин осмотрелся с важным видом.– Эй вы, там, на полу! Перестаньте плакать. Что вам известно о случившемся? Встаньте на ноги и говорите. Ральф Ларсон отнял руки от лица и уперся в полицейского невидящим взором. – Вы были свидетелем убийства? – спросил Гриффин. Шейн подошел к Ларсону и бережно поднял его на ноги. – Не отвечайте на вопросы,– посоветовал он.– Вы все расскажете позже сотрудникам отдела по расследованию убийств,– детектив взглянул на Гриффина.– А теперь нам всем следует выйти из комнаты и оставить здесь все, как есть. Вы знаете об этом не хуже меня, Гриффин. Успокойтесь и не давите на нас своим весом. Так как вы не хотите выглядеть полным идиотом, когда сюда приедет Григгс, то я вам все расскажу. Рядом со мной стоит Ральф Ларсон. Он репортер из «Ньюс», как и Тим Рурк, который стоит рядом с вами. Мы с Тимом опоздали примерно на минуту, иначе мы удержали бы Ларсона от убийства. Мои слова могут подтвердить двое мужчин, которые сейчас стоят в коридоре. Третьего человека я не знаю. А теперь, может быть, мы все спустимся вниз и промочим горло? – Почему вы не сказали об этом с самого начала? Откуда я мог знать? – В самом деле, откуда? – Шейн презрительно усмехнулся.– Тим, Ральф, пошли вниз. Крепко сжав руку Ларсона выше предплечья, детектив направился к выходу. Гриффин неохотно уступил ему дорогу. Шейн кивнул троице в коридоре, резко подавшейся назад при его появлении. – Мы все спускаемся вниз и ждем прибытия полицейских из отдела по расследованию убийств,– сказал он.– Полиция возьмет показания у каждого из вас, а пока советую всем держать язык за зубами. Мистер Эймс мертв. Мы уже ничем не можем ему помочь. Рурк взял Ральфа Ларсона под руку с другой стороны, и они с Шейном пошли к лестнице. После секундного колебания трое мужчин направились следом. – Я останусь здесь и буду следить, чтобы никто не вошел в комнату,– крикнул Гриффин.– Никто не должен выходить из дома, вы меня хорошо поняли? Никто ему не ответил. Шейн внезапно осознал, что контроль над ситуацией перешел к нему, и присутствующие рассматривают его как представителя власти, несмотря на отсутствие униформы и полицейского жетона. Серебряный поднос, разбитые бокалы и две бутылки по-прежнему валялись у подножия лестницы. Остановившись, Шейн взглянул на этикетки: скотч и бурбон. Пуэрториканец опустился на колени возле подноса и принялся собирать осколки. Рурк с Ларсоном направились к кожаному дивану. Двое мужчин переминались с ноги на ногу, поглядывая на детектива. – Как тебя зовут? – спросил Шейн, обращаясь к пуэрториканцу. – Альфред, сэр. – Когда соберешь осколки, принеси с кухни новые бокалы и немного льда. Шейн повернулся и взглянул на двоих мужчин, которых он не знал. – Нас не представили друг другу, но тому были виной трагические обстоятельства,– любезно сказал он.– Нам придется отвечать на вопросы полиции, поэтому бокал-другой для подкрепления сил делу не повредит. Меня зовут Майкл Шейн. Один из мужчин сделал шаг вперед и протянул руку. На вид ему было около сорока лет. Он был высок и худощав; на его узком лице с глубокими складками возле губ застыла неуверенная улыбка. – Мне так и показалось, что я узнал вас, когда вы пробегали мимо, а я лежал на полу, сказал он.– Я видел фотографии в газетах, мистер Шейн. Меня зовут Марк Эймс, я брат Уэсли,– его рукопожатие оказалось неожиданно крепким.– Если бы я был попроворнее, то брат бы остался жив,– сокрушенно добавил он.– Но этот юноша буквально сшиб меня с ног, ворвавшись сюда с револьвером. Я пытался остановить его, но… – А я вообще ничего не могу понять,– вмешался круглолицый толстяк, стоявший рядом с Марком Эймсом. Вокруг него распространялся сильный запах виски, а его глаза за стеклами очков в роговой оправе были покрыты сеточкой красных прожилок. – Я был в своей комнате наверху и ждал, когда Альфред принесет выпивку,– продолжал он. Тут началась вся эта суматоха внизу, а затем в коридоре. Ужасно, ужасно. Просто позор! – он взглянул на Шейна.– Человека хладнокровно убивают в его собственном доме! Впрочем, чего еще можно ожидать от Майами? Цивилизованному человеку здесь не место. Вы детектив, мистер Шейн, я правильно понял? Скажите же, кто этот бессердечный юный убийца? – Его зовут Ральф Ларсон,– холодно ответил Шейн.– Кстати, а как зовут вас? – Это мистер Шустер, быстро сказал Марк Эймс.– Мистер Шустер – адвокат из Нью-Йорка. Он прилетел сегодня днем, чтобы проконсультироваться с братом по важному вопросу. Боюсь, у него сложилось превратное впечатление о нравах Майами. – Насколько мне известно, убийства совершаются и в Нью-Йорке,– сухо заметил Шейн. Альфред, собравший осколки бокалов на поднос, встал на ноги и направился к коридору в дальнем конце прихожей – по-видимому, на кухню. Входная дверь отворилась, и вошел Пауэрс. С удивлением оглядев присутствующих, он потянулся было к кобуре, но тут же отдернул руку. – Сотрудники отдела по расследованию убийств уже выехали,– громко объявил он.– До их прибытия все остаются здесь. – Оставайся внизу, Пауэрс, и присматривай за ними,– послышался голос Гриффина.– Следи, чтобы не шушукались по углам. Я охраняю место преступления, согласно инструкции. – Понял, сэр,– крикнул Пауэрс. Расставив ноги на ширину плеч, он встал спиной к двери, засунул большие пальцы за поясной ремень и обвел прихожую суровым взглядом. – Вы все слышали, что сказал Гриффин,– объявил он.– Следуйте его указаниям, и у вас не будет неприятностей. Шейн усмехнулся и подошел к дивану, где сидели Рурк с Ларсоном. Ларсон сидел выпрямившись и глядел в одну точку, горестно качая головой. – К чему вся эта чепуха? – повторял он.– Я убил Эймса, черт возьми, я убил его. Он заслуживал смерти, и я рад, что он умер. Какого черта они не надели на меня наручники и не отправили в тюрьму? – Они должны следовать определенной инструкции,– объяснил Шейн.– Попытайтесь расслабиться. Не волнуйтесь, вы так или иначе попадете в тюрьму. А пока выпейте: возможно, вам не придется пробовать спиртное в течение долгого времени,– добавил он, увидев Альфреда, который нес на подносе бутылки, бокалы и вазочку с кубиками льда. – Что предпочитаете, Ральф: скотч или бурбон? – спросил Шейн. Ларсон вздрогнул и покачал головой. – Если я выпью хоть каплю, меня вырвет,– его лицо судорожно скривилось.– Я вижу, как он сидит там и смеется надо мной. Господи, как я хотел убить его! Я нажимал на курок с наслаждением. Но сейчас…– он снова покачал головой и закрыл лицо ладонями. Шейн подошел к Альфреду, опустил по кубику льда в два высоких бокала и наполнил один из них скотчем, а другой бурбоном. Махнув Альфреду рукой, чтобы тот обслужил остальных, детектив вернулся к Рурку. – Не переживай ты так, Тим,– проворчал он, протянув репортеру бокал с бурбоном.– Ты сделал все, что мог. – Эй, не шушукайтесь! – резко окликнул Пауэрс.– Я не против того, чтобы вы выпили, но до начала опроса никакого сговора между свидетелями быть не должно. Шейн пожал плечами и отошел в сторону. Марк Эймс, стоявший у противоположной стены, отказался от спиртного, зато нью-йоркский адвокат жадно налил себе трясущейся рукой большой бокал скотча. Протянув бутылку Альфреду, он взялся за бокал обеими руками и поднес его к губам. Детектив с мрачным видом наблюдал, как после глотка адвоката уровень виски в его бокале понизился на две трети. Шейн сомневался, будет ли Шустер достаточно трезв, чтобы дать показания. Впрочем, разве его показания могут что-либо изменить? Послышался приглушенный вой сирены: сержант Григгс с группой из отдела по расследованию убийств был уже совсем близко.

ГЛАВА 6

Сержант Григгс, приземистый здоровяк с квадратными плечами, был одет в штатское; за ним следовал водитель в униформе. Широкое обветренное лицо Григгса и холодные глаза со скрытой лукавинкой забавно контрастировали с сияющей лысиной. Он медленно прошелся по прихожей, поочередно упирая оценивающий взгляд в каждого из присутствующих, не выказав ни тени удивления при виде Майкла Шейна и репортера. – Отлично, отлично,– наконец сказал он.– Герой теленовостей Майами и репортер скандальной хроники. Ну и что здесь происходит? – Здесь стреляли, сэр, то есть стреляли наверху,– с готовностью вставил Пауэрс.– Если верить этим парням, стрелял тот, который сидит на диване. Григгс на секунду задержал взгляд на Ральфе Ларсоне, затем повернулся к Шейну – Кто убит? – спросил он. – Уэсли Эймс. – Мне сказали, что тревогу подняла твоя секретарша. Ты что, печатаешь объявления о готовящихся убийствах? – Как правило, нет, но на этот раз… – Подожди, расскажешь потом. Пойдем наверх и взглянем на все собственными глазами. Если хотите, Рурк, можете подняться с нами: по крайней мере, так вам не придется прибегать к помощи воображения в своей статье. Ты останешься с Пауэрсом,– последние слова относились к водителю.– Как только приедут остальные, сразу посылай их наверх. Григгс начал подниматься по лестнице. Шейн и Рурк с бокалами в руках последовали за ним. Гриффин, как образцовый часовой, стоял навытяжку возле двери. – Для вас работы немного, сэр,– сказал он.– Вот орудие убийства,– он протянул Григгсу револьвер.– Когда я забрал оружие у этого рыжего верзилы, ствол был еще теплым. Григгс коротко кивнул и прошел в комнату, не обращая внимания на протянутый револьвер. – Займись этим стволом, Грифф,– сказал он.– Справься в архиве: может быть, оружие находится в розыске. Бросив взгляд на табличку с надписью «Не беспокоить», Григгс внимательно осмотрел внутренний косяк входной двери и ощупал тяжелую латунную задвижку, с мясом вырванную из гнезда. – Похоже, мы имеем не только убийство, но и взлом с целью проникновения в чужое жилище,– мрачно сказал он. – Это я виноват, сержант,– сознался Шейн.– Когда внутри послышались выстрелы, я не смог придумать другого способа. Григгс молча пожал плечами, подошел к столу и пристально всмотрелся в лицо Уэсли Эймса. – Он вполне похож на мертвеца,– в голосе Григгса не слышалось ни тени иронии. Уэсли Эймс действительно был очень похож на мертвеца. Черты его лица, резкие и при жизни, после смерти исказились и заострились. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротником и вычурный малиновый жилет с рядом больших серебряных пуговиц. Пуговица посередине груди отсутствовала; на ее месте виднелось округлое отверстие с кружком запекшейся крови. Эймс немного наклонился вперед, так, что можно было видеть другое отверстие, пробитое пулей на выходе в белой кожаной обивке кресла. – Похоже, прямо в сердце,– сказал Григгс.– Надо думать, умер он мгновенно. – Мы с Тимом вломились в комнату через минуту после выстрела, и он был уже мертв,– объяснил Шейн.– Наверное, он так и не успел понять, что в него стреляли. Григгс выпрямился и оглянулся вокруг. – В комнате только один выход? – Я ничего не знаю об устройстве дома и пока что никого не спрашивал,– ответил Шейн.– Вон та дверь сзади, должно быть, ведет на балкон. В задней стене комнаты действительно имелась дверь, остекленная в верхней части. Справа от двери располагались два широких окна, оба плотно закрытые и запертые изнутри на задвижки. Григгс и Шейн, не сговариваясь, направились к задней двери, Рурк что-то лихорадочно писал в блокноте. Задняя дверь, как и входная, была снабжена изнутри тяжелой латунной задвижкой, плотно загнанной в гнездо. За дверью горела лампочка. Глядя сквозь остекленный верх, Шейн увидел узкий балкон со стальным сетчатым ограждением и каменную лестницу, спускавшуюся от балкона к земле вдоль стены дома. Такая архитектурная деталь в стиле позднего Мура была популярна в Майами в начале двадцатых годов. Сержант Григгс подошел к окнам и осмотрел задвижки. – Все заперто и никаких следов,– проворчал он. Окончив осмотр, Григгс вернулся к столу. Уэсли Эймс, без сомнения, был очень аккуратным человеком. На столе не было пепельницы и каких-либо признаков того, что хозяин комнаты курил. Справа возле стола на керамической подставке стояла хромированная электрокофеварка, шнур от которой был подсоединен через удлинитель к стенной розетке. Кофеварка была автоматической, со встроенным термостатом, поддерживавшим температуру напитка на требуемом уровне. Справа от Эймса на столе стоял кофейный прибор с остатками крепко заваренного кофе. По левую руку располагались два изящных ящичка для корреспонденции: один был наполовину заполнен нераспечатанными письмами, адресованными Уэсли Эймсу, в другом лежала дюжина писем, аккуратно вскрытых ножом вдоль длинной стороны конверта. Перед мертвецом стоял дорогой диктофон последней модели с выносным микрофоном на подставке, укрепленным так, чтобы сидящему было удобно надиктовывать текст. Все предметы стояли на своих раз и навсегда отведенных для них местах. Кабинет Уэсли Эймса идеально подходил для делового человека с устоявшимися привычками. – Сержант, пришли ребята из лаборатории! – крикнул Гриффин, нарушив тишину комнаты.– Похоже, на этот раз работы для них немного. Их можно впустить, или они подождут в коридоре, пока вы не закончите? – Я уже закончил,– сказал Григгс. Он вышел из комнаты вместе с Шейном и Рурком, пропустив фотографа, специалиста по отпечаткам пальцев и медэксперта с помощником. – Постарайтесь побыстрее, ребята,– добродушно сказал Григгс.– Несколько отпечатков, фотографии и короткий рапорт. Ну а вас, док, попрошу выяснить, что послужило причиной смерти. Но будьте повнимательнее в заключениях, иначе я поймаю вас на слове. А мы немножко поговорим и пойдем баиньки,– он взглянул на Шейна с репортером.– Не знаю, как вы, проказники, а я обычно сплю у себя дома. Ральф Ларсон сидел на диване в той же позе, в которой его оставили, уперев локти в колени и закрыв лицо ладонями. Адвокат из Нью-Йорка удобно устроился в кресле с сигарой в зубах, то и дело отхлебывая из своего бокала. Марк Эймс, неестественно выпрямив спину, сидел на стуле возле двери, нервно курил сигарету с длинным мундштуком и озабоченно оглядывался вокруг, словно ожидая очередной неприятности. – К сожалению, джентльмены, мы с вами не успели познакомиться,– сказал Григгс, спустившись в прихожую.– Буду очень рад, если кто-нибудь укажет мне комнату, где я бы мог без помех поговорить с каждым из вас. Марк Эймс торопливо поднялся на ноги. – Я Марк Эймс, брат убитого,– сказал он.– А это мистер Шустер, адвокат из Нью-Йорка, наш гость. Секретаря Уэсли и миссис Эймс сейчас нет дома. Его зовут Виктор Конрой; его кабинет находится на первом этаже и служит также библиотекой. Мы можем поговорить там. – Вы живете здесь, вместе с братом? – осведомился Григгс. – Разумеется, нет,– казалось, Эймс был удивлен самой возможностью возникновения подобной мысли.– Он терпеть меня не мог, а я… я отвечал ему взаимностью,– признался он.– Сегодня я посетил его дом впервые за последние несколько месяцев. – Ясно. Я позову вас через несколько минут, мистер Эймс. Григгс направился к двери, на которую указал Эймс. – Пошли, Джимми,– бросил он, через плечо своему шоферу.– Приготовь записную книжку. Открыв массивную двустворчатую дверь, Григгс включил в комнате свет и обернулся. – Сначала я хочу поговорить с тобой, Майк. Вы тоже заходите, Тим. Постараемся управиться побыстрее. Вдоль двух стен библиотеки до потолка выстроились ряды книжных полок, третья стена была закрыта массивными шкафами и бюро со множеством ящиков. В центре комнаты стоял длинный стол, заваленный пачками газет, машинописных текстов и писем. Несколько удобных кожаных кресел, расположившихся вокруг стола, говорили о том, что библиотека используется также для деловых встреч. Возле окна стоял еще один небольшой стол с пишущей машинкой и портативным магнитофоном для считывания диктофонных записей. Григгс тут же занял ближайшее кресло; патрульный встал возле стола с записной книжкой в руках. Переглянувшись, Шейн и Рурк тоже опустились в кресла. – Итак, Джимми,– начал Григгс.– Запиши, показания Майкла Шейна. Расскажи нам, Майк, что тебе известно и как ты здесь оказался. Не вдавайся в подробности, меня интересуют лишь факты. Шейн описал свой разговор с Рурком в пивной, опасения насчет Ральфа Ларсона, встречу с Дороти Ларсон и ее согласие прекратить отношения с Эймсом, и мельком упомянул про обед у Ланцо – Мы приехали ко мне в отель около восьми,– продолжал он – Нас было трое Тим, Люси Гамильтон и я. Через несколько минут позвонила Дороти Ларсон и сказала, что ее муж взял оружие и поехал к Уэсли Эймсу. Повесив трубку, я сказал Люси, чтобы она позвонила в полицию, а сам с Тимом выбежал на улицу и помчался сюда. Мы ехали не больше десяти минут, но Ларсон все-таки опередил нас. Его машина была припаркована возле входа, рядом с черным «кадиллаком». Как раз когда мы подъехали, входная дверь открылась, и Ральф Ларсон вбежал в дом… э – э, нет, я могу с уверенностью утверждать лишь, что в дом вбежал мужчина. Изнутри тут же послышался крик. Когда мы вбежали в прихожую, Марк Эймс лежал на полу, а возле него валялся поднос с разбитыми бокалами. Слуга… ну, этот пуэрториканец в белом костюме… он бежал вверх по лестнице, а потом я видел, как он колошматил в дверь Уэсли Эймса. Я отодвинул его в сторонку, чтобы высадить дверь, но тут в комнате раздался выстрел. Задвижку мне удалось сорвать лишь со второго раза. Ральф Ларсон стоял возле стола, из дула его револьвера еще шел дымок. Уэсли Эймс сидел мертвый, в той же позе, в какой ты его видел. Близко я не подходил, но вряд ли я ошибаюсь. Я отобрал у Ральфа револьвер, и в эту секунду в комнату ворвались копы. Потом Гриффин взял дело в свои руки. Мы спустились вниз вместе с мистером Шустером, Марком Эймсом и Альфредом – они стояли в коридоре. По словам Шустера, он был в своей комнате, когда началась заварушка. Потом Альфред подобрал с пола осколки и принес нам выпивку. Вот, пожалуй, и все. Григтс взглянул на Джимми; тот кивнул. – Значит, ты утверждаешь, что Ральф Ларсон ворвался в дом, сшиб с ног Марка Эймса, опрокинул поднос, затем побежал наверх, вошел в комнату Уэсли Эймса и застрелил его? – как бы в задумчивости спросил он. – Полагаю, именно так и случилось,– ответил Шейн.– Я при этом не присутствовал и не задавал никаких вопросов очевидцам. Я могу утверждать, что видел Ральфа Ларсона с пистолетом в руке, стоявшего возле стола Уэсли Эймса в тот момент, когда я взломал дверь. Эймс был мертв, и Ральф сказал, что убил его. – Вот как, он сознался? – Он не просто сознался, он заявил об этом с гордостью. Григгс повернулся к Рурку. – Вы можете что-нибудь добавить к рассказу Шейна? – Мне трудно что-либо добавить. Именно так все и было. Но, черт возьми, я все же скажу, что Уэсли Эймс заслуживал смерти, как никто иной в этом городе. Это он довел Ральфа до белого каления, и бедный парень просто помешался от ревности. Он ведь рассказал нам, что произошло в комнате,– помнишь, Майк? Он сказал, что пришел час расплаты, потом вытащил револьвер, но Эймс рассмеялся ему в лицо. Ральф был вне себя, когда нажимал на спусковой крючок. Если и существует неподсудное убийство, то… – Хорошо, Рурк,– нетерпеливо сказал Григгс.– Побудительные мотивы обсудим потом. У вас еще будет время дать свидетельские показания на суде. Вы оба посидите пока в коридоре и пришлите ко мне этого… как его… Марка Эймса. – Я хочу попросить тебя об одной услуге,– быстро сказал Шейн. – Не знаю, Майк, смогу ли я ее оказать. Все зависит от размера услуги. Шейн улыбнулся. – Позволь мне остаться здесь. Я сяду в сторонке и послушаю, что скажут остальные. – За каким дьяволом? Все и так ясно, или ты не согласен? Все, что нам остается сделать, это сгруппировать факты. – Я и сам не знаю,– медленно сказал Шейн.– Я чувствую себя в какой-то мере ответственным за парня, которому грозит электрический стул. Если бы я пораньше прислушался к словам Тима, то этого могло бы и не случиться. – Но ты же послушался меня, Майк,– вмешался Рурк.– Ты встретился с Дороти Ларсон и поговорил с ней. – Этого оказалось недостаточно,– мрачно сказал Шейн.– Я должен был поговорить и с Ральфом. Засунуть его за решетку, что ли… Вот что не дает мне покоя! – внезапно вырвалось у него.– Ведь мы опоздали всего лишь на минуту! Если бы я ехал чуть быстрее… – Если бы ты ехал чуть быстрее, то мы бы составили компанию Уэсли Эймсу,– отрезал Рурк. – Ладно, скажем так: я не хочу уходить отсюда, пока не выслушаю остальных, – Шейн встал и пересел в другое кресло, стоявшее в дальнем углу комнаты. – Ладно, можешь остаться,– Григгс усмехнулся и подмигнул Рурку.– На самом деле он хочет увидеть, как работают настоящие копы. Посмотрит, а потом расскажет своему приятелю, Бретту Холлидею, и тот, глядишь, настрочит новую книжку. Этот парень в последнее время наловчился писать про полицию. Ну хорошо, зовите сюда Эймса. – Сейчас,– Тим Рурк внимательно посмотрел на Шейна и коротко кивнул. – Марк Эймс,– позвал он, приоткрыв дверь, и повернулся к Григгсу.– Разрешите мне тоже остаться, сержант.

ГЛАВА 7

Марк Эймс молча опустился в кресло. – Вы можете рассматривать наш разговор как неофициальный и не требующий клятвенного подтверждения,– сказал Григгс.– Джимми, это мистер Марк Эймс, брат убитого. Расскажите мне, что вам известно, мистер Эймс. – Совсем немногое. Я сидел в прихожей и ждал, когда Альфред принесет выпивку. Взглянув в окно, я увидел, как по улице мчится автомобиль. Когда автомобиль свернул к дому, входные ворота автоматически раскрылись, и на панели в прихожей зажглась сигнальная лампочка. Должен сказать, весь дом оборудован сигнальной системой: Уэсли не любил нежданных гостей. – Минуточку. Давайте вернемся немного назад. Помнится, вы говорили, что не живете здесь, верно? – Боже мой, ну конечно же! – Эймс передернулся.– Я также говорил, что терпеть не мог своего брата, можете это записать. – Разумеется,– бесстрастно подтвердил Григгс.– Итак, вы впервые приехали сюда за последние несколько месяцев. С какой целью? – Мне нужно было поговорить с Уэсли. – В котором часу вы приехали? – Сразу посте того, как они пообедали, где-то около семи. Я договорился с Уэсли о встрече, и он прекрасно знал, что я приеду, но зачем-то повесил на дверь кабинета идиотскую табличку «Не беспокоить», и мне пришлось ждать, когда он соизволит принять меня. – Это ваш «кадиллак» стоит снаружи? – Нет, я приехал на такси. Естественно, я не спросил у водителя его имя и номер машины. Впрочем, если вы проверите всех водителей такси, то мои слова подтвердятся,– Эймс саркастически усмехнулся. – Хорошо. Кто еще был в доме, когда вы приехали? – Елена, жена брата. Виктор Конрой, секретарь. Они, как и Альфред, живут здесь. Затем я перекинулся парой слов с мистером Шустером. Он специально прилетел из Нью-Йорка, чтобы побеседовать с моим ненаглядным братцем, и просто сходил с ума от ожидания. Правда, как я заметил, он скрасил ожидание выпивкой и поэтому отправился в свою комнату. По его словам, ему требовалось отдохнуть перед разговором с выдающимся человеком. – Значит, вы ждали в прихожей? – Я ждал в прихожей, затем прошел в библиотеку. Виктор что-то печатал на машинке. Елена очень нервничала и извинялась за поведение мужа. Она взяла у Альфреда поднос с кофейником и чашкой и сама поднялась наверх: она одна во всем доме имела право входить к Уэсли, когда он вешал на дверь эту табличку. Когда она ушла, я снова вышел в прихожую. Где– то в семь пятнадцать к дому подъехала машина, и на сигнальной панели зажглась лампочка. Виктор вышел наружу, чтобы встретить посетителя. Без сомнения, брат ждал этого человека, так как Виктор не стал заходить с ним в прихожую, а провел его через боковую лестницу прямо в комнату к Уэсли. Так уж здесь принято, – продолжал Марк Эймс, криво улыбнувшись.– Какие-то типы постоянно навещали Уэсли в любое время дня и ночи; Виктор встречал их у входа и сразу же направлял к брату по боковой лестнице. Потом Виктор вернулся в прихожую, немного поболтал со мной и пошел в библиотеку. Через несколько минут посетитель уехал: я видел, как его машина выехала на улицу. Теперь я был уверен, что Уэсли позовет меня к себе, но этот сукин сын и не подумал выйти из комнаты. Минут пять спустя вышла Елена. Она сказала, что у нее болит голова, что она устала сидеть в этом морге, и ей пора проехаться на побережье и немножко развеяться в клубе. Она просила передать Уэсли, на тот случай, если ему захочется знать, что она будет в клубе «Пенгуин». Ее «тандерберд» стоял рядом с «кадиллаком» Уэсли, и она уже собиралась выходить, когда из кабинета, как ошпаренный, выскочил Виктор и сказал, что ему тоже нужно ехать в город. Елена спросила, есть ли у него разрешение покинуть дом. Он довольно резко ответил в том смысле, что это не имеет значения, новых посетителей сегодня уже не будет, а у него есть срочное дело. Они вышли вместе и уехали, каждый на своей машине,– Марк Эймс на секунду остановился и насмешливо взглянул на Григгса.– Теперь мы подошли к тому месту, откуда я начал рассказывать. Так, минутку… Шустер вышел в коридор и крикнул Альфреду, чтобы тот принес ему в комнату бутылку скотча. Он добавил, что если его не хотят видеть, то он имеет полное право спокойно напиться. У меня сложилось впечатление, что он специально кричал погромче, чтобы Уэсли услышал его и устыдился. Но он не знал моего братца. Итак, Шустер вернулся к себе, а я сказал Альфреду, что он может заодно принести бутылку бурбона для меня. Тут-то и подъехала машина. Я встал и направился к входной двери; Альфред как раз вышел из кухни с подносом. Дверь распахнулась, и ворвался этот юноша… кажется, его зовут Ларсон? Он размахивал револьвером и кричал: «Где он? Я убью его!» Я попытался остановить его, но у меня ничего не вышло. Честно говоря, мне не понравился вид револьвера, и у меня не было никакого желания пожертвовать жизнью за брата. В общем, он оттолкнул меня и побежал к лестнице. По пути он сшиб с ног Альфреда, и поднос с бутылками упал на пол. Он побежал наверх; Альфред тут же поднялся и устремился за ним. Я как раз пытался встать на ноги, когда дверь распахнулась снова, и появились два джентльмена, которые сейчас сидят в этой комнате. Они тоже побежали наверх, а через несколько секунд я услышал выстрел. Мне оставалось надеяться на лучшее,– Марк Эймс пожал плечами.– Я собрался с силами пошел наверх. Мистер Шустер и Альфред стояли в коридоре; Шейн, мистер Рурк и этот юноша были в комнате. Когда я услышал о смерти брата, то первым делом подумал, что многие честные люди смогут теперь спать спокойно. Григгс коротко кивнул. – Это все, мистер Эймс? – Да, пожалуй. Через несколько секунд появились полицейские. – Прекрасно, тогда закончим на этом. Попрошу вас оставаться здесь, пока я не закончу опрос свидетелей. – Я в любом случае останусь до приезда Елены. Для нее смерть мужа будет тяжелым ударом. – Попросите войти мистера Шустера,– Григтс повернулся к Шейну.– Ну как, ты пришел к какому-нибудь ошеломляющему выводу? Шейн покачал головой. – Пока что ничего удивительного,– сказал он.– Забавно, что Марк Эймс не пытается скрыть свою антипатию к брату. – Это ни для кого не секрет,– вмешался Рурк.– По городу ползут слухи… В общем, мистер и миссис Эймс не в восторге друг от друга. А пока Уэсли забавлялся с девочками в городе, Марк был не прочь утешить его жену,– многозначительно добавил он. – Ты хочешь сказать, он спутался с женой своего брата? – По слухам. Елена молода и привлекательна, а Уэсли не относился к разряду верных мужей. Адвокат из Нью-Йорка вошел в комнату, слегка покачиваясь. В зубах он сжимал потухшую сигару. – Я не имею ни малейшего отношения к инциденту и ничем не могу вам помочь, сержант,– агрессивно начал он.– По-моему, этот человек – репортер,– адвокат кивнул в сторону Рурка.– Должен сказать, его присутствие здесь необычно и выходит за любые рамки. Моя фирма не может допустить, чтобы ее название упоминалось в связи с этим отвратительным происшествием. – Садитесь, мистер Шустер,– холодно сказал Григгс.– Назовите для протокола ваше имя, место работы и домашний адрес. – Меня зовут Алонсо Дж. Шустер,– раздраженно ответил адвокат, опустившись в кресло.– Я работаю в адвокатской конторе в Нью-Йорке, проживаю также в Нью-Йорке. – Уэсли Эймс являлся вашим клиентом? – Разумеется, нет,– отрезал Шустер, словно подобное предположение возмутило его до глубины души.– Я прилетел в Майами сегодня, чтобы обсудить с Эймсом рабочие вопросы, касающиеся одного из наших высокопоставленных клиентов. – Надо полагать, вы откажетесь назвать имя вашего клиента и суть рабочих вопросов? – Совершенно верно. Это частная информация, которая никоим образом не относится к делу. – Когда вы прилетели в Майами? – В пять часов дня. Я приехал сюда на такси прямо из аэропорта в надежде быстро обсудить с мистером Эймсом интересующие нас вопросы и улететь обратно ночным рейсом. Вместо этого меня встретил его секретарь, мистер Конрой, который объяснил, что придется подождать, и предложил мне остаться в доме в качестве гостя. Просто возмутительно, что мне пришлось ждать несколько часов. – Значит, ожидание утомило вас? – поинтересовался Григгс. – Я был возмущен и пытался протестовать, но безуспешно. Мне предложили отдохнуть в комнате для гостей; она находится наверху, напротив комнаты Эймса. Когда его убили, я был в этой комнате. – Вы говорили с ним во время обеда? – Он не пришел обедать. Он вообще не выходил из своего кабинета. Я обедал вместе с миссис Эймс и секретарем, и они дали мне понять, что Эймс никогда не обедает вместе с ними. По их словам, он обычно встает не раньше четырех и пьет кофе, а затем уезжает и проводит время в ночных клубах, собирая сплетни для своей колонки новостей. После обеда я поднялся в свою комнату и попытался успокоить нервы? – Вы спали? – Нет. Я был очень раздражен поведением Эймса и ждал, что с минуты на минуту он вызовет меня к себе. Примерно через час я вышел из комнаты, заметил эту глупую табличку на двери его кабинета и крикнул слуге, чтобы мне принести бутылку скотча. – Как вы думаете, Эймс слышал ваш голос? – Должен был слышать, если он не глухой. Я пытался таким образом напомнить ему о своем присутствии, но он попросту проигнорировал меня. Мне пришлось вернуться к себе. Минут через пять-шесть я услышал сильный шум внизу, затем кто-то пробежал по коридору. Я вышел в коридор и увидел мистера Шейна и слугу в белом костюме. В комнате Эймса раздался выстрел; тогда мистер Шейн разбежался и вышиб дверь плечом. Таким образом, мой визит превратился в пустую трату времени, а в аэропорте мне сказали, что обратных рейсов не будет до завтрашнего утра. Теперь мне остается лишь взять такси, поехать в отель и отдохнуть хотя бы несколько часов. Само собой, не хотел бы проводить ночь под этой крышей. Григгс кивнул. – Подождите еще чуть-чуть, пока мы не закончим,– сказал он.– Ждать придется не более получаса. В дверях появился Пауэрс. – Ваши ребята говорят, что у них все,– отрапортовал он.– Приехала «скорая помощь». Григгс вышел из комнаты вместе с Шустером и коротко побеседовал с экспертами. Наверх прошли санитары с носилками, захлопали двери, во дворе взревел мотор автомобиля. Через несколько минут Григгс вернулся; за ним вошел слуга в белом костюме. В присутствии полицейских Альфред держался нервно и настороженно. Он неловко сел в кресло, сложив руки на коленях, и начал отвечать на вопросы. Звали его Альфред Санчес; родился он в Нью-Йорке и находился на службе у Эймса в течение пяти лет. Ему было тридцать четыре года, он был холост, и, судя по его словам,