Обратный отсчет

Холлидэй Обратный отсчет

Майкл Шейн –

Аннотация

«Обратный отсчет» – увлекательный роман Бретта Холлидея, известного американского мастера детективного жанра. Широкая популярность произведений этого писателя в США и других странах объясняется прежде всего необычайно привлекательным образом Майкла Шейна, частного детектива из Майами, являющегося главным героем почти всех романов Холлидея. Кроме крепких кулаков и умения без видимого эффекта поглощать огромное количество виски, Шейна отличают острый ум, находчивость и аналитические способности, позволяющие ему раскрывать самые таинственные преступления и выпутываться из самых опасных ситуаций, а также обаяние, неотразимо действующее на женщин, мужество и благородство.

Брет ХОЛЛИДЭЙ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

ГЛАВА 1

Дождь не прекращался первые двое суток, начиная с выхода из Саутгэмптона. Но когда «Куин Элизабет» вошла в теплые воды, море постепенно успокоилось и погода улучшилась. Судно совершало последний в этом году большой пассажирский круиз на запад. Через несколько месяцев ему предстояло выйти в обратном направлении из Майами. Доктор Квентин Литтл, сидевший в углу бара на палубе первого класса, не заметил перемены погоды. С тех пор, как судно вышло из Англии, он еще ни разу не поел. Он пил водку: рюмку за рюмкой. – Официант,– позвал он, указывая на пустую рюмку. – Сейчас, сэр. Литтл уставился на циферблат своих наручных часов. Через несколько секунд его затуманенное водкой сознание уловило смысл положения стрелок. Он вынул шариковую ручку и произвел быстрый подсчет на смятой бумажной салфетке. У него оставался семьдесят один час жизни. Официант остановился возле стойки бара. К нему подошла темноволосая девушка. Обменявшись с ним парой слов, она взяла с подноса рюмку водки и направилась к столику Литтла. Девушку звали Анна Бладен. У нее было очаровательное лицо, горевшее энтузиазмом молодости, и фигура гимнастки или балерины. Но, несмотря на ее непосредственность и привлекательный вид, эта двадцатилетняя американка успела уже порядком надоесть Литтлу. Он не хотел ни с кем разговаривать, да и не нуждался в этом. Пределом его желаний был столик в баре, избранный круг знакомств ограничивался очередной рюмкой водки и койкой в каюте. – Доктор Литтл, мы уже пересекли сороковую параллель,– сообщила Анна.– Погода улучшилась. Давайте выйдем на солнышко и поговорим. Выпивку разрешено брать с собой. – Я не хочу на палубу, и, откровенно говоря, не хочу ни с кем беседовать. Литтл потянулся к рюмке, но девушка придвинула ее к себе. – Доктор, вы же не хотите выглядеть, как мухомор, когда мы приедем в Майами! Там все загорают круглый; год. Они могут принять вас за агента службы безопасности. – Анна, уходите, прошу вас. Мучайте кого-нибудь другого. – Да вы оглянитесь вокруг! Все ходят парами, разговаривают парами. Вы и я – единственные одинокие люди в баре, если не на всем теплоходе. Нам ничего не остается делать, как мучить друг друга. Литтл со вздохом поднялся из-за стола. – Интересно, когда же американцы научатся хорошим манерам? – спросил он. – Надеюсь, никогда,– Анна взяла со стола салфетку, на которой Литтл подсчитал оставшиеся ему часы жизни.– Думаю, вам не следует оставлять на столе записок с секретными формулами. – Не с формулами, а с формулой,– поправил Литтл.– В моей профессии больше нет секретов. Все дело в деньгах. – Серьезно? – Серьезней некуда. Дайте эскимосам достаточно денег, снабдите их соответствующими пособиями и разработками, и через несколько месяцев они взорвут собственную ядерную бомбу. Наша помощь им не понадобится. Нахмурившись, девушка взглянула на салфетку. – Что должно произойти через семьдесят один час? – спросила она. – Так, простые каракули,– устало сказал Литтл. Он замигал, как сова, оказавшись на залитой солнцем палубе. Казалось, атмосферное давление внезапно изменилось, и ему стоило большого труда сохранить равновесие. Анна повела его к ближайшему соломенному креслу и покачала головой. – Вы в фантастически плохой форме, доктор. Никакие аргументы в пользу целебных качеств водки вам не помогут. – Я уже говорил вам о своем глубоком отвращении к физическим упражнениям. У меня от свежего воздуха голова кружится. Литтл надел темные очки, висевшие на цепочке у него на шее. Ослепительно голубое небо больше не резало ему глаза. – Вы не забыли мою выпивку? Девушка протянула ему рюмку, и он умудрился осушить ее, не пролив ни капли. Солнце приятно согревало его; неумолимый ход минут, казалось, остановился. Анна блаженно вытянулась в соседнем шезлонге, повернула лицо к солнцу и закрыла глаза. Сообразуясь с внезапной переменой погоды, она носила белую блузку-безрукавку и очень короткие облегающие шорты. Между шортами и блузкой виднелась узкая полоска загорелой кожи. Литтл внезапно ощутил острое желание положить ладонь на этот юный упругий живот. Он уже забыл, когда у него в последний раз возникали подобные импульсы. Она открыла глаза и улыбнулась. – Ну что, поговорим? – О чем? – Я не очень-то сильна в арифметике, но все же догадалась. До нашего прибытия в Майами остается как раз семьдесят один час,– Анна повернулась боком, почти прижавшись к Литтлу.– А вы знаете, иногда ваша британская молчаливость выглядит довольно нелепо. Разве вы не слыхали о докторе Фрейде? Стоит выговориться – и сразу станет легче. Конечно, я могу показаться настойчивой… – Это еще мягко сказано. – Квентин, ведь наша встреча не случайна. Я знаю, вы не верите в астрологию. – О Господи! – Ну конечно: такой крупный ученый! Все вы не верите в то, чего нельзя разглядеть под микроскопом. Когда я училась в высшей школе, то так и не смогла разобраться с этой штуковиной. Никак на резкость не наводилось. Между прочим, если бы не я, вы бы за всю поездку произнесли не более двух слов, и знаете, каких? «Еще рюмку», вот каких. – «Еще рюмку, пожалуйста». Целых три слова. – А вы хоть раз задавались вопросом, почему я поехала на этой посудине? Все лондонские гороскопы говорили, что Близнецам в ближайшие две недели следует воздержаться от воздушных путешествий, вот почему. – Астрологи получают субсидию от морского пароходства. – Даже если и так, какая разница? Честно говоря, мне в последнее время не везло с мужчинами, но я никогда не зарекаюсь. И вот, представьте себе: захожу я в первую же ночь в бар, и что же я вижу? Интересного мужчину, надменного одинокого англичанина, разбитого унынием и непомерным количеством водки. Литтл заметил стюарда и жестом позвал его. – Еще одну рюмку, пожалуйста. Скажите Гарри, что доктор Литтл просит добавить побольше лимонного сока. – От цинги вы не умрете,– заметила Анна.– От недоедания – может быть, но не от цинги. Замкнутость – замечательная черта характера, Квентин, но давайте говорить начистоту. Вам предложили большую новую работу; судя по всему, эта работа вам по душе. Вас ведь не заставляли насильно подписывать контракт, верно? Сейчас вам следовало бы отдыхать, наслаждаться жизнью, или, на худой конец, играть в бадминтон на верхней палубе. А когда рядом с вами садится одинокая молоденькая курочка робко предлагает завязать знакомство, то вы должны хотя бы ответить ей. Я, например, считаю свою настойчивость просто героической. Вы ведь не привыкли пить такими дозами: как же вы будете работать? Нет, что-то вас беспокоит. Расскажите, а я вас внимательно выслушаю и утешу, как смогу. Видите, я уже уперлась ладошкой в подбородок. – Беспокоиться должно все человечество, я-то как раз не очень волнуюсь. Анна дотронулась до его руки. – С человечеством все в порядке, Квентин. Не пытайтесь изображать экзистенциальную скорбь. Вас тревожит что-то вполне определенное. Что должно случиться через трое суток? Или лучше поставим вопрос так: зачем физик– ядерщик носит в кармане пистолет? – Анна, Бога ради,– раздраженно сказал Литтл.– Если бы я мог твердо стоять на ногах, то я бы сейчас схватил вас вместе с шезлонгом и выбросил в Атлантику,– он огляделся.– Где, черт побери, стюард? У меня в горле пересохло. Анна нырнула в бассейн. Ее купальник был одним из самых незамысловатых и в то же время привлекательных, какие Литтлу приходилось видеть в популярных журналах мод. Она дважды переплыла бассейн ровным, безупречным кролем, вылезла на несколько секунд, чтобы поправить бикини, и снова нырнула в воду. Литтл уже успел заметить, что он не единственный, кто всерьез заинтересовался Анной Бладен и особенностями ее купального костюма. Большинство мужчин были со своими женами. Литтл в свои сорок два года был самым молодым из них, но выглядел едва ли не хуже всех. Однако Анна, в очередной раз выпрыгнув из бассейна, уселась именно рядом с ним, и этот факт наполнял его душу удивительным удовлетворением. Учитывая его положение, удивительно было даже то, что он мог испытывать удовлетворение. Ей– таки удалось убедить… нет, буквально впихнуть его в плавки, купленные специально для этой цели в магазинчике на верхней палубе. Он прекрасно понимал, что выглядит как клоун. Литтл и впрямь не преувеличивал свое отвращение к физическим упражнениям: он их терпеть не мог. Еще мальчишкой он вечно болел, был тощим и близоруким. Большую часть своей жизни он провел за сидячей работой. В школе он брал призы на конкурсах по физике; в университете с отличием окончил кафедру физики элементарных частиц. После университета он был немедленно приглашен в Кэмберуэльский экспериментальный центр, где за достаточно короткий по научным меркам срок прошел путь от рядового сотрудника до заместителя директора. Он оставался все таким же тощим, невысоким, близоруким, с бледным лицом и шишковатыми коленями. Он не был мужчиной, на котором способна остановить свой взгляд молоденькая девушка во время морского круиза, и никто не знал этого лучше, чем он сам. Впрочем, это его никогда не тревожило. Он давно сделал бесповоротный выбор между эмоциональной и интеллектуальной жизнью. Чувственная сторона его натуры атрофировалась: он приучил себя не испытывать эмоций самому и не удивляться их проявлению в других людях. Анна подплыла к краю бассейна и плеснула в него водой. Выражение ее серо-зеленых глаз было загадочным. – Выходите? – спросил он. Она кивнула. Внезапно, потянувшись вперед, она схватила его обеими руками за щиколотку и укусила за большой палец на ноге. Это был не игривый жест, а настоящий укус. От неожиданности и боли Литтл громко вскрикнул. Люди начали оборачиваться, кто-то уронил и разбил очки. Зажав в зубах палец Литтла, Анна пыталась утащить его в воду. Он сопротивлялся, все еще не в силах поверить в чудовищность случившегося. Казалось, она всерьез намеревалась прокусить палец до кости. Литтл испытывал ужасное замешательство – большинство из присутствующих были англичанами – и вместе с тем удивительное, ноющее, почти сексуальное ощущение приподнятости во всем теле. Как бы то ни было, для представления выбрали именно его. – То, что ты предлагаешь, невозможно по многим причинам,– резко сказал Литтл, вцепившись в поручень ограждения.– Приятно, слов нет, но невозможно. Они стояли на прогулочной палубе и смотрели на лунную дорожку, дрожавшую на волнах. Воздух был теплым и влажным, почти тропическим. Было около полуночи, и Литтлу казалось, что его мозг, вознесший его так высоко,; сжался до размеров булавочной головки. Анна прижалась губами к его плечу. – Невозможно – это слишком серьезное слово,– npoшептала она.– Если бы мы считали многие вещи невозможными, то до сих пор плавали бы на каноэ, однако вот стоим на палубе «Куин Элизабет». – Это возможно, допускаю. Невозможно то, о чем ты говоришь. Она придвинулась ближе и запустила руки под его расстегнутую рубашку. Прикосновение ее прохладных пальцев к первому за двадцать лет загару было мучительно приятным. – Что плохого, если мы попробуем? – прошептала она. Они лежали в постели, на узкой койке в каюте Литтла. Анна нежно провела пальцем по его груди, пересчитывая ребра. – Господи Боже, какой же ты тощий. Одни кости, никаких мускулов. Как тебе удается вращать винт микроскопа? – У нас нет микроскопов. Мы работаем головой. – Квентин, милый, а почему… почему ты думал, что у тебя не получится? Литтл немного отодвинулся. – Почему? Странный вопрос. Такое со мной случается не каждый день, да и не каждый месяц. В последний раз я… – Но у тебя есть жена и двое детей. Значит, в сексуальном плане ты абсолютно нормален. – Жена… да, жена. Может быть, не будем обсуждать мои сексуальные успехи в семейной жизни? – Почему? – По поводу Делии я тебе могу сказать только одно: это невозможная женщина. – Зачем же ты женился на ней? – Мне и самому иногда трудно понять. Анна взбила подушку и устроилась поудобнее. – Если бы я не боялась, что ты осудишь меня за такие манеры, то я бы покурила. – Кури. Я, пожалуй, тоже покурю. Она грациозно прикурила две сигареты: себе и ему. Литтл бросил курить много лет назад, когда статистика безошибочно доказала, что сигареты сокращают срок жизни. Но теперь, подумал он, это вряд ли имеет значение. Он взглянул на часы: осталось пятьдесят восемь часов. – Настало время подвести итоги,– сказал он, выдохнув. – Подожди, Квентин,– быстро сказала она.– Не говори ничего. Ты знаешь, как я хотела узнать, что тебя гложет – сильнее всего на свете. Ты как будто бросил мне вызов, а я всегда отвечаю на вызов. Я всю жизнь куда-то спешу. Не успеваю прочитать в детективе и десяти страниц, как меня уже тянет заглянуть в самый конец и узнать, кто убийца. – Я действительно хочу рассказать тебе. Теперь я просто обязан. – Подожди, говорю тебе. Я отпускаю тебя с крючка. – Не глупи. – Нет, правда. Я знаю одно: я хотела успокоить тебя, чтобы ты перестал дергаться. Теперь все изменилось. Я, например, хочу, чтобы ты побольше рассказал о своей жене. Дурачок, ты думал, будто мне будет достаточно твоего объяснения, что она «невозможная женщина»! Нет, игра в молчанку хороша только для доброй старой Англии. Расскажи мне о семье, а об остальном забудь. Литтл промолчал. – Не знаю, как и сказать,– продолжала Анна, сделав глубокую затяжку.– Ты очаровательный человек. Я еще не встречалась ни с кем, кто был бы хоть отдаленно похож на тебя. Знаешь, я до сих пор не понимаю, зачем я укусила тебя за палец. Ты сидел такой холодный, уверенный в себе… и ничего нельзя было поделать с твоей интеллигентной отстраненностью. Поэтому я и укусила тебя. Я вот что хочу сказать: ты больше не бросаешь мне вызов. Ты живой, ты дышишь, совокупляешься так же, как и все остальные. Может быть, если я тресну тебя по затылку, ты даже потеряешь сознание. Если не хочешь ничего говорить – не говори. Зигмунд Фрейд был идиотом. Наверное, не нужно ни о чем говорить. Почему мы должны терять время на разговоры? – Не мути воду, Анна,– раздраженно сказал Литтл.– Конечно, мы не составляли письменного соглашения, но уговор был предельно ясен. Я не собираюсь тебя обманывать. Сначала секс, потом разговор. Анна крепко поцеловала его. – Заткнись,– прошептала она.– Храни свои проклятые секреты при себе. Литтл оттолкнул ее. – Ты сама этого хотела,– сказал он.– Теперь ты узнаешь обо всем, с самого начала. Но предупреждаю: многое покажется тебе невероятным. Он не удержал сигарету и быстро смахнул ее с простыни на пол. Неуклюжая попытка вновь вернуться к курению показалась ему символичной и одновременно смешной. Литтл засмеялся. Его смех был похож скорее на квохтанье и звучал истерично даже в его собственных ушах. Он никак не мог остановиться. Смех, как и секс, был нечастым гостем в его жизни. – Самое смешное в этом деле вот что,– наконец сказал он.– Если бы я знал заранее, что еще способен на такие вещи, то, вероятно, ничего бы не случилось. Но теперь уже поздно. Теперь ничего не поделаешь.

ГЛАВА 2

Патрульная машина подъехала к доку. За рулем сидел Ян Камерон – резкий, иногда даже жестокий полицейский. С другой стороны, он был из тех немногих копов, которые считают, что преступники – тоже люди. Камерон перегнулся к заднему сиденью, взял бумажный пакет с бутылкой коньяка и вручил его Майклу Шейну. – Сувенир с Бермудских островов. Очень сожалею, Майк, что все так кончилось. – Я тоже. Частный детектив – высокий, крепко сбитый человек с рыжей шевелюрой и грубыми чертами лица – так ни разу и не успел переодеться с тех пор, как приехал на остров. Последние пять, часов он провел в полицейском участке, отвечая на вопросы. Шейну иногда казалось, что большую часть жизни он провел в этих одинаковых служебных кабинетах: те же сигары, те же архивные шкафы, те же невозмутимые лица. Два человека были мертвы. Один из них – женщина, которую Шейн знал больше десяти лет, обладавшая даром совершать непредсказуемые поступки. На этот раз она внезапно решила отправиться в двухнедельный отпуск на Бермуды с человеком, которого только что встретила. Она почти ничего не знала о нем: не знала, например, что человек этот едет на Бермуды с целью получить партию героина. Но она не должна была умереть. Все принимавшие участие в инциденте согласились с тем, что произошла ошибка. – Мы должны были поручить расследование тебе,– сказал Камерон.– Извини, я не хотел говорить этого при комиссаре полиции. – Это моя вина,– проворчал Шейн. – Нет, Майк. Это была нечестная игра. Наш комиссар привык думать о протоколе, а не о людях. К тому же у тебя не было выбора, верно? Я сам слышал, как он говорил тебе, чтобы ты держался подальше от полиции. В конце концов, это его остров, он здесь хозяин. Шейн открыл дверцу. – Я всегда думал, что у меня есть выбор,– сказал он.– В следующий раз я не буду спрашивать ничьих советов. Двое репортеров, узнавших, что Шейн в последний момент изменил свои планы и решил ехать в Майами на теплоходе, поджидали его на пристани. Как только Шейн вышел из машины, один из них моментально щелкнул затвором фотоаппарата. – Мистер Шейн,– мягко обратился к нему второй репортер.– Скажите, правда ли, что женщина, убитая сегодня утром, была вашей клиенткой? – Она была моей клиенткой и моим другом,– сказал Шейн.– Можете поговорить об этом с копами. – Мы уже пытались. Они отказались делать какие-либо заявления по поводу вашей связи с расследованием. Что вы можете сказать о работе полиции? Вы довольны тем, как они вели дело? – Они просрали это дело,– коротко сказал Шейн. – Можем ли мы процитировать ваши слова, мистер Шейн? – Напечатайте их самым крупным шрифтом. Шейн стал подниматься по трапу. Через несколько минут после того, как он взошел на борт теплохода, матросы убрали трап, и несколько буксиров начали транспортировать судно от причала на рейд. Шейн спросил, как пройти к торговому пассажу на верхней палубе. По пути он ощутил на себе несколько неприязненных взглядов. Пассажиры, судя по всему, были твердо убеждены в том, что плата за проезд первым классом на знаменитом океанском лайнере избавляет их от необходимости лицезреть небритых субъектов, которые тому же спят одетыми. В небольшом магазинчике Шейн приобрел кучу мелочей, включая такие необходимые вещи, как бритвенные принадлежности и плавки. В своей каюте он переоделся, через стюарда отдал старый костюм в чистку, попросив не обращать внимания на расплывшиеся пятна крови. Затем он выпил рюмку бермудского коньяку, прощального подарка Камерона, и лег спать. Рыжеволосый детектив решил ехать на «Куин Элизабет» под влиянием внезапного импульса, но имелась и другая причина: ему нужно было подготовиться к встрече с газетчиками из Майами. Уже несколько лет Шейн не путешествовал на теплоходах такого класса. Проснувшись, он первым делом направился в сауну и провел там пятнадцать упоительных минут. Последовавший за сауной обильный завтрак с лихвой вознаградил его за двое суток вынужденного воздержания от еды. Затем Шейн нырнул в бассейн и плавал там добрых полчаса, наслаждаясь возможностью разрядить накопившееся в мышцах напряжение. Краешком глаза он заметил очень хорошенькую девушку, но про себя решил, что еще не готов к подобным развлечениям. К шести вечера бутылка коньяка незаметно опустела, и Шейн отправился на поиски бара. Не успел он взять бокал и отойти от стойки, как к нему подсела та самая хорошенькая девушка, которую он видел в бассейне. Она держалась уверенно, словно у них была заранее назначена встреча. – Как мне сказали, вы и есть тот самый Майкл Шейн? – спросила она. – Не могу этого отрицать. – Частный детектив из Майами, не знающий поражений? Я думала, вы совсем рыжий, оранжевый, а вы скорее медно-красный. По всем остальным статьям вы в точности соответствуете описанию. Меня зовут Анна Бладен, и я в восторге от того, что видела вас в бассейне. Но откуда у вac столько шрамов? – Накопились со временем,– Шейн сделал глоток, коньяку и запил из высокого бокала холодной водой. Девушка придвинулась ближе. Длинные темные волосы свободно падали ей на плечи. Ее руки и лицо были покрыты ровным коричневым загаром, который, однако, не мог скрыть рассыпь мелких веснушек на щеках и на крыльях носа. На ней было простое белое платье и туфли с очень высокими каблуками, такими, что она почти доставала Шейну до подбородка. Она без смущения выдержала взгляд детектива и улыбнулась. – Я пью «дайкири»,– сказала она. Шейн подозвал бармена и положил купюру на стойку. – «Дайкири» для леди, Гарри. Возьми свой лучший ром. В глубине салона прозвучал гонг. Шейн допил коньяк и пошел обедать. Он сидел в одиночестве за маленьким столиком, пил кофе и курил гаванскую сигару, когда в зал вошла темноволосая девушка. Оглядевшись, она решительно подошла к детективу. – Мистер Шейн, я отлично поняла ваш безмолвный намек, но мне нужно поговорить с вами,– сказала она. Шейн покачал головой. – Нет. – Но это может заинтересовать вас. Разрешите мне рассказать вам вкратце, пока вы не докурите сигару. Шейн выкурил сигару лишь наполовину, но поспешно загасил окурок в пепельнице и встал. – Извините,– сказал он. – Можно мне заказать вам коньяку? Я знаю, это звучит нескромно, но… Шейн молча направился к выходу. Девушка осталась стоять у столика. В кинозале шел легкомысленный фильм; Шейн устроился на заднем ряду. Актеры были полностью одеты, но, судя по взглядам, которыми они одаряли друг друга, постельная сцена могла последовать в любой момент. У исполнительницы главной роли было красивое личико, но не более того. Шейн вздохнул и вернулся в бар. Перед входом он произвел быструю рекогносцировку: назойливой девицы в баре не было. Пропустив пару бокалов, он завязал с барменом неторопливую беседу. Напряжение постепенно спадало. Минут через пятнадцать к Шейну подошел один из случайных знакомых по бару и спросил, не хочет ли он составить партию в покер. У мужчины была подтянутая фигура, волевое лицо и великолепные зубы – без сомнения, его собственные. На левой руке он носил кольцо с бриллиантом. Имя его соответствовало камню: его звали Джерри Даймонд*. По его словам, он был театральным агентом и часто отправлялся в поездки между Европой и Соединенными Штатами. * Diamond – бриллиант (англ). Его отличал панический страх перед самолетами, поэтому он путешествовал только на океанских лайнерах. – Вы не опасаетесь садиться за карточный стол с незнакомыми людьми? – спросил он. Шейн рассмеялся. – Я опасаюсь садиться за карточный стол лишь с друзьями. Где мы будем играть? – Вы первый, к кому я обратился. Подождите, я сейчас найду еще одного приятеля. Мы недавно играли с ним в бридж, и я крупно продулся: после выпивки трудно держать в голове целых пятьдесят две карты. Даймонд вышел из бара, пообещав собрать игроков через десять минут. Шейн медленно направился следом. Проходя через общий салон, он заметил девушку, которая так хотела поговорить с ним. Анна… как бишь ее? Да, Анна Бладен. Она сидела на кушетке с тощим человеком в очках. Человек, по-видимому, был сильно пьян. Анна также увидела Шейна. Она ткнула в его сторону указательным пальцем и вытянула большой палец, словно нажимая на курок, и тихо, одними губами, сказала: «Бах!». Через несколько минут в игровом салоне собралось пять человек. За исключением Даймонда, все они были американцами. Шейн прошел несколько кругов, приспосабливаясь к стилю игры партнеров. Он заметил, что большинство игроков уже изрядно навеселе. Даймонд сорвал банк, потом проиграл три раза подряд и удрученно покачал головой. Шейн с некоторым сожалением осознал, что партнеры ведут честную игру. Он перестал уделять все свое внимание картам, изредка блефуя, а в основном играя так, как играется. Знакомые сочетания цветов и цифр, привычный ритуальный язык карточной игры, неторопливое перемещение денег от менее удачливых игроков к более удачливым – все это возвращало Шейна в прошлое. Он почти восстановил утраченное душевное равновесие. Он и думать забыл про Анну Бладен до тех пор, пока девушка не появилась в игровом салоне. Вид у нее был слегка испуганный. Обогнув стол, она подошла к Шейну и открыла лежавшие перед ним две карты из его прикупа. – Разрешите мистеру Шейну выйти из игры,– сказала она.– Я его страстная болельщица, поэтому прошу прощения за грубость. Надеюсь, он скоро вернется. Карты, которые она открыла, были туз пик и двойка бубен. – Избави Бог от таких болельщиков,– проворчал Шейн. Он допил остатки коньяка, сложил банкноты и сунул их в карман брюк. Девушка заторопилась к выходу, оглядываясь через плечо. На прогулочной палубе она резко обернулась и взяла Шейна за руку. – Я ужасно виновата перед вами…– начала она. – Что за чертовщина происходит? – Я не могла ждать, пока вы закончите игру. Мне показалось, вы собираетесь сидеть там всю ночь. Я… – В покер играют всю ночь, потому что начиная с определенного момента очень трудно выйти из игры,– прервал ее Шейн.– Стоит расслабиться, отвлечь внимание, как тут же проигрываешь. – Мне очень жаль. Поверьте, я не хотела! Но я попала в сложное положение, и мне действительно нужна помощь. Сядьте и послушайте меня хоть пару минут. Вероятно, вам предоставляется возможность заработать хорошие деньги. – Только не сегодня, Анна. Вы очаровательны, особенно в бикини, и если вы собираетесь остановиться в Майами, то я позвоню вам. А сегодня ночью мне хочется просто поиграть в покер. – Я не могу ждать. Если бы мы позавтракали вместе… – Не стоит на меня давить, крошка. Нравится вам это или нет, но этот мир живет по мужским законам. Иначе президентом была бы женщина, и так далее. – Черт возьми, я же не пытаюсь затащить вас к себе в постель! – Очень жаль. Давайте на время оставим этот разговор, Анна. Вы должны были знать, что на этих судах всегда есть недостаток в мужчинах. Если вам нужен совет, обратитесь к капитану. Не исключено, что на корабле есть даже психиатр. Он повернулся. Анна удержала его за рукав. – Пожалуйста… – Перестаньте, Анна,– тихо, но решительно сказал Шейн. – Вы просто сукин сын! – Временами,– поправил ее Шейн, открыв дверь в игровой салон. Анна с силой лягнула его каблуком по голени. Шейн яростно выругался, и лица игроков, сидевших за карточным столом, обратились к нему. Один из них усмехнулся, но никто не стал комментировать маленький инцидент. Шейн опустился на свое место. – Покер,– объявил Даймонд.– У меня валеты. Вскрывайтесь, ребята. Даймонд вышел из игры в два часа ночи, оставшись практически при своих. Один из наиболее удачливых игроков вспомнил, что его жена не может заснуть до тех пор, пока он не придет, так что, может быть, он тоже… Шейн потянулся и широко зевнул. Вечер все-таки оказал на него терапевтическое воздействие. Он поблагодарил партнеров за компанию и пожелал им спокойной ночи. На больших теплоходах найти свою каюту всегда непросто. Шейн спустился тремя палубами ниже, повернул не туда и уперся в тупик. Чертыхнувшись, он пошел назад. В коридорах было очень тихо. Вибрация двигателей, расположенных глубоко внизу, почти не ощущалась. Шейн миновал еще одну короткую тупиковую ветку, в глубине которой какой-то припозднившийся пассажир тщетно пытался попасть ключом в дверной замок. Свернув в боковой коридор, Шейн сразу ощутил слабое изменение атмосферы, словно кто-то открыл дверь каюты и выпустил в проход струю свежего морского воздуха. Он услышал за спиной какой-то шорох, но не успел как следует отреагировать на внезапную догадку. Резко рванувшись вперед, он начал разворачиваться, и удар пришелся ему в левое плечо. Удар был очень силен: Шейну на мгновение показалось, что сломана кость. На него накинули простыню и ударили еще раз. На этот раз удар пришелся по касательной – Шейн успел отступить в сторону. Накрытый простыней, он еще раз быстро шагнул в сторону, развернулся и выбросил вперед руки. Его пальцы сомкнулись, ухватив кого-то за рубашку на груди. Шейн сильно толкнул своего противника, припечатав его к стене, рванулся за ним и попытался ударить головой. У него сложилось впечатление, что нападавший ловок и очень силен. Шейн был сильно стеснен в движениях. Простыня оказалась очень большой и покрывала его целиком. Он знал, что в таких случаях самое главное – постоянно двигаться. Он снова отступил назад, используя своего противника в качестве точки опоры, затем двинулся вперед. Его тело раскачивалось, как маятник, затрудняя возможность нанести решающий удар. На этот раз его рука схватилась за предплечье нападавшего и быстро скользнула к горлу. Миновала еще секунда; Шейн давил изо всех сил. Неожиданно он услышал чье-то хриплое дыхание у себя за спиной, и в ту же секунду его череп словно взорвался. На некоторое время Шейн потерял сознание, но удержался на ногах, по-прежнему сжимая горло первого противника обеими руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Человек, которого он душил, попытался лягнуть его ногой в живот. Шейн уловил начало движения, опустил правую руку и схватил человека за ногу, опрокидывая его на пол. Одновременно с этим приемом он потянул противника в том направлении, где, по его расчетам, должен был находиться второй. Ему это удалось, но он потерял равновесие и выпустил горло нападавшего. Падая на пол, он решил, что пора звать на помощь, и громко закричал. Шейн упал на одно колено и тут же перекатился набок. Почувствовав под собой чье-то тело, он ударил кулаком вниз и услышал хруст. Он бешено барахтался под простыней, но, судя по всему, это были несколько простынь, сшитых вместе. И тут Шейн вспомнил, что у него есть оружие: швейцарский нож с выпрыгивающим лезвием и с набором отмычек в полой рукоятке. Он вытащил нож и нажал на кнопку. Лезвие выскочило наружу. Он сделал вид, что собирается откинуться влево, но рванулся назад к стене, чтобы обезопасить себя со спины. Почувствовав твердую поверхность, он взмахнул ножом. Лезвие прорезало простыню и на излете вонзилось во что-то мягкое. Шейн разорвал простыню и увидел надвигающуюся на него руку с дубинкой, похожей на полицейскую. Он ударил наугад и промахнулся. Затем кто-то, стоявший сбоку, еще раз сильно ударил его по голове. Шейн уже ничего не мог поделать. Перед тем, как над ним сомкнулась темнота, он успел услышать звук открывающейся двери. Сознание вернулось к Шейну разом, и он рванулся вперед. Простыня затрещала, освободив его голову и плечи. Он увидел полного мужчину в пижаме и пожилую женщину в халате и с бигуди в волосах. Вид у обоих был недоумевающий и раздраженный. – Какого черта вы здесь делаете? – спросил мужчина.– Что за крики ночью? Шейн медленно помотал головой. Он все еще сжимал в руке нож, скрытый под складками простыни. Убрав лезвие, он положил нож в задний карман брюк. В коридоре открылись еще две двери, изнутри выглядывали озабоченные лица. Шейн сел и освободился от остатков простыни. Оглянувшись вокруг, нет ли крови, он увидел на стене два красных пятнышка. – Что вы сказали? – спросил он, ощупав лицо.– Я кричал? – Вопили, как резаный,– холодно сказал толстяк.– Всех перебудили, посмотрите. Шейн приложил руку к мучительно ноющему затылку и содрогнулся от боли в плече. – Должно быть, я ударился головой об стену,– сказал он.– Извините, ради всего святого. Наверное, я уснул на ходу. Последняя выпивка явно была лишней. Простыня… ничего не пойму. Не помню, как я оказался в коридоре; мне казалось, я с кем-то боролся. Вы никого не видели? Понимаете, это выглядело так похоже на правду… Он переводил взгляд от одного лица к другому. Большинство смотрело на него с неприязнью и подозрением, некоторые сочувственно. – Вам надо всерьез заняться своей психикой! – взорвался толстяк.– Таким, как вы, не место на теплоходе. Вам нужна сиделка! Я скажу больше… – Джаспер, пошли спать,– вмешалась его жена.– Он сейчас тоже пойдет спать. Успокойся. – Мне очень жаль,– медленно сказал Шейн.– Я готов закрыться в каюте и потерять ключ. – И бросить пить,– добавил толстяк.– Я все же думаю, что надо бы сообщить… Жена втолкнула его в каюту и закрыла дверь. Другие двери тоже начали закрываться. Кроме Шейна, в коридоре осталась лишь одна женщина, та самая, которая сочувственно глядела на него. – У вас будет ужасный синяк,– сказала она.– Если зайдете на минуту ко мне, я сделаю вам холодный компресс. – Спасибо, но моя жена, наверное, уже ищет меня. – Ох, извините,– женщина отступила в сторону.– Что ж, приятных сновидений. Дверь захлопнулась. Оставшись один, Шейн внимательно рассмотрел покрывало. Как он и ожидал, это оказались две простыни, сшитые на машинке вдоль длинного края. Шейн нахмурился. Бумажник лежал у него в кармане, деньги остались нетронутыми. Он выиграл в покер около четырехсот долларов, но коридор жилой палубы роскошного лайнера – не очень подходящее место для мелких грабителей. Рука, которую он видел мельком через разорванную простыню, показалась ему знакомой… не кольцо ли? Да, на пальце было кольцо – возможно, такое же, как у Джерри Даймонда. Но Даймонд был вне подозрений. Они расстались друзьями. Зачем театральному агенту набрасывать на Шейна простыню и бить его по голове дубинкой? Шейн был уверен, что впервые в жизни встретил Даймонда сегодня в баре. Шейн скомкал простыню и засунул ее в ближайшую корзину для белья. От полученных ударов голова его странным образом прояснилась, и он без труда добрался до своей каюты. Открыв замок, он выждал несколько секунд: получить по голове дубинкой дважды за один вечер было бы уже слишком. Там было очень темно. Шейн щелкнул выключателем, но верхний свет не зажегся. Он быстро отступил назад и достал нож. Изнутри не доносилось ни звука. Шейн распахнул дверь настежь, одним прыжком подскочил к столу и включил настольную лампу. Свет снова не зажегся. Двигаясь вдоль стены с ножом в вытянутой руке, Шейн подошел к ванной и нажал на кнопку выключателя. На этот раз лампочка зажглась. Он резко обернулся, подошел к своей койке и сдернул покрывало. Анна Бладен лежала, заложив руки за голову, и глядела на него. Судя по всему, она решила во что бы то ни стало добиться своего. Она была совершенно раздета.

ГЛАВА 3

Она была похожа на большую коричневую тень, разделенную светлыми полосками там, где бикини прикрывало тело от солнца. Глаза ее глядели холодно, почти насмешливо. – Вы всегда прибегаете к таким мерам предосторожности, когда заходите в свою комнату? – осведомилась она.– Нервная же работа у частных детективов! А зачем вам понадобился нож? Шейн убрал лезвие, положил нож на стол и огляделся. Обнаружив из предметов женского туалета лишь прозрачное неглиже, он швырнул его на койку. – Надевайте и убирайтесь к себе в постель. – Мистер Шейн, это ужасное предложение. Не думаете же вы, в самом деле… – Я не думаю, я знаю. Сейчас вы выйдете отсюда и закроете за собой дверь. – А я так хотела удивить вас. – Считайте, что уже удивили. А теперь выметайтесь к чертовой матери. – Я ведь тоже играю в покер, мистер Шейн, и я сейчас не блефую. Ваша карта бита. – Почему? – На мне не было ничего, кроме этой ночной сорочки, и если вы попытаетесь одеть ее на меня, то я завизжу, как полицейская сирена. Сбегутся люди. – Я от этого не умру, не волнуйтесь. – Я слышала о том, что случилось на Бермудах. Если я правильно поняла, вы там кого-то убили. Вы хотели отдохнуть от людей и прийти в форму. О'кей, теперь я понимаю, почему вы вели себя целый день, словно принц Гамлет. Но поймите же и вы меня! Если вы не снизойдете к моей просьбе, то, клянусь, я лишу вас мира и покоя до конца поездки. Шейн тихо выругался. Он подкрутил в патронах наполовину вывинченные лампочки, включил свет и закрыл дверь. – Вы весь в крови,– удивленно сказала девушка.– Что случилось, вы упали с лестницы? – Что-то вроде этого. Шейн пошел в ванную, Оставив дверь открытой, он опустил голову под струю холодной воды и ощупал шишки на голове. Повреждения оказались незначительными. Шейн вышел из ванной, вытирая голову полотенцем. – Кто еще знал, что вы ждете меня здесь? – спросил он. – Никто. А в чем дело? Шейн отшвырнул полотенце, вынул расческу и начал причесываться. – У вас неверные сведения о том, что случилось на Бермудах,– сказал он.– Я никого не убивал. Из-за моей небрежности, из-за того, что я послушался чужого совета, была убита женщина. Чиновник из министерства иностранных дел, настоящая сволочь, сказал, что если я поступлю по-своему, то он подаст рапорт, и меня лишат лицензии. Мы с ней были близки, более того, она мне нравилась. Она сделала глупость и глупо погибла. Ну ладно, теперь ничего не поправишь, все кончилось. Никто не знал, что я поеду на теплоходе, я и сам решил ехать морем за десять минут до того, как отдали швартовы. – Я не понимаю, какое отношение… – Когда я возвращался к себе после игры в покер, на меня напали два человека. Деньги остались при мне. Есть только два варианта: либо они хотели меня ограбить, либо они не хотели, чтобы я попал к себе и встретился с вами. Анна Бладен резко спустила ноги на пол и с тревогой взглянула на Шейна. – Кто они такие? – Не знаю,– детектив опустился на стул.– Они накинули на меня простыню. Послушайте, или вы оденетесь, или я разденусь. Что вы предпочитаете? – Успокойтесь,– она накинула неглиже и продела руки в рукава.– Вы говорите, простыня? Чего они хотели – оглушить вас? – Не знаю, черт побери! – раздраженно сказал Шейн. – Думаю, каждый в салоне мог видеть, как я подходила к вам, но кто же мог… ладно, я и раньше понимала, насколько это серьезно. Они могли проделать тот же трюк со мной… хотя нет, в таком случае Квентин решил бы…– она замолчала, задумавшись. – Пора прояснить ситуацию,– сказал Шейн.– Кто такой Квентин? – Вы видели нас вместе в общем салоне. Он выглядит немного странно, но это великий человек. Его зовут доктор Квентин Литтл, и у него большие неприятности. Он едет в Америку по контракту с аэрокосмической компанией. Не помню аббревиатуру, но вроде бы «АМКО». – Это крупная компания. Центральные лаборатории находятся в Джорджии. – Да… там он и собирался работать. Но, судя по всему, теперь он намерен поступить по-другому,– Анна поправила волосы.– Сначала я ему не поверила, да и теперь не совсем верю: может быть, он все-таки шутит? В общем, подробно обо всем расскажет он сам. Надеюсь, он не напился до беспамятства. – Расскажите в двух словах, Анна. Она глубоко вздохнула. – Хорошо. В трюме теплохода едет его старый «бьюик» – там есть специальная стоянка для машин. По его словам, в машине спрятано семнадцать фунтов плутония. Шейн хмыкнул. – Чепуха,– сказал он. Анна сердито взглянула на него. – Литтл начал работать с атомными реакторами со школьной скамьи,– продолжала она.– Плутоний для него – все равно что мука для нас с вами. Но плутоний – это еще не все. У него там целая адская машина, вместе с детонатором. Настоящая маленькая ядерная бомба. – Какой смысл ввозить ядерную бомбу в Соединенные Штаты? Это же основной продукт нашего экспорта. – Я знаю, это звучит нелепо. Он вам все объяснит. Сейчас он не спит. Я обещала ему, что, как только вы согласитесь помочь, мы зайдем к нему в каюту. – Я еще не согласился. – Но вы должны согласиться! – упрямо сказала она.– Ведь эти люди, кто бы они ни были, уже напали на вас, верно? Так что вы тоже влипли в историю. – Что он собирается делать с бомбой, когда приедет? Взорвать Вашингтон? – Это совсем не смешно! – выкрикнула она.– Неужели вы не можете хоть минуту послушать, не перебивая? Он говорит, бомба не так велика, чтобы взорвать целый город, но ее должно хватить на Капитолий с Белым Домом и мемориалом Линкольна впридачу. Разумеется, он не собирается ее взрывать. Он хочет, чтобы его поймали с бомбой на таможне. Шейн уже собрался зажечь спичку, но остановился и изумленно взглянул на Анну. – Объясните поподробнее. – Это не так просто. Мы с ним проговорили несколько часов, но я так до конца и не уверена, что правильно его поняла. Видите ли, он хочет, чтобы его застрелили. Изысканная форма самоубийства. Его жизнь застрахована на сто тысяч долларов, он может показать вам страховой полис. Сначала я думала, что он открылся мне из простого тщеславия. Но что-то происходит неладное, черт возьми, иначе зачем кому-то понадобилось нападать на вас? Шейн задумался, помимо своей воли заинтересованный услышанным, и закурил сигарету. – Вы встретились на теплоходе? Она кивнула. – Сами понимаете, обычно я не пью с сорокалетними физиками-ядерщиками, на черта они мне сдались. Но мне пришлось пережить… в общем, прошлый месяц был для меня очень тяжелым. Я была в Европе с мужчиной. Он женат – естественно, не на мне. Мысль была такова: если его затея сработает, он обратиться в суд и попросит развод. Идея не сработала. Мы немного поплакали и в Лондоне расстались друг с другом. Я чувствовала себя довольно паршиво и решила отправиться в морское путешествие, чтобы успокоить нервы. Надеюсь, вы заметили, что большинство пассажиров составляют пожилые пары? Они задают тон. В первую же ночь я зашла в бар и увидела там Квентина. Он встал, чтобы пойти в туалет, и у него из кармана выпал револьвер. Само собой, я спросила его, зачем он носит с собой оружие. Он обозвал меня навязчивой, невоспитанной американкой. Пару дней мы обменивались репликами подобного рода. Бедняжка, он пытался спрятаться от меня! Но я не отставала от него, и в конце концов он раскололся. Рассказал про план самоубийства, показал страховку. С одной стороны, это чистейшее безумие. – Если вы кончаете жизнь самоубийством, то страховая компания не выплатит деньги. Должен пройти хотя бы год, – Как? – Как правило два года. – Ну вот, а он не мог ждать. Теперь я представляю себе ход его мысли и могу его понять. С моста то любой дурак может спрыгнуть. Ну что, пойдем к нему? Он все объяснит лучше, чем я. – Подождите. Он убедил вас, что в самом деле спрятал на корабле ядерную бомбу? – Я передаю вам его слова. Для нас это звучит дико, но он говорил абсолютно серьезно. Знаете, как говорят контрабандисты про свой товар? Вот и он так же: «Эта маленькая самодельная бомба лежит в бензобаке моего автомобиля». – Бомба встроена в бензобак? – задумчиво спросил Шейн. – Если вы хотите знать, видела ли я бомбу, то не видела. Она лежит в машине, машина на стоянке, а стоянка в трюме. Поэтому нам и требуется ваша помощь. Квентин считает, что дело зашло уже слишком далеко, но я с ним не согласна. Если мы сумеем извлечь бомбу, то ее можно будет выбросить за борт. Шейн поскреб подбородок. – «Бентли» – слишком заметная машина для контрабандиста,– сказал он. – Господи, да ведь поэтому он и выбрал «бентли»! Поэтому он и поехал в Майами, а не в Нью-Йорк. Трансатлантические лайнеры заходят в Майами лишь раз или два в году, и какой контрабандист, если он в своем уме, воспользуется для своих целей автомобилем марки «бентли»? С бензобаком он тоже все продумал. В нем лишь пара галлонов бензина, но стрелка указывает на полный бак. Эта маленькая деталь убедила Шейна. – Забавно,– проворчал он. – Еще бы. Когда вы поговорите с ним, вы поймете, что это за человек. Он начал играть в шахматы, когда ему исполнилось три года. Мистер Шейн, неужели вы не понимаете, что нам надо спешить! – Ладно, пошли к нему в каюту. У меня такое ощущение, что этого гения не стоит оставлять одного. Анна вскочила на ноги. – Я убедила вас! Наконец-то! – Я бы не сказал, что вы меня убедили,– сухо заметил Шейн.– Ядерная бомба в автомобиле…

ГЛАВА 4

Остановившись перед дверью каюты Литтла, Анна скрестила пальцы и прошептала: – Ради всего святого, Квентин, не спи и будь трезвым. Она тихо постучала. – Это ты, Анна? – спросил озабоченный мужской голос. – Да, открывай. Замок щелкнул, и дверь отворилась. Мужчина в бесформенной пижаме быстро взглянул на Анну, затем перевел взгляд на Шейна. Глаза за толстыми стеклами очков были живыми и умными. – Это Майкл Шейн,– сказала Анна.– Он заинтересовался, но, думаю, все еще не верит. Литтл протянул маленькую сухую ладонь. – Вы понапрасну потеряете время, но все равно заходите,– сказал он. – Я слышал, у нас на борту ядерная бомба? – спросил Шейн. – О, не о чем беспокоиться. Она абсолютно безопасна. Литтл снял с кресла чемоданчик и жестом предложил Шейну сесть. Маленький физик двигался медленно и чересчур четко выговаривал слова, но в остальном не выказывал признаков опьянения. Шейн наблюдал за его лицом. Оно было покрыто сетью мелких морщин, особенно заметных возле глаз и у рта; под глазами залегли синие тени. Литтл вполне владел собой, но по некоторым неуловимым признакам Шейн понял, что он находится на грани нервного срыва. – Боюсь, я не смогу предложить вам выпить,– сказал Литтл.– Я опустошил все свои запасы, но голова у меня на удивление ясная. Должно быть, очаровательная Анна сумела передать мне частичку своей воли к жизни. Должен сказать, общение подобного рода действует благотворно на нервную систему и нейтрализует действие алкоголя. Он выбил трубку. Шейн следил за его движениями. – Задавайте вопросы,– нервно сказала Анна.– Слышите вибрацию моторов? Мы не стоим на месте. – У вас заключен контракт с «АМКО»? – спросил Шейн. – Да, письменное соглашение. Хотите взглянуть? – Да. И, если можно, дайте посмотреть на страховой полис. Англичанин открыл чемоданчик и вынул длинный белый конверт. Страховой полис, выписанный лондонской фирмой, включал в себя две статьи, касающиеся выплат в случае внезапной смерти страховщика и специальный раздел, исключающий выплату страховой суммы при самоубийстве, если с момента составления страховки прошло менее двух лет. Страховую сумму наследовали жена Литтла и его дочь. Контракт с «АМКО» был заключен на восемнадцать месяцев с возможностью его возобновления в течение трех лет. Обозначенные в контракте цифры ежегодных выплат заставили Шейна изумленно поднять брови. – Анна сказала, что у вас есть оружие,– обратился он к Литтлу. – Разумеется, но оно не заряжено. Гангстер из меня никудышный, так что это лишь предмет сценического реквизита. – Можно мне взглянуть? Литтл открыл шкафчик и протянул детективу бельгийский «вальтер» 38-го калибра. Магазин был пуст. – Пули у меня есть,– добавил Литтл.– Но я намеренно не стал заряжать его, дабы не вводить себя во искушение. – Если я правильно понял, револьвер однажды выпал у вас из кармана. – Я размышлял об этом случае,– задумчиво сказал Литтл.– Сделал ли я это намеренно, чтобы привлечь внимание к одинокой, отчаявшейся личности? Или бессознательно? Должен признаться, Шейн, я с самого начала боялся ее. Я боялся, что она разбудит во мне что-то, что заставит меня сожалеть… Анна нетерпеливо дернула Литтла за рукав. – Ему нужны только факты, Квентин. Расскажи ему о деньгах. – Ах, деньги,– Литтл сардонически усмехнулся.– Да, полмиллиона американских долларов. Сумма приличная. – Полмиллиона долларов за что? – глаза Шейна сузились. – Видите ли, это премия за информацию, способствующую выявлению и разоблачению любого иностранного лица, достаточно спятившего, чтобы попытаться провезти в Соединенные Штаты ядерное оружие. У Шейна внутри был его собственный счетчик Гейгера, срабатывающий в тех случаях, когда речь шла о крупных деньгах. Сейчас этот счетчик немедленно включился. – Насколько официальна эта премия? – резко спросил он. – Настолько, насколько это вообще возможно. Она определена специальным актом, проведенным через Конгресс, и является частью соответствующего федерального закона. Сейчас об этом уже мало кто помнит. Закон был принят в доисторическую эпоху: если не ошибаюсь, 17 мая 1949 года. – Продолжайте. – В то время Соединенные Штаты были единственной ядерной державой. Ваша страна была повально заражена ксенофобией. Те, кто отвечал за безопасность, неверно понимали суть процесса ядерного расщепления и как чумы боялись вражеских шпионов. Всех привлекали два аспекта ядерного оружия: во-первых, необычайная мощность, и, во-вторых, относительно небольшой размер заряда. Сегодня размер критической порции действительно очень невелик. Я не слишком вдаюсь в детали? – Нет, это важно,– сказала Анна.– Но постарайся говорить немного быстрее. – Когда я говорю быстрее, у меня начинают путаться мысли. Вопросы объема и размера, мистер Шейн,– эти вопросы поставили вашу страну в тупик. Соединенные Штаты обладали стопроцентной монополией на продукцию, имели систему стратегических баз и громадные военно-воздушные силы, способные поразить любую точку земного шара. Я не могу понять, почему американцы были так испуганы, но они были испуганы, это факт. Ясное дело, такая вещь, как технология производства ядерного оружия, не может долго оставаться секретом. Рано или поздно, но вы теряете монополию. А затем… предположим, «пятая колонна», шайка авантюристов или просто какой-нибудь сумасшедший собирает примитивное ядерное устройство и провозит его в Америку в своем чемоданчике! Я читал старые газеты: ядерная бомба в чемоданчике – очень популярное пугало того периода. Сейчас об этом как-то забыли, и я опять же не могу понять, почему. – Такая возможность все еще реальна? – спросил Шейн. – Более, чем когда-либо раньше. Размеры устройств уменьшаются, производство их увеличивается. Миллиарды уходят на ракеты, антиракеты и анти-антиракеты – но как, скажите на милость, защититься от сумасшедшего с чемоданчиком? В 1949 году какой-то умный государственный служащий убедил Конгресс назначить премию в полмиллиона долларов. Деньги в те годы стоили больше, чем сейчас. Ваши законоведы, должно быть, рассудили, что, столь крупная сумма способна свести на нет любые попытки конспирации. Если человека поставить перед выбором между полумиллионом долларов и верностью какому-то безумному идеалу, то лишь идиот выберет второе. Типично американский подход: назначил цену – получай товар. – Вы видели текст этого закона? – спросил Шейн. – Я видел вырезку из «Вашингтон Стар». Пожелтевшую от времени и, несомненно, подлинную. У вас есть какие-то сомнения? – У меня есть крупные сомнения,– резко сказал Шейн.– Кто-то кого-то дурачит, вот и весь сказ. – Ты взял с собой вырезку? – спросила Анна. – Нет, разумеется нет. Если бы ее обнаружили у меня в кармане, то это разрушило бы весь замысел. Уверяю вас, что говорю правду. Федеральный закон N1063, утвержденный в обеих палатах Конгресса и подписанный президентом. Мои слова легко проверить. – Проверить легко, но не на борту теплохода,– сказал Шейн.– Кто должен получить премию? Литтл пососал потухшую трубку, отложил ее в сторону и хрустнул пальцами. – Да, дух скептицизма заразителен. Я внезапно подумал о… Конечно, он мог подделать вырезку из газеты, но как состарить бумагу? Нет, нет, вырезка подлинная и премия существует. Все совпадает с историческими фактами, сомнений нет,– он наклонился вперед.– Человека зовут Пьер Дессау, он англичанин, несмотря на французское имя. План принадлежит ему. Он довольно умен, хотя и не любит упражнять свой ум, и остер на язык. Я три-четыре раза поймал его на незначительной лжи и преувеличениях, хотя в подлинности газетной вырезки не усомнился ни разу. Если бы она оказалась фальшивой, тогда мне действительно потребовалась бы ваша помощь. – Квентин, ради Бога,– взмолилась Анна.– Ты расскажешь, наконец, как это случилось? Начни с вашей встречи в пивной. Когда ты прояснишь ситуацию, мы начнем действовать. – Да, логичнее всего начать с пивной «Три источника». Я регулярно заходил туда последние несколько лет. Атмосфера безмятежного веселья как-то успокаивает. Мы выпили по паре рюмочек джина и через полчаса нашли общих знакомых: такому-то очень понравились слова такого-то, что доктор Квентин Литтл, заведующий лабораторией, где работает ее муж, не даст и ломаного гроша за будущее этого мира. Я основательно запутался, Шейн. У меня есть жена, которая презирает меня. У меня есть двое детей, которые считают меня предателем человечества за разработки в области ядерного оружия. С одной стороны, я работаю над проектом новой бомбы, супербомбы, и, должен; сказать, работа уже основательно продвинулась. С другой стороны, я нахожусь в финансовой дыре, одних долгов на десять тысяч фунтов. Семья моей жены – ее отец, ее брат – все безбожные растратчики, и каждая новая финансовая катастрофа ударяет по моему карману. В сексуальном смысле я импотент, настоящий импотент. – Двенадцать часов назад ты думал совсем по-другому,– мягко сказала Анна. Шейн взглянул на нее, и она ответила ему холодным, ясным взглядом. – Вам нужно разобраться в ситуации, а это тоже имеет значение,– сказала она.– Это произошло естественно, как обычно случаются такие вещи. – Не надо объяснений,– ласково сказал Литтл.– Я так благодарен тебе, дорогая. Это было настолько же прекрасно, насколько и неожиданно. Но не волнуйся, Анна: я не собираюсь висеть у тебя на шее подобно дохлому альбатросу Кольриджа. Случай показал мне, что я еще могу верить в собственные силы. Ты… в тебе много жизни, вот в чем дело,– он повернулся к Шейну.– Я чувствовал себя как в клетке, и вот дверца отворилась. С какой стати мне продолжать отношения с женой? Я не буду их продолжать. Я не обязан платить по счетам моего тестя и его сына. Я могу оставить работу, не заниматься ядерным оружием. Все, что раньше казалось сложным, теперь легко. Спасибо Анне, теперь я могу взглянуть на себя со стороны. Это не значит, что все мои трудности позади, они только начинаются. – Давайте вернемся к Дессау. Когда все началось? – Весной. Сначала мы встречались на уик-эндах, когда он приезжал из Лондона. Он представил себя как посредника, который может достать все, что угодно: порнографические фильмы, наркотики, девочек, мальчиков. В общем, тот тип, с которым приятно общаться в пивной. В «Трех источниках» постоянно околачивались три-четыре парня из лаборатории; Пьер их тоже обхаживал. Мы считали его романтиком из тех, что насмотрятся фильмов о Джеймсе Бонде, а потом липнут к физикам в надежде раздобыть какой– нибудь стратегический секрет и продать его русским. Мы не воспринимали его всерьез. Он не скупился на выпивку, а тем, кого это интересовало, предоставлял и другие развлечения. Но, как выяснилось, он охотился вовсе не за стратегическими секретами. Ему нужна была бомба. – Как вам удалось это узнать? – Он сам мне сказал об этом. Литтл замолчал, глядя на свои руки. Морщины в уголках его губ обозначились резче. – Мне пришлось пройти через унижение, и оно меня добило,– продолжал он.– Я слышал, как мой сын говорит обо мне со своим другом по телефону. Оскорбительно – это не то слово: уничижительно. Я решил, что с меня достаточно. Это было вечером в четверг. Я накачался джином а баре и надел резиновый шланг на выхлопную трубу своего автомобиля. Но оказалось, что Пьер следил за моими приготовлениями. Литтл встал и принялся ходить по каюте. Его голос звучал более возбужденно, чем прежде. – Он ждал, пока я проводил шланг в салон, садился в машину и включал зажигание, а потом открыл дверцу и выволок меня наружу. Мы снова принялись пить и пили всю ночь, а потом он раскрыл мне свой фантастический замысел. В самоубийстве, на его взгляд не было ничего дурного. Каждый человек имеет право сделать свой выбор. Но зачем прибегать к такому нелепому способу, как угарный газ? Почему бы не обставить свой уход из жизни достойно? Он хотел знать, что конкретно толкает меня на этот шаг, и я рассказал ему о деньгах, о презрении детей, о сексе – обо всем. По поводу секса он ничего не мог обещать, но он обещал деньги; он обещал мне путь, который оправдает меня морально в глазах детей и позволит к тому же нагреть Национальный Банк США на полмиллиона долларов. Если жизнь для меня – пустой звук, то почему смерть должна быть пустым звуком? Он предложил мне войти в историю. – Он хоть знал, какую кашу собирается заварить, или придумал этот план той же ночью? – Думаю, он долго обдумывал свой план, да и газетную вырезку носил с собой неспроста,– озадаченно сказал Литтл. – У него нет ни малейшего шанса получить премию – эго он понимал? Здесь что-то не так. – Но вы же не верите, что премия существует. – Я этого не говорил. Конгресс мог утвердить такой закон, но из этого вовсе не следует, что премия автоматически будет выплачена любому человеку. Ни одно правительство без крайней необходимости не отдаст полмиллиона долларов иностранцу, не имеющему серьезного политического веса. Ему придется обратиться в суд. В ход пойдут бесчисленные крючки и увертки. Если будет хоть малейшее подозрение в сговоре – например, если я обращусь в официальные инстанции и расскажу о нашем разговоре – то он не получит ни цента. Ему очень повезет, если через два года он сумеет отсудить себе двадцать пять тысяч, максимум – пятьдесят. – Вы должны понять, Шейн, что наш план стал для Пьера навязчивой идеей. Он изучал вопрос со всех сторон. Он уверен, что этот закон все еще имеет силу, включая денежную премию. Потом, у меня как-то сложилось впечатление, что плата информаторам в делах о контрабанде является обычной практикой. – Суд может присудить в пользу информатора до пятидесяти процентов от стоимости изъятого контрабандного имущества,– объяснил Шейн.– Может, но не обязан. Если они рассчитывают на информатора и в дальнейшем, то у них есть все основания ублажить его. Но тут мы имеем дело с единовременной выплатой, получить единовременное вознаграждение куда труднее. Тем, кто имеет дело с контрабандой, это хорошо известно, вот я и хотел узнать у вас: знал ли об этом Пьер Дессау? – Уверен, что не знал! Неужели вы всерьез утверждаете, что Конгресс США мог назначить премию в полмиллиона долларов, а выплатить по ней лишь двадцать пять тысяч? – Звучит невероятно, не правда ли? Литтл поправил очки. – Если это окажется правдой, то Пьер будет очень разочарован в американской демократии. В мечтах, я уверен, он уже положил полмиллиона долларов в швейцарский банк и считает себя обеспеченным до конца жизни. Что касается сговора, то, разумеется, мы не предполагали, что я разболтаю детали нашего плана незнакомому человеку, например, частному детективу, чьи показания могут быть рассмотрены в суде. Пьер собирался действовать следующим образом: он слышал мои антиамериканские рассуждения, более чем странные для человека в моем положении. Я говорил о политическом фуроре, который я произведу, если взорву Капитолий. Он начал наблюдать за мной и заметил, что я приобрел дорогой «бентли», хотя у меня есть приличный автомобиль. По ночам я часто работал в гараже, и он слышал подозрительные звуки. Когда я получил приглашение работать в Америке и погрузился на теплоход вместе с новой машиной, подозрения усилились. Он вылетает в Майами и предупреждает официальных лиц об опасности: «Следите за этим физиком-экстремистом. Проверьте его автомобиль». Сам я нахожу план превосходным. – Какова мощность бомбы? – «Бомба» – слишком благородное название для этой штуковины. Плутоний в мелких металлических шариках плюс грубое пусковое устройство типа полевого военного детонатора с часовым механизмом. Если сбросить его с самолета, она не взорвется, но если вставить капсюли и запустить механизм, то может получиться впечатляющая картина. В общепринятых терминах мощность взрыва составит двадцать килотонн. Ну, само собой, и продукты деления: остаточная радиоактивность будет сохраняться долгое время. Поймите меня правильно – никто не собирается взрывать устройство. Моя задача – напугать людей. – Как вам удалось вынести плутоний из лаборатории? Литтл пожал плечами. – Я был ответственным за безопасность лабораторных материалов. Раньше система контроля была очень строгой, но в течение десятилетий никаких прецедентов не возникало, и бдительность постепенно ослабла. Появилась возможность для махинаций с количеством подотчетного материала. Все выходы из здания снабжены счетчиками Гейгера, соединенными с сигнализацией: в мои обязанности входило ежедневно проверять их исправность. Вы знаете принцип действия счетчика: это обычный электрод, укрепленный внутри цилиндра с инертным газом, реагирующий на изменение электрического поля в результате ионизации. Счетчики были подключены к электрической сети, и я попросту отключил один из выходов от источника питания. В течение долгих лет счетчики ни разу не срабатывали, за исключение тех случаев, когда проверяли их исправность. Они не сработали и тогда, когда я выходил наружу, нагрузив плутонием карманы своего пальто. – Может ли счетчик Гейгера сработать рядом с бензобаком вашего автомобиля? – спросил Шейн. – Нет, ни в коем случае. Устройство находится в свинцовом ящике. – Ну хорошо, теперь все ясно,– вмешалась Анна.– Что мы собираемся делать? – Минутку,– сказал Шейн.– Кто заплатил за страховку? – Я. Мы посчитали, что сто тысяч долларов будет наиболее разумной суммой. Более крупная цифра могла бы вызвать подозрения. Интересно, можно ли приравнять случайное убийство на таможне к смерти от несчастного случая? Юристам еще предстоит поспорить по этому поводу. – Квентин, мы же уже решили, что этого не случится! – сказала Анна. Литтл криво усмехнулся. – Предположим, Дессау уже обратился в таможенную службу,– сказал Шейн.– Таможенники обыщут ваш автомобиль и обнаружат бомбу. Что дальше? – Я, как можно понять, буду очень нервничать. Когда они начнут вскрывать крышку бензобака, я выхвачу револьвер, и тогда они меня пристрелят. Дессау будет стоять рядом, и, если потребуется, сам прикончит меня в рамках самообороны. Насколько я могу судить, наказанием за мое преступление в Америке так или иначе является смертная казнь. Я хочу избавиться от судебного разбирательства и выслушивания приговора. Один меткий выстрел – и тебя уже нет. – Квентин,– умоляюще прошептала Анна. – Я уже говорил тебе, дорогая: ты поздно спохватилась. Допустим, мистер Шейн действительно так находчив, как ты говоришь. Но что он может сделать? – Литтл развел руками.– Мое положение безнадежно, и когда мистер Шейн осознает проблему во всей ее полноте, то он согласится со мной. – Я еще не все понял,– сказал Шейн.– Что вам известно о Дессау? – Очень немногое. О нем трудно говорить серьезно. От него больше разговоров, чем дела, а впрочем, позвольте мне привести вам один забавный случай. Одно время я колебался. Мне казалось странным, что столь тщательно продуманный план ведет к такой простой развязке. Пьер не стал спорить со мной, он попросту дал по зубам моей дочери, Сесиль. В буквальном смысле слова: он выбил ей зуб, и она три дня пролежала в госпитале. Это на меня подействовало. – Как он выглядит? – Высокий, на дюйм или два выше вас. Я бы сказал, шесть футов четыре дюйма. Бледная кожа, вид немного изможденный. Одевается по последней моде. – Вы уверены, что его нет на борту? – Он полетел самолетом. А в чем дело? – Анну и вас видели вместе. Если люди недавно занимались любовью вдвоем, то это нетрудно угадать по разным мелким признакам. Пытаясь поговорить со мной, Анна вытащила меня из-за покерного стола, а потом лягнула в ногу. – Это произошло на глазах у игроков. Некоторое время спустя, когда я шел к себе в каюту, на меня напади двое. Они явно пытались устранить меня, чтобы я не смог поговорить с Анной и с вами. Литтл был поражен. – Этот случай не может иметь отношения к нашему плану,– с трудом сказал он. Пьер все время повторял мне: «Самое замечательное, что мы все сделаем одни, без помощников. Они могут испортить все дело. Только вы и я». – Остается одно: вынуть бомбу и бросить ее в море,– сказала Анна. – Даже если предположить, что вам удастся проникнуть в трюм без разрешения, отсоединить бензобак без соответствующих инструментов, поднять его наверх без автопогрузчика и выбросить за борт – что от этого изменится? Таможенный инспектор все равно полезет в автомобиль. Ага, бензобака нет. «Как вы объясните этот факт, доктор Литтл?» Они пошлют запрос в Кемберуэлл, и кража будет обнаружена. Итак, я – физик с левацкими взглядами, укравший плутоний с целью продажи врагам. Представляю, в каком виде я выйду из тюрьмы через двадцать лет. Нет, это невозможно. Шейн лихорадочно размышлял. История выглядела фантастично и одновременно, как это часто случается в жизни, правдоподобно. Пьеру Дессау был нужен именно такой человек, как Литтл: ядерный физик, способный украсть компоненты для бомбы, человек, имеющий проблемы с женой, с детьми, с финансами, склонный к самоубийству. Все известные случаи контрабанды можно разделить на несколько категорий. Вопрос состоял в том, куда поместить Литтла: был ли он мошенником, или жертвой мошенничества? – Существует ли возможность того, что бензобак могли поменять? – Я приехал на этой машине в порт и видел, как ее поставили на стоянку в трюме. Шейн бросил потухшую сигарету в пепельницу. – Ну и как вы хотите выпутаться из этой истории? – спросил он. – Сказки со счастливым концом – это не по моей части,– сказал Литтл.– Да и возможен ли в принципе счастливый конец? Разумеется, вы можете убедить капитана вернуться в Англию, и я верну плутоний на место, пока никто не обнаружил пропажу. – Вы можете это сделать? – быстро спросила Анна. – Мои полномочия действительны лишь на территории Соединенных Штатов. А чем в это время будет заниматься Дессау? Как насчет таможни? – Послушайте,– возбужденно сказала Анна.– Давайте скажем так: Майк обо всем позаботится. Не спрашивайте меня, каким образом. Предположим, Квентин, ты расторгнешь контракт с «АМКО». Ты сможешь вернуться на старую работу? – Без труда. В Англии не так уж много специалистов моей квалификации. – Майк, я понимаю, что это почти невозможно, но можешь ли ты придумать какой-нибудь способ… – Если все, что я слышал – правда, то не могу. С другой стороны, я думаю, что услышал не всю правду,– Шейн испытующе взглянул на физика.– Сколько у вас с собой имеется денег? – Вы хотите сказать, в качестве платы за работу? Для вас, я думаю, недостаточно. Я бы мог дать вам расписку. – Я не прибегаю к такой форме договора с незнакомым клиентом, если мне не платят аванса. У меня сложилось впечатление, что единственной гарантией вашей кредитоспособности является страховой полис. Выделите мне одну треть страховой суммы, и я посмотрю, что можно сделать. – Но это значит, что вы получите деньги лишь в случае моей смерти,– изумленно сказал Литтл. – Судя по вашему рассказу, вы можете считать себя счастливчиком, если проживете еще хотя бы сорок восемь часов. Если вы останетесь живы, то выплатите мне пять тысяч долларов с рассрочкой в два года. – Отлично. Я согласен,– без колебания сказал Литтл. Несколько минут ушло на заполнение документов. Литтл вписал имя и фамилию Шейна в свободную графу, где перечислялись наследники страховой суммы, и Анна заверила его подпись. Затем физик написал письмо в лондонскую страховую компанию и отдал копию письма Шейну. Странным образом эта рутинная работа заметно улучшила его настроение. – Ну вот, ставки сделаны,– удовлетворенно сказал он.– Если получите деньги по страховому полису, не заботьтесь о доставке моего тела в Англию. Я хочу, чтобы меня кремировали, а пепел спустили в канализационную систему города Майами. – Вы просто вампиры! – в сердцах сказал Анна. – Давайте не будем касаться профессиональных вопросов,– шутливо предложил Литтл.– Если Шейн может что-нибудь сделать, он это сделает, а я больше не хочу ни о чем думать. Ты останешься со мной, дорогая? Меня нужно приготовить к похоронному обряду. – Наверное,– неуверенно сказала она.– Майк, можно я минутку поговорю с вами наедине? Меня не нужно посвящать в ваши планы, я хочу лишь узнать ваше мнение о возможности благоприятного исхода. – Ты вернешься? – тихо спросил Литтл. Она подошла к физику и поцеловала его в щеку. – Через минуту или даже раньше. Они вышли в коридор. К удивлению Шейна, Анна сразу же начала плакать. Он позволил ей упасть ему на грудь, хотя мысли его были заняты совсем другим предметом. – Я и подумать не могла, что впуталась в такую историю,– прошептала она. Слова звучали неразборчиво, приглушенные тканью рубашки.– Я ведь… ведь я всего лишь хотела немного развлечься. Я чувствовала себя сестрой милосердия,– она резко отодвинулась.– Как школьница, вся душа нараспашку. – Мне не нужно ничего объяснять. – Я объясняю не вам, а себе. Я никогда… никогда не воспринимала секс так серьезно, как другие люди. А теперь…, он храбрится, но что с ним будет, когда я его оставлю? А ведь мне придется это сделать. Проклятое любопытство! Я хотела понять, что его угнетает. Ну вот, теперь я поняла. Мне нужно идти к нему, Майк. Он по-прежнему хочет, чтобы его застрелили. – Почему вы так думаете? – Сейчас скажу. Секс – это не лекарство. Он остался таким же, каким был, но пытается убедить меня в обратном. Полагаю, из вежливости. Он говорит, что может вернуться на старую работу, прекрасно понимая, что это невозможно. Вдобавок ко всему, он очень испуган. – Значит, вы поверили ему. – Я всегда верю тому, что говорят мужчины после оргазма, это мое правило. Господи, он пытается изобразить из себя радикала, но политически он невинный младенец, Майк. Он просидел все эти годы внутри атомного ядра. Кто может сказать, какие беды нас еще ждут впереди?

ГЛАВА 5

Шейн возвратился в свою каюту. Он не имел привычки носить при себе оружие, но когда Салли Мэркэнд, находясь на грани истерики, позвонила ему с Бермудских островов, он захватил с собой револьвер 36-го калибра. Ему так и не пришлось использовать этот револьвер. Оказавшись на борту «Куин Элизабет», Шейн положил револьвер в ящик туалетного столика. Теперь он выпустил рубашку из брюк и засунул револьвер за поясной ремень. Поднявшись, он направился к выходу, но затем внезапно остановился, вынул револьвер и проверил барабан. Он был пуст. Шейн задумчиво взвесил оружие на ладони и вернулся к туалетному столику. В глубине ящика лежал его паспорт. Вынув паспорт, детектив раскрыл его и яростно выругался. Фотография, на которой он был похож на особо опасного уголовника, была аккуратно вырезана. Только человек с хорошо развитым чутьем на опасность, вроде Шейна, мог обнаружить трюк с фотографией до того, как судно вошло в порт. Если бы он не глядя предъявил изуродованный паспорт чиновнику таможенной службы, то его задержали бы на неопределенное время до выяснения личности. Шейн вернулся на верхнюю палубу, изучил план корабельных помещений, висевший на стене салона, и направился в капитанскую каюту. Постучав несколько раз, он открыл дверь и вошел внутрь. – Капитан? Каюта оказалась двухкомнатной. Шейн включил свет в гостиной, и одновременно зажегся свет в спальне. – Кто там? – спросил мужской голос. Шейн подошел к двери в спальню. Капитан, пожилой человек с перебитым носом, сидел на кровати и смотрел на него. Шейн протянул ему свое удостоверение частного детектива. – Меня зовут Майкл Шейн. Мне требуется ваша помощь в очень серьезном деле. Вы знакомы с комиссаром полиции Бермудских островов или с его заместителем Яном Камероном? Капитан неторопливо пригладил седеющие волосы, вставил в рот искусственную челюсть и мельком взглянул на протянутое удостоверение. – Меня зовут Стэкпул,– сказал он.– Да, я знаком с Камероном, это сын моего школьного товарища. – Если вы ему позвоните, он может за меня поручиться. Я знаю, сейчас уже поздно, но они мне кое-что задолжали. Капитан Стэкпул, как и Шейн, не тратил слов понапрасну. Сняв трубку телефона, он отдал короткое распоряжение в радиорубку и повернулся к Шейну. – Как я понял, дело входит в компетенцию полиции? – спросил он. – Контрабанда, причем в особо крупных размерах. – Здесь, на юге, без этого не обходится. Все почему-то считают, что таможенники в Майами глупее, чем в Нью-Йорке, и, как правило, ошибаются. Вовлечен ли в дело кто-нибудь из корабельной команды? – Не думаю. Впрочем, я еще многого не знаю. – В последние годы у нас большая текучесть кадров. Приходится брать кого попало; иногда попадаются отъявленные мерзавцы. Если вычислите кого-нибудь из команды, мастер Шейн, сообщите мне, буду очень благодарен. С Камероном, думаю, свяжемся через несколько минут. Кофе или виски? Шейн попросил виски. Капитан налил ему полный бокал и открыл себе бутылку пива. Минут десять они провели в приятной беседе о разных случаях контрабанды на линии Саутгэмптон – Майами за долгие годы плаваний. Зазвонил телефон. – Камерон, здравствуй, это Джон Стэкпул. Извини за поздний час, и так далее. У меня в каюте сейчас сидит некий Майкл Шейн. Ты вроде бы должен его знать. Несколько секунд капитан молчал, прислушиваясь к голосу на другом конце линии. – Да, в умеренно трезвом виде,– продолжал он.– Я дал ему немного виски. Могу ли я ему доверять, и если да, то до какой степени? Он снова прислушался, затем поблагодарил Камерона и пожелал ему спокойной ночи. – Вы получаете карт-бланш, мистер Шейн. Судя по его словам, я могу вручить вам хоть все судно с потрохами, но пока что я воздержусь от этого. Итак, каковы ваши намерения? Через полчаса Шейн спустился в трюм «Куин Элизабет», катя перед собой низкую тележку на колесах. Огромное пещерообразное пространство было слабо освещено электрическими лампочками, свисавшими со стальных стропил. Закрыв за собой массивную дверь, Шейн принялся за поиски «бентли». В руке он держал мощный подвесной фонарь. Место, отведенное для стоянки машин, было забито ими до отказа, словно парковочная площадка в деловой части крупного города. Каждая машина была укреплена тормозными клиньями и прихвачена за полуось к палубе защелкивающейся стальной скобой. Шейну пришлось пробираться между тесно стоявшими рядами и переходить от ряда к ряду по бамперам. Отыскав «бентли», он посветил в салон и увидел красную табличку с именем доктора Литтла, прикрепленную к рулевому колесу. Машина подозрительно низко просела на задние колеса. Шейн наклонился, чтобы взглянуть на бензобак. Яркий луч его фонаря осветил пространство под ближайшими машинами. Наклонившись ниже, он уловил краешком глаза какую-то движущуюся тень. Он резко обернулся, светя перед собой, но не увидел ничего подозрительного. Тогда Шейн направил свет фонаря в другую сторону, продолжая смотреть в том направлении, где ему почудилось движение. Одна из теней заметно шевельнулась. Шейн быстро лег на пол и увидел мелькнувшую в луче света пару ног в мужских ботинках. Человек стоял за несколько рядов от него, в дальнем конце скопления машин. Выпрямившись, Шейн увидел неясные очертания его фигуры. Он с силой метнул фонарь вперед. Прокрутившись несколько раз, фонарь ударился о переборку и погас. В это время Шейн уже бежал параллельно мужской фигуре, отделенной от него темной массой машин. Полутьму прорезала яркая вспышка. Эхо выстрела гулко разнеслось в замкнутом пространстве. Выстрел был дан наугад, чтобы показать Шейну, что они имеет дело с вооруженным человеком. Шейн нырнул в темное укрытие за переборкой. Дверь, к которой стремился убегающий человек, была, тускло освещена. Незнакомец явно пытался скрыться, не позволив Шейну увидеть его лицо. Шейн пригнулся и побежал в направлении двери к тому месту, где стояла тележка. Нащупав ручку тележки, он с лязгом вывалил на пол нагруженные на нее инструменты. Прозвучал еще один выстрел. Шейн подобрал с пола накидной гаечный ключ с длинной ручкой, вскочил на тележку и с силой оттолкнулся ногой от переборки. Тележка понеслась вперед. Шейн был удивлен скоростью, с которой он ехал. За несколько секунд он пересек слабо освещенный участок, врезался в следующую переборку, развернул тележку и снова оттолкнулся ногой, взяв курс на бегущую фигуру. Он увидел белую рубашку, копну темных волос, мелькнуло бледное лицо. Человек внезапно высоко подпрыгнул, вытянув ноги в гимнастическом пируэте, и Шейн на скорости проскользнул под ним. В следующее мгновение Шейн соскочил с тележки, перекатился по полу, привстал и швырнул гаечный ключ. Литая стальная трубка ударила человека между лопаток. Тот покачнулся, едва удерживаясь на ногах, но сумел сохранить равновесие и секунду спустя исчез за дверью. Подбежав к двери, Шейн увидел абсолютно пустой служебный коридор. Он остановился и прислушался, затем закрыл дверь и прислонил к ней пустой мусорный контейнер так, чтобы крышка контейнера упала от малейшего толчка. Шейн вернулся к тележке. Одно колесико заклинилось, но в остальном тележка осталась исправна. Снова нагрузив тележку инструментами, Шейн покатил ее между рядами автомобилей. Капитан Стэкпул предоставил Шейну право выбрать в мастерской любое оборудование, которое ему понадобится. Среди множества инструментов была и рабочая лампа с многометровым электрическим шнуром. Отыскав розетку, Шейн подключил лампу к сети. Он открыл крышку багажника, вынул запасное колесо и откинул резиновый коврик. С каждой минутой рассказ Литтла представлялся Шейну все более правдоподобным – по крайней мере, та его часть, которая относилась к «бентли». Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться в том, что болты, прикреплявшие бензобак к шасси, были недавно отвинчены, а затем завинчены снова. Чтобы добраться до гаек, Шейну пришлось приподнять заднюю часть домкратом и лечь на пол. Гайки откручивались легко. Увидев, как сжаты рессорные пружины заднего моста, Шейн пришел к заключению, что бензобак должен быть необычно тяжелым. Упершись спиной в пол, он толкнул бензобак вверх обеими руками. Емкость немного подалась вверх, но вытащить ее при помощи физической силы было невозможно. Шейн вытащил четыре домкрата из багажников ближайших автомобилей, укрепил их под углами бензобака и принялся поочередно подкачивать каждый угол. Временами он вылезал из-под машины посмотреть, насколько продвинулась работа. Крышка бензобака была на дюйм длиннее и шире, чем сам бак, из-за фланца, крепившегося к корпусу болтами. Выступ крышки был отрезан с помощью газовой горелки, а затем приварен заново. Сварной шов покрывала маслянистая пыль, но осветив бак мощной 150-ваттной лампой, Шейн без труда разглядел его. На работу осталось три часа, и Шейн сомневался, что уложится в этот срок. Он отсоединил шланг бензопровода и слил бензин из бака в большую канистру. Оценив размер бака, он осмотрел автомобили, стоявшие по соседству и выбрал «олдсмобиль» последней модели. На красной табличке в «олдсмобиле» стояло имя владельца и его адрес в местечке Корал-Гэббз, южном пригороде Майами. Бензобак подходил по форме и размерам, неудобство состояло лишь в ином расположении крепежных болтов. Сами болты основательно приржавели, и Шейну пришлось повозиться с ними. Из-за недостатка свободного места перенос бензобаков превратился в адский труд. Бак «олдсмобиля» после отсоединения и слива бензина вышел наружу сравнительно легко, но работа по установке его на место бензобака из «бентли» потребовала часа мучительных усилий, перемежаемых проклятиями. Чтобы вынуть бензобак из багажника «бентли», Шейн приспустил домкраты. Когда он выдергивал последний инструмент, машина резко подалась вбок и прочертила глубокую царапину на крыле соседнего «ягуара». Посветив в открытую горловину бензобака, Шейн убедился, что места для бензина в нем почти не осталось. В нескольких сантиметрах от верхней крышки поблескивало фальшивое дно. Перед тем, как погрузить бензобак на тележку, Шейн просунул в отверстие маленький прямоугольный предмет, герметично запаянный в пластик. Это было миниатюрное передающее устройство из набора спасательных средств, предназначенных для аварийных шлюпок на «Куин Элизабет». Каждые тридцать секунд устройство издавало короткий пульсирующий сигнал. Батареи были рассчитаны на двое суток, а радиус действия, как подозревал Шейн, не превышал десяти миль. Устройство было снабжено длинным проводом. Оставив провод свисающим снаружи, Шейн с неимоверными усилиями поднял бензобак и положил его в багажник «олдсмобиля». Крышка бака оказалась на четверть дюйма шире проема. Шейн прибегнул к помощи ацетиленовой горелки, вырезав полоску стали, и тяжелый бак скользнул на место. Затем Шейн просверлил новые отверстия для двух болтов. Перед тем, как присоединить шланг бензопровода, он пропустил провод под днищем автомобиля и обмотал его конец вокруг внутренней части антенны. Закрепив оба бензобака, он подсоединил бензопроводы и залил бензин. Он вернулся в свою каюту на рассвете, принял душ, переоделся и уселся возле телефона, ожидая звонка.

ГЛАВА 6

Телефон зазвонил, когда Шейн уже собрался сам набрать номер. – Я звонила час назад, вас еще не было,– сказала Анна.– Я уже начала беспокоиться. – Как Литтл? – Спит, хотя сон вряд ли пойдет ему на пользу,– она понизила голос.– Я нашла в его чемоданчике какие-то ампулы. Не могу понять, что на них написано. – Избавьтесь от них. – Нам нужно поговорить. Можно мне прийти к вам в каюту? – Нет, оставайтесь с ним. Нам нужно быть предельно осторожными. Я наткнулся на кого-то в трюме, и, похоже, этот человек тоже верит рассказу Литтла. Он дважды стрелы в меня, а я не мог ответить. Незадолго до этого кто-то проник ко мне в каюту и вынул пули из моего револьвера. Вот такие новости. Оставайтесь в каюте и никому не открывайте. – Если вы хотите напугать меня, Майк, то вы преуспели,– дрожащим голосом сказала Анна. – Вот и отлично. Я проделал кое-какую работу в трюме; возможно, она окажется полезной. Литтлу сейчас как никогда нужна удача; правда, он и сам знает об этом. – Вы не можете рассказать поподробнее? По крайней мере, я бы немного успокоила его. – В дело вовлечено уже слишком много народу. Как только Литтл сойдет на берег, то сразу же попадет под наблюдение. Я не хочу, чтобы меня видели рядом с ним, и чем меньше он будет