«ШЕРХАН» ПРОТИВ ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО СКАТА

ПРОТИВ ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО СКАТА

Борис РЯБИНИН

Глава 1

— Где же ты, голубчик, изволишь пропадать? Этот вопрос, заданный недовольным тоном главой частного розыскного бюро "Шерхан" Павлом Ивановичем Житковым, был адресован сотруднику означенного бюро Сергею Крылову, появившемуся на пороге кабинета своего начальника, который, впрочем, уже второй день был и его кабинетом, с черным сложенным зонтом в руках. Мелкие и крупные капли, падающие с зонта на ковровое покрытие, позволяли предположить, что погода в это октябрьское утро была дождливой. Крылов — высокий, атлетического сложения тридцатилетний мужчина с аккуратной курчавой бородкой — был не очень пунктуален. Его шефа это огорчало. — А что, разве я опоздал? — обиженно спросил Крылов. — На целых шесть минут, — возмущенно подтвердил Житков, демонстративно выставив перед собой руку с часами. — Это ерунда, — примирительно махнул рукой Крылов, снимая плащ и вешая его в шкаф. — Для ремонта унитазов это, может быть, и ерунда, — возразил Житков, намекая на то, что на предыдущем месте работы Крылов был управляющим ремонтно-строительной конторой, — да и то сомнительно. А для сыщика такая непунктуальность недопустима. — Хорошо, изживем постепенно, — не стал спорить по пустякам Крылов, усаживаясь за свой стол, расположенный рядом со столом Житкова. — Может, кофейку сообразим? А то я, признаться, что-то продрог сегодня. Погода просто мерзопакостная. — Ставь воду. — Опять я? — удивился Крылов, неохотно вылезая из-за стола. — Мог бы и сам поставить, раз ты первым заявился. — Я не намерен таким образом поощрять нарушителей трудовой дисциплины, — решительно отрезал Житков. : Крылов вышел в небольшой предбанник, где, как это в принципе планировалось, но практически еще не было реализовано ввиду временных финансовых трудностей, должна была сидеть симпатичная и трудолюбивая секретарша, желательно блондинка. Там же размещалось оборудование и ингредиенты для приготовления кофе. — Какие у нас сегодня планы? — спросил Крылов, появляясь вскоре на пороге с двумя большими дымящимися чашками в руках. — Есть кое-что, — ответил Житков, кивком головы поблагодарив коллегу за кофе, — работенка как раз для тебя. — Сложная и опасная? — оживился Крылов. — Скорее простая и абсолютно бестолковая, — равнодушно пояснил Житков, — но делать ее придется именно тебе, я занят другим делом. — Подробней можно? Крылов был разочарован, но старался скрыть это, проявив деловитость и собранность. — Скоро будут тебе подробности, — пообещал Житков, в очередной раз взглянув на часы. — Кого-нибудь ждем? — Да. Сейчас придет заместитель управляющего страховым обществом "Орион". У нас с ними договор на проведение расследований в тех случаях, когда возникают сомнения в правомерности выплаты страховой премии. — И что? Возникли какие-то сомнения? Житков скептически пожал плечами: — На первый взгляд, да и на второй тоже… Впрочем, случай вполне банальный. Единственное, что необычно, а для "Ориона" еще и крайне неприятно, это размер страховой премии. — И какова же она, если не секрет? — Какие могут быть секреты от нас. Триста тысяч долларов. : Крылов присвистнул. — Вот-вот, — кивнул головой Житков, — засвистишь тут. — А мы что с этого будем иметь? — Ну, вообще-то мы работаем из пяти процентов от сэкономленной суммы. — А если ничего не сэкономим? — Тогда получаем оговоренную в контракте небольшую фиксированную оплату. — Значит, есть смысл постараться? — Стараться всегда есть смысл, но в данном случае, как мне кажется, "Орион" хватается за соломинку. Дело ясное, как дважды два. — Это твоя хваленая интуиция говорит? — Нет, здравый смысл. — А что же интуиция? — Молчит, зараза. Заместитель управляющего страховым обществом "Орион" оказался гораздо пунктуальнее Крылова. Когда наручные электронные часы Крылова пропищали, сигнализируя, что сейчас ровно девять часов утра, на пороге офиса возникла шарообразная фигура невысокого, абсолютно лысого мужчины лет шестидесяти в мокром темно-сером плаще. В руке он держал такую же мокрую шляпу. — Привет бойцам невидимого фронта, — хрипловатым приятным баритоном приветствовал он хозяев, помахав в воздухе шляпой. — Здравствуйте, Василий Тихонович, — с неподдельным радушием приветствовал вошедшего Житков, вставая из-за стола, — снимайте ваш мокрый плащ, я его повешу на плечики. Выполнив обещанное, Житков представил своего нового сотрудника: — А вот тот самый специалист, который будет непосредственно заниматься вашим делом, — Крылов Сергей Игоревич. — Можно просто Сергей, — вставил Крылов, пожимая протянутую ему пухлую, но крепкую ладонь. — Ягодин, — коротко представился страховой магнат и сел на предложенный ему стул. — Кофе хотите? — предложил Житков. Ягодин едва уловимо поморщился: — Я уже пил сегодня. А кофе не водка, много не выпьешь. У тебя чего-нибудь покрепче нет? Промок весь, как бы не простудиться, — пояснил он, обращаясь к Крылову, пока Житков доставал из сейфа початую бутылку коньяка. — А вы чего ж? — удивился Ягодин, обнаружив, что на столе появился только один стакан. — Нам еще рановато, — сухо пояснил Житков, — дел много. — А я, пожалуй, выпью, — храбро заявил Крылов, не обращая внимания на осуждающий взгляд начальника и доставая стакан из собственного стола. — И правильно, — одобрил Ягодин, щедро наливая в стаканы из почти полной бутылки, — о здоровье нужно заботиться неустанно. Вот за него и выпьем. — Ты, Серега, в курсе дела? — поинтересовался Ягодин, сделав мощный глоток. — Пока только в самых общих чертах. — Тогда слушай сюда. В двух словах дело выглядит так: пару недель назад к нам обращается известный предприниматель пятидесяти пяти лет от роду и выражает желание застраховать свою жизнь от несчастного случая на весьма круглую сумму. Мы, естественно, такое намерение можем только приветствовать. Заключаем договор, он выплачивает первый взнос и через десять дней погибает, как последний идиот, от удара током при входе в троллейбус во время дождя, на глазах и на руках у двух десятков свидетелей. Каково? — А-а, я что-то слышал, — вспомнил Крылов, допив содержимое своего стакана, — вернее, в газетах читал. Его фамилия, кажется, Криволапов? — Кривопалов, — поморщившись, уточнил Житков, — ты себе больше, пожалуйста, не наливай. — Это еще почему? — возмутился Ягодин. — Я, например, еще хочу, а один я принципиально не пью. Он взял бутылку и, держа ее на весу, спросил у Житкова: — Тебе наливать? Соглашайся, пока не поздно. — Ладно, — махнул рукой Житков, — выпью. Не хочу, чтобы мой сотрудник шатался при ходьбе в рабочее время. А так ему меньше достанется. Усмехнувшись, Ягодин тремя экономными движениями разлил остатки коньяка в три стакана. Причем, как заметил Крылов, уровни жидкости в стаканах изумительным образом совпадали. Чувствовался не просто талант, но хорошая школа и солидная практика. — Ну, вернемся к Кривопалову, — предложил он. — Насколько я понимаю, вы что-то подозреваете? Ягодин грустно посмотрел на Крылова тускло-серыми, выцветшими от времени глазами и печально произнес: — Сынок, я подозреваю самое страшное. Что мне придется отдать эти триста тысяч баксов. Эти ужасные подозрения терзают меня, как черти грешную душу, попавшую в ад. Поэтому я искренне надеюсь, что ты мне поможешь. За что я и предлагаю выпить. А также за ваши премиальные, которые повышаются до десяти процентов. Отсалютовав собеседникам стаканом, он выплеснул его содержимое себе в рот, ничуть не изменясь в лице. — Хорошо, но что такое мы можем обнаружить в этом деле, что избавит вас от необходимости платить деньги? — Я же сказал, — терпеливо пояснил Ягодин, — что застрахован он был от несчастного случая. Если обнаружится, что это было убийство или самоубийство, то это в корне меняет дело. — Вы мне вот что объясните, Василий Тихонович, — вступил в разговор Житков, — почему вы не застраховали его от умышленного убийства? Понятно, что страховать от самоубийства бессмысленно. Но убийство? Я не понимаю. — А чего тут понимать? Он сам не захотел. И правильно сделал. Профессия предпринимателя сейчас у нас очень опасна. Соответственно высоки и взносы за такую страховку. Овчина не стоит выделки. — Странный он, однако, избрал способ для самоубийства, если, конечно, это именно самоубийство, — заметил Крылов. — Не более странный, чем способ убийства, в том случае, если это убийство, — живо возразил Ягодин. — Да, — задумчиво согласился Житков, — замаскировать самоубийство под несчастный случай гораздо легче, чем убийство. Ведь в этом случае жертва сотрудничает с людьми, заинтересованными в ее смерти. Если, конечно, такое сотрудничество вообще имеет место. — Кстати, о заинтересованности, — вспомнил Крылов, — кто является получателем страховой премии? — Молодая вдова, Юлия Тарасовна, — ответил Ягодин. — Сколько ей? — Двадцать восемь. — Давно они поженились? — Полтора года назад. Наступила короткая пауза, которую прервал Крылов: — А почему, будучи достаточно богатым, чтобы страховаться на триста тысяч баксов, он ездил на троллейбусе? Ягодин усмехнулся: — Я вот тоже не бедный, во всяком случае, пока не выплатил эту проклятую страховку, однако к вам также приехал на троллейбусе. Причины для этого могут быть самые разные. Не хочу их даже называть. Но что касается финансового положения покойного, то в последнее время оно стало далеко не блестящим. И незадолго до своей гибели он продал одну из двух своих машин — "шестисотый" "Мерседес". На другой — "Фольксвагене" — в основном ездила его жена. — А что по этому поводу думает милиция? Ягодин кивнул головой на Житкова: — Я думаю, что про милицию твой шеф тебе лучше меня расскажет. Ее, в отличие от меня, несчастный случай вполне устраивает. А единственное, что она умеет делать безупречно и виртуозно, так это увиливать от работы. Чем вы, собственно говоря, и пользуетесь. Еще есть вопросы? Переглянувшись, оба сыщика отрицательно помотали головами. — Что ж, — подытожил Ягодин, поднимаясь со стула, — вопросов у вас нет, коньяка тоже. Пора уходить. Когда что-нибудь появится — звоните. — Вы имеете в виду вопросы? — простодушно уточнил Крылов. — Почему? Коньяк тоже хороший повод для звонка. — Сейчас куда? В контору? — спросил Житков, подавая клиенту не успевший высохнуть плащ. — Нет, домой. Как говорится, с утра выпил — день свободен. Сегодня без меня обойдутся. Я думаю, вам излишне напоминать, что всю добытую в ходе следствия информацию, если таковая, разумеется, появится, следует сообщать мне, и только потом мы будем совместно решать, как поступить дальше. Житков утвердительно кивнул головой. Помахав на прощанье шляпой, Ягодин, тяжело ступая, вышел из офиса.

***

— С чего же мне начать? — спросил Крылов, когда дверь за Ягодиным закрылась. — С покупки в ближайшем ларьке нескольких пачек жевательной резинки попахучей. Жевать ее тебе придется до вечера, чтобы не дышать алкоголем на тех людей, с кем ты будешь общаться. — А с кем мне придется общаться? — Во-первых, вот тебе телефон следователя районной прокуратуры Виктора Владимировича Черных. Он ведет это дело. Скажешь, что ты от меня. Я с ним уже договорился. Пока они это дело не прикрыли, а все к этому идет, он тебе, чем сможет, будет помогать. А когда прикроют, квалифицировав инцидент как несчастный случай, то, наоборот, — будет мешать изо всех сил: ворошить закрытые дела для них — нож острый, тут Ягодин прав. Кстати, с этого момента вдова будет иметь право на получение страховой премии. Во-вторых, после разговора с Черных будешь действовать по обстановке. Встречаемся здесь в пять часов вечера и утром в девять, как обычно. Только без опозданий. Договорились? — Договорились. — Тогда разбежались. Время не ждет.

Глава 2

Следователь Черных, несмотря на свою фамилию, оказался ярко выраженным блондином лет около тридцати двух, не более. Он принял Крылова в здании районной прокуратуры, в своем кабинете, который, судя по количеству столов, делил с тремя, в данный момент отсутствующими, коллегами. Как и предсказывал Житков, он проявил полную готовность предоставить информацию о ходе следствия взамен на обещание сообщить ему все, что сможет накопать Крылов, в чем лично он, Черных, очень сомневается. Тем не менее он выложил на свой стол тощую папку и сказал: — Садитесь за любой свободный стол и изучайте. Можете только читать, выписки делать нельзя. Много времени это не займет. Будут вопросы — задавайте. Я пока поработаю с другими бумагами. Крылов последовал этим указаниям, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и скрипом перьевой ручки следователя Черных. Знакомство с материалами следствия, как это и предсказывалось, не заняло много времени. Оно могло быть и еще короче, но, помня предупреждение Черных, Крылов кое-что запомнил наизусть. Память у него была хорошая, если не сказать больше. Через двадцать минут у него сложилось следующее представление о случившемся две недели тому назад: Александр Алексеевич Кривопалов покинул офис в десять тридцать и в сопровождении своего личного секретаря, Евгения Олеговича Семко, направился к остановке троллейбуса, чтобы отправиться на нем к зданию арбитражного суда, где ровно в одиннадцать часов должно было состояться слушание дела, в котором Кривопалову предстояло выступать в качестве ответчика. До суда было четыре остановки, что не могло занять более десяти минут; так что запас времени у них был достаточный. В руках Кривопалов нес свой "дипломат" с документами по делу. У Семко также был "дипломат" и, кроме того, большой зонт — в это время шел дождь. Зонт был один на двоих: его размеры это позволяли. Подойдя к остановке, они остановились, стоя под зонтом — дождь усилился. Народу было немного — человек шесть-семь. Когда подошел троллейбус и несколько человек из него вышли, Кривопалов вышел из-под зонта и направился ко входу. Семко несколько отстал, складывая зонт; между ним и Кривопаловым оказалось два-три человека. Когда Кривопалов занес ногу на подножку троллейбуса, держась рукой за поручень, раздался щелчок и, практически одновременно, крик и визг. Кривопалов упал на мокрый асфальт, сжимая в руке ручку своего "дипломата". Рядом с ним, роняя авоськи, опустилась на колени, а потом повалилась на бок пожилая женщина в полуобморочном состоянии; она одновременно с Кривопаловым пыталась войти в троллейбус через другую половинку задней двери. Подбежав к шефу, Семко с чьей-то помощью оттащил его от троллейбуса под навес остановки и, попросив вызвать "Скорую помощь", попытался, как мог, оказать пострадавшему первую помощь. Но все было бесполезно. Приехавший минут через шесть врач "Скорой", повозившись еще минут десять, констатировал смерть Кривопалова от электротравмы. Помимо Кривопалова и упавшей в обморок, но вскоре пришедшей в себя пожилой женщины, удар током различной силы ощутили еще три человека. Троллейбус был отбуксирован на стоянку ГАИ и через день подвержен технической экспертизе. Акты экспертизы были также аккуратно подшиты к делу. Суть их кратко сводилась к следующему: хотя техническое состояние троллейбуса было далеко не идеально, никакой неисправности, могущей привести к поражению пассажиров электрическим током, на момент исследования обнаружено не было. Однако, с другой стороны, комиссия не может утверждать, что такового не было в момент происшествия. Оторвавшись от дела, Крылов слегка кашлянул, стараясь привлечь внимание углубленного в работу следователя. — Прочитали? — поинтересовался тот, подняв глаза на Крылова. — Прочитал, — вздохнув, подтвердил он. — И какое впечатление? — Наверное, такое же, как и у вас: ловить тут нечего. Следователь удовлетворенно хмыкнул, но, внезапно посерьезнев, вкрадчиво уточнил: — А Житков что по этому поводу думает? Как ни печально было это для Крылова, но ему стало совершенно ясно, что его собственное мнение следователя Черных интересует чрезвычайно мало, если вообще интересует. А вот мнение бывшего полковника Житкова его интересует, и даже очень. — Житков думает примерно то же самое, — уныло сообщил Крылов. Кажется, теперь Черных был совершенно удовлетворен. — Значит, будем считать, что на этом все закончено? — Ну нет, — вяло возразил Крылов, — еще немного поработаем. — Понимаю. Необходимо проявить рвение перед страховой компанией? — ехидно ухмыльнулся Черных. Крылов молча развел руками, показывая, что пасует перед глубокой осведомленностью собеседника. — Ну хорошо, — подвел итоги следователь, — мне сейчас не до этого, по другому делу сроки поджимают. Так что дня три у вас есть. А потом буду готовить постановление о прекращении дела. Надеюсь, что наш договор остается в силе: если что- нибудь найдете — я должен об этом знать. — Само собой, — подтвердил Крылов, пожимая протянутую на прощанье руку следователя Черных.

***

Выйдя из здания прокуратуры, Крылов достал блокнот и аккуратно записал то, что выучил в кабинете следователя: имена и адреса всех свидетелей и участников инцидента на троллейбусной остановке. После этого остановил такси, решив нанести визит главному инженеру трамвайно-троллейбусного управления — ТТУ. К счастью, сделать это оказалось гораздо проще, чем он ожидал. Не прошло и часа, проведенного в оживленных личных переговорах с охраной и телефонных — с секретаршей, как Крылов оказался в просторном, но отнюдь не блещущем роскошью кабинете главного инженера ТТУ — пожилого нервного еврея в мятом пиджаке и в съехавшем набок галстуке. Главного инженера звали Моисей Маркович. Без лишних предисловий — о цели визита он уже был осведомлен секретаршей — Моисей Маркович ткнул пальцем в ближайший к нему стул: — Присаживайтесь, молодой человек, но имейте в виду, через пять минут у меня совещание. Какой у вас ко мне интерес? — Видите ли, Моисей Маркович, я представляю интересы страховой компании в деле о несчастном случае, если вы помните, с Криволаповым… — С Кривопаловым, молодой человек, — поправил Моисей Маркович, осуждающе глянув на Крылова поверх спущенных на кончик носа очков, что вообще-то было довольно далеко от глаз. — Еще бы мне не помнить! Если вы, молодой человек, думаете, что у нас в городе каждый день кого-то убивает током при входе в троллейбус, то вы большой оптимист. — Почему оптимист? — удивился Крылов. — Потому что в таком случае я не сидел бы в этом кабинете уже десять лет, а сидел бы примерно такой же срок, но совершенно в другом месте. Вы меня понимаете? — Теперь понимаю. — Замечательно! А теперь постарайтесь, чтобы и я вас наконец понял. — Я читал протокол технической экспертизы троллейбуса, подписанный в том числе и вами. Там говорится примерно следующее: на момент обследования дефектов, которые могли бы привести к трагическим последствиям, не обнаружено, но не исключено, что они могли быть в момент происшествия. — И что из этого? — Сам не знаю. Не могли бы вы пояснить, что, собственно, здесь имеется в виду? К этому времени Крылову стало совершенно ясно, что лазить за словом в карман Моисею Марковичу нет никакой необходимости. Тем не менее после его вопроса Моисей Маркович задумался на целых две секунды. — Прежде чем отвечать на ваш вопрос, молодой человек, — наконец задумчиво начал он, — хотелось бы знать, на что, собственно, я могу рассчитывать в смысле понимания ответа. Позвольте полюбопытствовать, у вас есть верхнее образование? — Да, по образованию я инженер-строитель. — Прелестно! Инженер-строитель. Вы знаете, мой сын — Моня, тоже по образованию инженер-строитель. Когда он окончил институт — это было давно, лет пятнадцать назад, — то вызвался строить нам дачу. Когда я увидел, что у него получилось, я ему сказал: "Моня, я надеюсь, что эта халабуда — последнее, что ты построил в своей жизни". После этого я устроил его в торговлю. — А что с дачей? — Живу там летом. А что делать? Не ломать же ее? Это нанесло бы мальчику душевную травму. Я уже молчу о расходах, которые нанесли бы душевную травму моей жене. Потом нужно будет строить новую, а где гарантия, что она будет лучше? Моня был не самый плохой студент на своем факультете. Но каждую ночь я жду, что эта дача упадет нам на голову. — Я вам сочувствую. — Душевно тронут. Теперь я представляю, как с вами разговаривать. Я вам буду отвечать так, как сделал бы это, если бы передо мной сидел мой сын Моня. Вы не против? — Нет, конечно. — Прелестно. Хорошо еще, что кроме нас здесь никого больше нет. — Почему? — насторожился Крылов. — Вы расскажете что-то секретное? — Боже упаси! Какие секреты? Просто со стороны это будет выглядеть так, будто я дружески беседую с идиотом. — Что же, Моня, по-вашему, идиот? — обиделся за неведомого коллегу Крылов. — В том, что касается электротехники, — вне всяких сомнений, — убежденно подтвердил Моисей Маркович, — а в торговле, напротив, он, как выяснилось, неплохо соображает. — Ну хорошо, — сдался Крылов, — рассказывайте как идиоту. — Прелестно. А теперь я задам вам вопрос: почему на мокром полу вас сильнее ударит током, чем на сухом, если вам взбредет в голову дикая мысль ухватиться за провод под напряжением? — Потому что вода проводит ток. — Прелестно. Вы совершенно правы. А теперь представьте себе троллейбус под проливным дождем. Представили? — Легко. — Прелестно. Представьте далее, что какая-то маленькая струйка протекла через микроскопическую трещину в изоляции между, например, корпусом троллейбуса и токоведущей частью. Представили? — Представил. — А теперь попытайтесь представить, что произойдет, когда кто-то замкнет своим телом этот самый корпус на землю. Представили? — Его ударит током. — Прелестно. Но это даже Моня знает. Я спрашиваю, что произойдет не с телом, а со струйкой в трещине. — А что с ней произойдет? — Я не знаю, что с ней произойдет, я не господь бог, но я могу догадаться, что с ней может произойти. — И что же с ней может произойти? — А что вообще, по-вашему, происходит с телами, по которым течет ток? — Они нагреваются. — Браво! И что дальше? — Струйка может вообще испариться! — Гениально! Если бы вы не переменили профессию, как и мой сын, я, пожалуй, рискнул бы заказать вам перестройку дачи. Крылов смущенно потупился. — Итак, — продолжал Моисей Маркович, — что мы имеем на выходе? Мы имеем убитый труп и внешне абсолютно исправный троллейбус. Мы можем мерить ток утечки, сопротивление изоляции и всякие другие умные вещи, и все будет в порядке. — До тех пор, пока в трещину опять не попадет вода? — Именно, мой юный друг. — А нельзя ли ее найти и устранить? — Это в вас заговорил голос вашей новой профессии, мой дорогой следопыт. Но, как, воз, можно, вы изволили обратить внимание, троллейбус — это такая довольно большая штука. Однако если у вас есть пара лет свободного времени, чтобы облазить с микроскопом все возможные места появления трещинки, а у вашей страховой компании хватит глупости и денег, чтобы оплатить вашу тягу к исследованиям и простой троллейбуса, то вполне вероятно… — Понял, Моисей Маркович. Еще один вопрос, если вы не возражаете. — Валяйте, у вас еще минута. — Насколько мне известно, дистиллированная вода не проводит электрический ток. Почему же дождевая вода, попавшая в трещину… — Вы когда-нибудь слышали про кислотный дождь? — прервал Крылова Моисей Маркович, уловив суть вопроса. — Слышал, конечно. — Так если вы думаете, что с неба вам на голову падает дистиллированная вода, то вы гораздо больший оптимист, чем прилично быть в вашем возрасте. На самом деле вам на голову и нам на троллейбусы падает сильно разбавленная, но все же кислота. И она прекрасно проводит ток и, попутно замечу, разъедает краску, что буквально разоряет наше управление. Поэтому — мой вам совет — не ходите под дождем без зонтика или хотя бы без головного убора. В это время на столе зашипело переговорное устройство, и секретарша сообщила, что люди на совещание прибыли. Крылов встал: — Спасибо, Моисей Маркович, за полезную беседу, передавайте привет Моне. — Э-э, — грустно протянул тот, пожимая Протянутую руку, — Моня уже пятый год живет в Израиле. И как вы думаете, чем он там занимается? — Неужели строительством? — Точно, — удивился Моисей Маркович, — как вы догадались? Нет, — он одобрительно покачал головой, — вы далеко не такой простофиля, каким кажетесь на первый взгляд.:. ; . Крылов покинул кабинет главного инженера ТТУ, будучи полностью удовлетворенным визитом: помимо интересующей его информации, он получил еще и комплимент.

Глава 3

Покинув словоохотливого главного инженера ТТУ, Крылов направился к ближайшему из замеченной им на противоположной стороне улицы вереницы телефонов-автоматов. Дождь уже кончился, и временами из-за туч проглядывало солнце, чего не случалось вот уже целую неделю. В намерения Крылова входило посещение вдовы погибшего предпринимателя, но он далеко не был уверен в том, что его примут с распростертыми объятиями. Вдове не было никакого резона содействовать расследованию, единственной целью которого, как нетрудно было догадаться, было лишить ее страховой премии. Тем не менее долг обязывал хотя бы попытаться пообщаться с ней. Собственно говоря, все это расследование проводилось по этой же причине. Беседа с главным инженером ТТУ не привнесла в этом смысле ничего нового; несчастный случай оставался самой вероятной причиной гибели злополучного коммерсанта. Второй длинный гудок был прерван проникновенно-бархатным приветливым контральто: — Алло. — Здравствуйте. — Добрый день. — Могу я услышать Юлию Тарасовну? — Да, это я. — Моя фамилия Крылов. Я сотрудник частного розыскного бюро "Шерхан". В данный момент я представляю интересы страховой компании "Орион". Крылов решил, что необходимо сразу открыть карты, дабы в дальнейшем избежать возможных упреков в вероломстве. — Другими словами, вы проводите собственное расследование трагического происшествия с моим мужем? Голос вдовы ни на йоту не уменьшил своей доброжелательности и бархатистости. Он только приобрел немного тихой грусти; то ли по безвременно почившему мужу, то ли по бесполезно затрачиваемым сотрудниками "Шерхана" усилиям. — Что-то вроде этого, — почти извиняющимся тоном подтвердил Крылов. — Но это скорее — простая формальность. — И чем же я могу быть вам полезна? — Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Если вы, конечно, не возражаете. — Нисколько не возражаю. Напротив, я заинтересована в том, чтобы все возможные сомнения в абсолютной законности выплаты страховки были рассеяны. Когда вы хотите со мной встретиться? — Чем быстрей, тем лучше. — Приезжайте прямо сейчас. Адрес знаете? — Знаю. — Я предупрежу охрану. — Я буду через полчаса. — Жду. Вдова повесила трубку.

***

Квартира Кривопаловых располагалась в одном из домов, построенных в последнее время на тихих улочках центра города специально для очень состоятельных людей. Крылов знал, что стоимость квартир в таком доме очень высока, но видеть своими глазами, что они из себя представляют, ему еще не доводилось. Сидящий в подъезде охранник читал "Экспресс-газету". При появлении Крылова он нехотя оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на визитера. — Я к Кривопаловой, — коротко бросил ему на ходу Крылов, направляясь к лифту по ковровой дорожке. — Простите, как ваша фамилия? — спросил охранник, вставая со стула. — Крылов. — Четвертый этаж, — лаконично проинформировал его успокоенный страж, возвращаясь к чтению. На четвертом этаже было всего две квартиры. Крылов подошел к той, на которой красовался нужный ему номер, и нажал на кнопку звонка. Юлия Тарасовна Кривопалова была очень хороша собой. Он понимал, что пятидесятитрехлетние богачи, как правило, не женятся на дурнушках, но то, что он увидел, превзошло все его ожидания. Первое, что он заметил, после того как дверь открылась, это большие зеленые глаза, время от времени скрывавшиеся за опахалами длинных ресниц. Мгновением позже он понял, что глаза являются составной частью красивого, чуть скуластого лица, обрамленного густыми темно-каштановыми, слегка вьющимися волосами. Пухлые ярко-красные губы безупречной формы разошлись в приветливой улыбке и явили миру набор белоснежных, влажно блеснувших зубов. Длинный мягкий шерстяной джемпер с глубоким вырезом, надетый, как показалось Крылову, прямо на голое тело, позволял любоваться верхней частью глубокого ущелья, являющегося неотъемлемой частью великолепного горного пейзажа под названием "бюст". Джемпер, как ни длинен он был, все же далеко не достигал колен. И то, что он оставлял открытым, сделало бы честь любой звезде кордебалета. На ногах Юлии Тарасовны были мягкие домашние туфельки, опушенные заячьим мехом. В целом весь ее туалет наводил на мысль о тщательно продуманной небрежности. — Господин Крылов? — Хозяйка первой не выдержала затянувшейся паузы. — Да! Простите. Еще раз здравствуйте, — наконец опомнился и смутился Крылов. — Здравствуйте. Проходите же. Хозяйка приветливо показала рукой, куда именно нужно двигаться растерявшемуся посетителю, явно довольная произведенным впечатлением. Короткий коридор привел их в просторную, богато меблированную гостиную, где Крылов крайне осторожно присел на изящное и хрупкое на вид канапе. Вопреки его опасениям, канапе не только не сломалось, но даже не скрипнуло под немалой тяжестью его тела. "Интересно, а двоих эта штука выдержит?" — мелькнула в его голове странная мысль. Сама хозяйка, изящно подобрав ноги, села в низкое кожаное кресло прямо напротив гостя. — Не желаете что-нибудь выпить? — с любезной улыбкой спросила она. — Нет, спасибо, — мужественно отказался Крылов. Только в детективных романах советской писательской школы милиционеры отказываются от предлагаемой им в рабочее время выпивки, а лица, ведущие частное расследование, напротив, пьют с утра до вечера. В жизни обычно все как раз наоборот. И это понятно: с милиционером, пьяным или трезвым, граждане обязаны общаться — выбора у них нет. Частный детектив такой привилегией не обладает. А граждане, как правило, не очень любят тех, кто раньше них напивается. Это Житков популярно и энергично объяснил ему сегодня утром после ухода Ягодина. — Тогда задавайте ваши вопросы, господин Крылов. Кстати, как вас по имени-отчеству? — Сергей Игоревич. — Очень приятно. Если хотите курить, пожалуйста, курите, не стесняйтесь, — хозяйка указала на стоявшую рядом с канапе на низком столике пепельницу с несколькими окурками и пачку длинных коричневых сигарет. — Я и сама много курю, к сожалению. — Спасибо, закурю с большим удовольствием, — поблагодарил Крылов, доставая из кармана пачку сигарет "LM". Закурив, он задал свой первый вопрос: — Юлия Тарасовна, извините за прямоту, но позвольте вас спросить. Не было ли у вашего мужа оснований для самоубийства? — Что?! Вдова была настолько изумлена вопросом, что даже привстала с кресла. Потом она опять откинулась на его спинку и громко рассмеялась. Крылов терпеливо ждал ответа. — Простите меня, ради бога, — наконец обрела хозяйка возможность говорить, — я, признаться, ожидала чего угодно, только не этого вопроса. Напрягая фантазию перед вашим визитом, я могла предположить, что вы попытаетесь обвинить меня в убийстве моего мужа с целью завладения наследством и страховой премией. Но додуматься до того, что человек может покончить с собой путем простой посадки в городской троллейбус, я, конечно, не смогла. Извините, — Вы напрасно извиняетесь, — спокойно пояснил Крылов, — вопрос, конечно, на первый взгляд несколько странный… — Мягко говоря, — вставила Юлия Тарасовна. — Согласен. Но это только на первый взгляд. Вы сейчас поймете. Способ самоубийства мы в данный момент вообще не обсуждаем. Было бы желание, а способ можно изобрести самый невероятный. Поэтому я вас и спросил об основаниях. Если их нет, то и говорить не о чем. А если есть, то можно заняться и способом. Но никак не ранее. — Понимаю, — посерьезнела вдова. — Могу вам совершенно определенно ответить: для самоубийства у моего мужа не имелось совершенно никаких причин. А самое главное, мой муж по складу характера был не таким человеком, чтобы кончать жизнь самоубийством. Даже и при наличии каких угодно причин для этого. Это просто исключено. — Понимаю, — легко согласился Крылов. — Тогда переходим к следующему вопросу. Скажите, пожалуйста, Юлия Тарасовна, кто является наследником вашего покойного мужа? — Что касается имущества, то наследников трое: я и двое его взрослых детей от первого брака. Завещания, насколько мне известно, муж не оставил. А что касается страховки, то все причитается мне. Таковы условия страхового договора. Больше вопросов у Крылова не было. Да и эти вопросы, честно говоря, были им высосаны из пальца. Главной целью его визита было личное знакомство с вдовой. И, поскольку эта цель была достигнута, он, распрощавшись и оставив визитную карточку, с легким сердцем покинул гостеприимный дом Юлии Тарасовны.

Глава 4

— Ну, как успехи? Житков поджидал Крылова, сидя за своим столом с дымящейся чашкой кофе в руке. — А мне кофе положен? — В общем, это станет ясно после того, как ты отчитаешься о проделанной сегодня работе. Но я привык доверять людям. Поэтому сварил и на твою долю. Загляни в кофеварку. — Ну, так что? — повторил свой вопрос Житков, после того как его сотрудник уселся за свой стол с чашкой в руках. — Общее впечатление — пустой номер. Я полагаю, что это для тебя не сюрприз. — Это даже хорошо. Я считаю, что одного сюрприза в день вполне достаточно. — А что, сегодня уже был? — Признаюсь, повышение нашего гонорара господином Ягодиным до десяти процентов меня сильно удивило. — К сожалению, у меня складывается впечатление, что он почти ничем не рискует. — Понимаешь, в чем дело, — флегматично пояснил Житков, — если у тебя что-то не получилось по каким-то объективным причинам, то это — судьба. А на судьбу не обижаются. Однако если ты мог что-то сделать, но не сделал этого по собственной глупости или нерасторопности, то это очень обидно. В данном случае я не успокоюсь, пока не буду уверен на сто пятьдесят процентов, что здесь все чисто. Нет, — подумав, уточнил он, — пожалуй, этого мало. Процентов на триста, никак не меньше. — Ну хорошо, — вздохнул Крылов, — тогда слушай. Самым подробным образом он пересказал шефу события сегодняшнего дня. Тот внимательно слушал, задавая время от времени уточняющие вопросы. Когда Крылов закончил, в комнате воцарилась тишина. Житков задумчиво крутил в руках пустую чашку. — Ты что? На кофейной гуще гадаешь? — не выдержал наконец Крылов. — Что? Да нет, — очнулся Житков, — размышляю. — Давай вместе поразмышляем. — Давай. — С чего начнем? — Это самое простое. Начать необходимо с предположения, что это не был несчастный случай. Все остальное нас просто не интересует. Я называю этот метод расследования "сыскной реализм". — По аналогии с социалистическим реализмом? — догадался Крылов, вспомнив уроки литературы в средней школе. — Да. Некоторые вещи, по каким-либо причинам нас не устраивающие, мы считаем как бы не существующими в природе. — Давай начнем с этого, — охотно согласился Крылов, — а что дальше? — А дальше ясно, что если его ударило током от троллейбуса, то это — несчастный случай. — Нас это не устраивает. — Точно. Но то, что погиб он именно от электротравмы, — факт установленный. — Значит, исходим из того, что током его ударил не троллейбус. Тогда что? — А с чем он еще соприкасался в этот момент? — С другими пассажирами. — Правильно. И кое-кого из них тоже тряхнуло, но не так сильно. — Здорово! Значит, это не его ударило от одного из пассажиров, а, наоборот, они пострадали от Кривопалова, рикошетом? — Именно так, в соответствии с нашим методом. — Но, кроме как со своей одеждой и "дипломатом", он больше ни с чем не соприкасался. — Одежду пока оставим на самый крайний случай… А вот "дипломат" может представлять интерес. — В каком смысле? — А ты припомни, что говорится об этом "дипломате" в протоколах опроса свидетелей, которые тебе дал Черных. — Что он был зажат в руке Кривопалова и пришлось применять некоторые усилия, чтобы освободить его из уже мертвой руки. — А что там же говорится о второй из пострадавших — пожилой женщине? — Она упала в обморок. — Правильно. Но что она держала в руках? — Авоськи с продуктами, которые попадали на асфальт. — Вот видишь! — торжествующе воскликнул Житков. — Что? — Разницу. — Какую? — Крылов был озадачен и не понимал радости собеседника. — Почему-то у женщины авоськи падают на землю, а Криволапов… — Кривопалов, — мстительно поправил Крылов. — Неважно.., а Кривопалов зажимает "дипломат" в руке. Почему? — И почему же, по-твоему? — Тебя когда-нибудь током било? — неожиданно спросил Житков. — Сильно никогда. Так, по мелочам. — Меня тоже по мелочам. Но однажды я присутствовал при том, как один наш милиционер на дежурстве схватился за неисправный электрочайник под напряжением. — И что с ним стало? — Его трясло, как отбойный молоток, но бросить ручку чайника он не мог, пока мы не выдернули шнур из розетки. Руку свело судорогой. — Жив остался? — Остался. Только заикался недели две. Потом постепенно прошло. — То есть ты хочешь сказать, что Кривопалова убил его собственный "дипломат"? — Больше нечему. — А как пострадали остальные пассажиры? — Представь себе, что "дипломат" сработал в тот момент, когда Кривопалов прикоснулся свободной рукой к троллейбусу. Тогда часть напряжения попадает на его корпус и удар получат те, кто дотронулся до корпуса рукой или встал одной ногой на подножку, как эта женщина. Только рука Кривопалова зажимает "дипломат", как источник тока, а женщина роняет авоськи, поскольку они таковыми не являются. Логично? — Логично. Но что потом стало с этим хитрым "дипломатом"? — А вот это нам и предстоит выяснить. Если это было убийство, как я склонен предполагать, а не замаскированное самоубийство, то рядом должен был находиться тот, кто привел "дипломат" в действие. — А затем, возможно, и заменил "хитрый" "дипломат" на обычный — по виду точно такой же. — Верно. И если этот хитрый "дипломат" уже уничтожен, то доказать что-то будет чрезвычайно сложно. Поэтому завтра с утра вплотную займешься секретарем покойного. Как его там? — Семко Евгений Олегович. — Наезжай на Евгения Олеговича поплотней. Явно напирай на "дипломат". Может быть, он задергается и сделает какую- нибудь глупость. Я буду тебя подстраховывать и постараюсь проследить, что он будет делать после того, как ты уйдешь. Понял? — Чего тут не понять. — Тогда на сегодня все. Завтра утром встречаемся здесь и уточняем детали. Только прошу без опозданий.

Глава 5

Семко, высокий сухощавый брюнет лет двадцати четырех, ждал Крылова, как это и было условлено по телефону, на своем рабочем месте — в приемной перед пустующим теперь кабинетом ныне покойного шефа. Он не производил впечатления волевого сильного человека. Более того, он заметно нервничал. Хмуро поздоровавшись, Крылов сел в предложенное ему кресло и без предисловий спросил, глядя прямо в глаза собеседнику: — Господин Семко, меня интересует, в сущности, только один вопрос: где "дипломат", который держал в руках ваш шеф в момент своей гибели? Семко слегка побледнел. — Что вы сказали? — неуверенно переспросил он. — Вы прекрасно слышали, что я сказал. Где "дипломат"? — Я не понял сразу, о чем, собственно, речь, — начал оправдываться Семко. — А где тот "дипломат", я, ей-богу, не знаю. Наверное, у его жены. Но точно не скажу. Крылова интересовали не столько слова, которые произносил Семко, сколько его общая реакция. Он заметил, что тот сумел взять себя в руки, но глаза Семко все же затравленно бегали. — Расскажите подробнее, что происходило с этим "дипломатом" после гибели вашего шефа. — После того как тело Кривопалова увезли в морг, я взял "дипломат" и привез его сюда, в .контору. Вот, собственно, и все. — Кому вы его передали? — Заместителю и компаньону покойного — Виктору Степановичу Бутлеру. — Вы открывали его? — Нет. Виктор Степанович открыл его сам в моем присутствии. — Зачем? — Мы хотели убедиться в том, что все бумаги, касающиеся очень важного процесса, по поводу которого мы, собственно, и должны были ехать в арбитражный суд, находятся в целости и сохранности. — Так оно и оказалось? — Да. — Значит, вы вернулись в контору с двумя "дипломатами"? — Почему вы так решили? — после мгновенного замешательства ответил вопросом на вопрос Семко. — В материалах следствия отмечено, что из конторы вы оба вышли с "дипломатами" в руках. Разве это не так? — Да, — нехотя согласился Семко, — я действительно вернулся в контору с двумя "дипломатами". Только я не понимаю, какое это имеет значение. — А мне кажется, что прекрасно понимаете, — с нескрываемой угрозой в голосе произнес Крылов, добросовестно выполняя директиву своего многоопытного шефа. Семко, ничего не ответив, отвел глаза в сторону. — Могу ли я поговорить с Виктором Степановичем Бутлером? — после небольшой паузы поинтересовался Крылов. — Попробуйте, — пожал плечами Семко, — его кабинет напротив. — Вы пока не уходите? — Нет, я буду здесь. Кивнув, Крылов отправился к Бутлеру. К сожалению, Бутлер срочно куда-то уехал десять минут назад. Об этом Крылову сообщила его секретарша — улыбчивая веснушчатая блондинка по имени Оля, которой он представился как частный детектив. — Очень жаль, — пробормотал Крылов, узнав эту новость. — А что вы хотели? — доброжелательно поинтересовалась девушка, видимо, питая немотивированное уважение к экзотической профессии посетителя. — Может быть, я смогу вам помочь? — Может быть, — согласился Крылов. — Вы не присутствовали случайно в тот момент, когда Семко вернулся в контору после гибели Кривопалова? — Конечно, я была здесь, — подтвердила Оля, в ужасе широко раскрыв серые глаза, — это был просто кошмар! — А вы не обратили внимания, у него было что-нибудь в руках? — Конечно, обратила, — уверенно ответила Оля. — У него в руках было два одинаковых "дипломата". — Одинаковых? — удивился Крылов. — Вы, Оля, не ошиблись? — Нет, — так же уверенно подтвердила она, — один его собственный, а другой Кривопалова. У них были одинаковые "дипломаты". — И давно они обзавелись одинаковыми "дипломатами"? И почему? — Точно не скажу, но не больше месяца. А почему, не знаю. Может быть, случайно. — И потом он, конечно, открыл только один из них. А именно, "дипломат" своего шефа, — многозначительно изрек Крылов, пытаясь эффективностью дедуктивного метода произвести на симпатичную секретаршу такое же впечатление, как хитроумный Шерлок Холмс на простоватого доктора Ватсона. И сел в лужу. — Вот и нет, — возразила Оля, озадаченно посмотрев на сконфуженного сыщика, — он сказал, что всегда их путает, и открыл первый попавшийся. Оказалось, что это его "дипломат"… — И что же там было? — глубокомысленно уточнил Крылов, стараясь загладить свой промах. — Бумаги, бутерброды в пакете.., не помню точно… — Хорошо, продолжайте. — Потом он открыл другой "дипломат", и они с Виктором Степановичем убедились, что все документы на месте. — Спасибо, вы мне очень помогли. — Пожалуйста, мне не трудно. — А где сейчас "дипломат" Кривопалова? — У его жены. Мы с Женей Семко сложили в него кое-какие личные вещи покойного, и я передала все это ей. — Скажите, пожалуйста, как называется ваша фирма? — "Букинвест". — А что это значит? — "Бу" значит Бутлер, "ка" — Кривопалов, "инвест"… — "Инвест" я знаю. — Тогда все, — она мило улыбнулась. — Оля, а вы не могли бы дать мне свой телефончик? — Служебный или домашний? — быстро спросила она и покраснела. — Оба, если можно. — Я не даю свой телефон женатым мужчинам, — заявила Оля, испытующе посмотрев на Крылова. — Тогда все в порядке, я не женат, — уверенно ответил тот. И, помолчав, добавил: — Уже. Оля молча написала на взятом со стола листке бумаги два номера и протянула листок Крылову. — Еще раз спасибо. Вот, и вы возьмите на всякий случай, — он протянул девушке свою визитку. — Может быть, припомните что-нибудь интересное. А может быть, вам понадобятся услуги частного детектива. Буду рад вам помочь. — Спасибо. — А может быть, просто так позвоните, я. еще больше буду рад. — Нет уж, — твердо ответила Оля, — тогда лучше вы сами позвоните. Очевидно, те, кто ее воспитывал, придерживались строгих правил. И это ему понравилось.

***

Вернувшись в комнату напротив, Крылов задал Семко еще один вопрос: — Евгений Олегович, как получилось, что у вас с шефом были абсолютно одинаковые "дипломаты"? — Совершенно случайно, — спокойно ответил Семко, — я свой купил в магазине. А где шеф взял свой — я не знаю. Было похоже на то, что к этому вопросу он приготовился заранее.

***

Житков сидел в своей машине — видавших виды "Жигулях" шестой модели — так, чтобы держать под наблюдением вход в контору и стоявший за углом "Опель" Семко. Пока он особенно не напрягался, зная, что Семко не выйдет из здания раньше, чем Крылов, и читал газету. Крылов открыл дверцу машины, когда газета была практически прочитана. — Ну что, — спросил Житков коллегу, складывая газету, — припугнул канцелярскую крысу? — Все, как договаривались. Парень струхнул изрядно. — Расскажи подробней. Крылов начал рассказывать. Когда он дошел до конфуза с секретаршей Бутлера, Житков злорадно рассмеялся: — Значит, не удалось девчонке пыль в глаза пустить? Нечего выпендриваться на работе. — Да черт с ней, с девчонкой! Я не пойму, что это за история с "дипломатами". Вроде все как мы и предполагали — два одинаковых "дипломата". Только оба без всяких секретов. Чемоданы как чемоданы. Если только девчонка не врет. — А чего ей врать? Просто эти ребята немного хитрей, чем мы думали. "Дипломатов" было не два, а три. — Зачем? — А как иначе? Кривопалов знает, что у них с Семко "дипломаты" одинаковые. Семко берет с собой "дипломат" с секретом и в подходящий момент меняется с Кривопаловым… — А если бы тот вздумал заглянуть в него? — То обнаружил бы, например, что "дипломат" заперт на замок с шифром. А Семко тут же заявил бы, что, наверное, "дипломаты" перепутались, и на этом инцидент был бы исчерпан до следующего подходящего момента. Так что Семко тут ничем не рисковал. — Ну и что дальше? — А дальше, когда "дипломат" сработал, появился некто третий с "дипломатом" Семко. В суматохе, возникшей около тела, этот третий забирает у Семко хитрый "дипломат" и оставляет взамен его собственный, с бутербродами. Вот и все. Имеется труп и два заурядных "дипломата", которые Семко всем охотно демонстрирует. — Хитро задумано. — Не то слово. Замысел почти гениальный. И знаешь, в чем его главное достоинство? — В "дипломате"? — Нет, это техника. Она важна, но не сама по себе. Главное в организационной простоте и устойчивости к непредвиденным обстоятельствам. Осложнения на любом этапе приводят просто к временной отсрочке. Даже если бы Кривопалов не умер от разряда, то наверняка и сам бы не понял, что его трахнуло током. "Дипломаты" меняются по этой же схеме, и все шито- крыто. — И что же будем делать? — Я тебе говорил, что если "хитрый" "дипломат" уничтожен, то доказать что-либо будет почти невозможно. Однако мой личный опыт говорит о том, что почти никогда ничего не идет точно по плану. Так что будем идти по следу до конца. — Используя Семко? — Именно. То, что у него рыло в пуху, мы установили. Но он либо куплен, либо запуган. Чтобы искать доказательства, нужно выяснить — кто за ним стоит. Кто этот третий. Жаль, что мы не можем узнать, кому он сейчас звонит. А звонит он наверняка. Но по телефону подробности не расскажешь; максимум, что можно сделать, — это договориться о встрече. А поскольку вопрос горячий, то встреча не за горами. Главное теперь — не упустить Семко. Но я не думаю, что это будет невыполнимой задачей. Он — не более чем банальный дилетант. А мы как-никак профессионалы. Последнюю фразу Житков произнес, ехидно улыбнувшись, но Крылов этого не увидел. Нечто несравненно более важное приковало его внимание: на пороге появился Семко. — Паша! Вот он! — слишком громко закричал Крылов. — Вижу, не ори, — спокойно отреагировал Житков, заводя двигатель. Семко затравленно оглянулся по сторонам и быстрым шагом направился к своей машине. С места Семко рванул так, что, выезжая на дорогу, едва не столкнулся с отчаянно вильнувшим "Запорожцем". Высунувшийся из окна пассажир "Запорожца", не стесняясь в выражениях, высказал все, что он думает о водителе "Опеля". Его можно было понять. На крыше "Запорожца" была закреплена чудом избежавшая падения почти новая стиральная машина. ; — Молодец, Серега, здорово ты его припугнул, — одобрительно заметил Житков, устремляясь в погоню. Он вел преследование умело, приближаясь к "Опелю" там, где был велик шанс потерять его из виду, и удаляясь, чтобы не привлекать внимания, там, где сворачивать ему было некуда. Семко уверенно ехал в какую-то хорошо известную ему точку города. Вскоре его "Опель" выехал на широкую трассу проспекта 50 лет Октября, где остановился во втором ряду перед красным сигналом светофора. Житков остановился в том же ряду через три машины сзади. Когда загорелся зеленый свет, машины первого и третьего ряда дружно тронулись в путь. Машины же их ряда почему-то стояли. Постояв без движения некоторое время, водители сначала разразились воплями клаксонов, а затем, осознав бесполезность этой меры, стали вклиниваться в появившиеся окна первого и третьего рядов. Житков сделал то же самое и, медленно проезжая мимо "Опеля" в третьем ряду, увидел то, чего ожидал и боялся увидеть: Семко сидел, уткнув голову в руль. В его левом виске виднелось маленькое черное отверстие. Правое стекло было густо забрызгано чем-то красным. Прибавив газ, Житков проехал мимо. — Не понял, Паша. Что случилось? — удивленно спросил Крылов. — А то, что мы с тобой, Серега, оказывается, не профессионалы, а самодовольные и недалекие чайники, — с горечью и злостью ответил Житков. — Ну ничего. Первый тайм мы сыграли один-один. Уходим на перерыв.

Глава 6

— Итак, Серега, давай подведем итоги. — Давай. Только, может быть, ты все-таки присядешь? Крылов сидел за своим столом, на котором были разложены куски купленной по дороге пиццы и чашки с кофе; друзья решили немного перекусить. Житков, который никак не мог успокоиться, нервно прохаживался по ковровому покрытию офиса. — Сейчас сяду. Все равно кофе еще горячий, Нет, ты понял, что произошло? — Чего не понять? Кто-то сделал Семко дырку в голове. Обычное дело по нынешним временам. Не он первый, не он, к сожалению, последний, — хладнокровно ответил Крылов, откусывая кусок пиццы. — Это да, — досадливо поморщился Житков. — Но я не о том. Вернее сказать — это видимая часть явления. А каковы его последствия для нас? Каков краткосрочный и долгосрочный прогноз перспектив этого дела? — Для меня это совершенно очевидно, — уверенно заявил Крылов, прожевав пиццу и отхлебнув из чашки. — Ну-ка, ну-ка! Поделись, — заинтересовался Житков, остановившись перед столом. — Мой краткосрочный прогноз состоит в том, что ты будешь пить холодный кофе, а долгосрочный — что ты будешь грызть остывшую и засохшую пиццу. — Что-то у меня аппетит пропадает, стоит мне вспомнить, как неважно выглядел наш общий знакомый, господин Семко, во время последней встречи, — поморщился Житков, подсаживаясь тем не менее к столу. — Хотя, когда я вижу, с каким удовольствием ты это поедаешь, аппетит ко мне опять возвращается. — Можешь смотреть на меня сколько хочешь, — великодушно разрешил Крылов, принимаясь за второй кусок. Несколько минут они провели в молчании, расправляясь с пиццей. Первым, как и следовало ожидать, покончил со своей порцией Крылов. — Может быть, нам все-таки следует рассказать об этом следователю Черных? — спросил он, продолжая начатый еще в машине разговор. Житков молча и энергично покачал головой. Более аргументированно он возразить не мог вследствие того, что его рот был занят пережевыванием последнего куска пиццы, оказавшегося несколько великоватым. Пользуясь этим обстоятельством, Крылов продолжил обоснование своей точки зрения: — Имей в виду, что Черных дал нам три дня на это дело. Завтра, в крайнем случае послезавтра, он выносит постановление о смерти Кривопалова в результате несчастного случая, и, как ты сам говорил, все на этом закончится. Сообщив ему об убийстве Семко то, что мы уже знаем, можно, по крайней мере, уговорить его пока не делать этого. — Не уговорим, не надейся, — сумел наконец вступить в диалог окончивший трапезу Житков. — Ты помнишь, что я тебе говорил о методе сыскного реализма? — Конечно, помню. — Так вот, смею тебя заверить, Черных им прекрасно владеет. — Ну и что? — А то, что это для нас связь убийства Семко со смертью Кривопалова совершенно очевидна, а для него ее просто не существует. — Это почему? — А потому, что убийство Семко произошло в другом районе города. И Черных оно вообще не касается. Если он эту связь признает, то признает тем самым, что Кривопалов тоже убит. И вместо одного плевого постановления он получит два мертвых висяка, потому что наверняка убийство Семко всучат ему же. Чтобы не очень-то высовывался. Он и не высунется. Потому что он реалист. — Сыскной? — Обыкновенный. Постсоветский. — Что же, выхода вообще нет? — Почему нет? Есть. Если мы придем к нему не с голыми идеями, а с фактами, именами и доказательствами, то он с удовольствием возбудит уголовное дело. Раскрыть такое изощренное убийство видного в городе человека, да попутно и еще одно, — это полезно для карьеры любого следователя. Так что идти нам к нему пока не с чем. А два дня — большой срок. За это время нужно постараться все это добыть. — Ну хорошо, — вынужден был согласиться Крылов, — тебе с горы виднее. С чего начнем искать добычу? — А с того, с чего и нужно было начать. С серьезной разработки подозреваемых. С наскоку у нас, к сожалению, не получилось. Не на тех напали. — И кто же у нас подозреваемый? — А сам-то ты как думаешь? — А черт ее знает. Кто только сейчас кого и за что не убивает. Должники заказывают кредиторов, чтобы долги не отдавать; кредиторы убивают несостоятельных должников, чтобы другим неповадно было; заместители мочат директоров, чтобы продвинуться по службе; жены нанимают киллера для мужа, на его же, кстати, денежки, чтобы не возиться с разводом… Словом, наблюдается полное падение нравов. Попробуй догадайся, кому этот Кривопалов не угодил. — Да, но у нас есть одна зацепка. Для того чтобы убить по любой из тех уважительных причин, которые ты совершенно справедливо перечислил, нет нужды городить огород с электрифицированным "дипломатом". Разумнее просто нанять киллера, и дело с концом. А тот ничего сложнее винтовки с оптическим прицелом использовать, разумеется, не будет. — А если денег нет? — Голубчик. Люди, у которых нет денег, обычно сводят счеты кухонными ножами в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести и засыпают в обнимку с трупом, поддерживая на высоком уровне статистику раскрытия тяжких преступлений на радость следователю прокуратуры Черных и его разучившимся работать коллегам. Это не наш контингент. — Тогда остается только безутешная вдова — Юлия Тарасовна, нацелившаяся на страховку в триста тысяч баксов. Именно ей выгодно представить убийство как несчастный случай. — Похоже на то, — согласился Житков, — вот ею мы теперь и займемся. — Я с удовольствием ею займусь, — хихикнул Крылов, — только что-то она мало похожа на злодейку-убийцу. — Сережа, — устало вздохнул Житков, — если бы все замышляющие убийство были похожи на убийц, то наш друг Черных остался бы совершенно без работы. — Хорошо. И что же мне с ней делать? — Навести ее. Я думаю, что она тебя с удовольствием примет. Порасспроси ее о "дипломатах" — откуда, мол, взялся "дипломат" ее мужа? Почему у Семко оказался такой же? Можешь намекнуть, что Семко причастен к смерти Кривопалова, но что она сама вне подозрений. Пока, во всяком случае. — И зачем это все? — Применим ту же тактику, что и к Семко… — И с тем же успехом? Житков развел руками: — Всякое возможно. Но у нас пока нет другого варианта. Я тебе еще раз повторяю: если они уничтожили "хитрый" "дипломат", то они практически неуязвимы. Особенно теперь, после ликвидации Семко. Хотя сама эта ликвидация, как ни цинично это звучит, — хороший признак. — Это еще почему? — Да все потому же. Если нет "дипломата", то нет нужды и убирать Семко. Он же не полный идиот, чтобы на себя наговаривать. А материальных доказательств нет и быть не может. Значит, что-то у них не сработало. Значит, вдова может задергаться. И мы этим должны воспользоваться. Усек? — Вполне. А ты чем займешься? — Воспользуюсь старыми ментовскими связями и попробую выяснить, что за птица эта вдова. Мне кажется, что она — женщина с прошлым. — Тебе машина понадобится? — Мне — нет, а тебе и подавно. — Это почему? — Потому что вдова, насколько я представляю, будет усиленно угощать тебя спиртными напитками. А я не хочу тратить время, вызволяя твои права из милиции. — Понятно. Слушай, а может быть, она меня и в постель потащит? — Размечтался. — Ну, все-таки. Теоретически ведь это не исключено? — Не исключено. — И что мне в этом случае делать? — Все, что не уронит репутацию частного розыскного бюро "Шерхан". — В каком смысле? — Никому и ни при каких обстоятельствах нельзя давать повод усомниться в том, что в "Шерхане" работают настоящие мужчины. — Ты зря мне это сейчас сказал. — Почему? — На меня будет давить груз ответственности. — Выпей на рюмку больше. Это поможет. Только не переусердствуй. — Хорошо. Я пошел. — Давай. Ни пуха ни пера. — К черту.

Глава 7

Вдова, как и предсказывал Житков, встретила Крылова весьма радушно. Он позвонил в ее дверь, как это и было условлено во время предварительного телефонного разговора, ровно в семь часов вечера, держа в руке маленький, но довольно дорогой букетик фиалок, купленный им в цветочном магазине после длительных колебаний. Радость, которую вдова проявила при вручении цветов, убедила его в том, что он в конце концов принял правильное решение. — О! Как это любезно с вашей стороны, Сергей Игоревич, — сияя улыбкой, воскликнула она, — я так люблю цветы, а мне, к сожалению, их так редко дарят. — Считайте это маленькой компенсацией за то, что я своими скучными расспросами буду отнимать ваше время. — Любая беседа приятнее, чем одинокое сидение перед телевизором, — грустно возразила вдова, увлекая Крылова в гостиную, — а отвечать на любые вопросы такого элегантного и любезного мужчины — просто наслаждение для бедной одинокой женщины. Замечание бедной одинокой женщины по поводу элегантности Крылова было не лишено оснований: готовясь к визиту, он надел свой лучший костюм и специально купленную для этого случая рубашку. Принимая душ, Сергей извел половину флакона шампуня, которого при обычных обстоятельствах ему хватало на два месяца. Сама хозяйка тоже не ударила в грязь лицом: на ней было блестящее сиреневое, облегающее фигуру вечернее платье с большим декольте, украшенным изящным бриллиантовым колье; в ушах сверкали бриллиантовые же сережки; ее макияж был безупречен, но губная помада отсутствовала. Усадив гостя на уже знакомое ему канапе, хозяйка предложила: — Сергей Игоревич, давайте выпьем. Сегодня я не принимаю никаких отказов. Я сомневаюсь, что вас ждут еще какие-то дела. "Житков был, как всегда, прав", — подумал Крылов, а вслух сказал: — Сегодня и я не собираюсь отказываться. — Вот и замечательно! — просияла вдова. Подкатив передвижной заставленный разнообразнейшими бутылками, стаканами, а также корзиночками с орешками и конфетками бар, она спросила: — Что предпочитаете? — Коньяк, если можно. — Почему же нет? Будьте так любезны, налейте, пожалуйста, себе и мне вот из этой бутылки, — она указала на пузатую бутылку арманьяка. Крылов налил напиток в большие тюльпанообразные бокалы. — За ваше здоровье, — предложила хозяйка, поднимая свой бокал. — За ваше, — откликнулся гость, поднимая свой. — Когда же вы будете задавать ваши скучные вопросы? — игриво поинтересовалась Юлия Тарасовна, положив ногу на ногу и эффектно обнажив при этом круглое колено. Крылов, покосившись на колено, страдальчески вздохнул: — Как печально, что приходится вспоминать о скучных служебных обязанностях в такой романтической обстановке. Юлия Тарасовна лукаво улыбнулась и томно произнесла еще более низким, чем обычно, голосом. — Я вовсе не вынуждаю вас к этому. Можем поговорить о чем-нибудь другом. Или вообще помолчать. А свои вопросы вы можете задать в следующий раз. Я надеюсь, что эта наша встреча не последняя? — Меня будет мучить совесть, — извиняющимся тоном ответил Крылов. — А для следующего раза я придумаю что-нибудь другое. — Как хотите, — еще любезнее улыбнулась хозяйка. Обнаружив, что бокал опустел, Крылов поставил его на столик. — Юлия Тарасовна, вы не можете припомнить, при каких обстоятельствах появился у вашего мужа тот самый "дипломат", с которым он входил в троллейбус в момент своей гибели? — Не знаю, — хозяйка задумчиво пожала плечами, — наверное, он сам его покупал. Я как-то не обращала внимания на то, с чем он уходит на работу. Нет, — решительно закончила она, — ничего определенного на этот счет сказать не могу. — Очень жаль. Тогда мой следующий вопрос вообще теряет смысл. — Какой? — Как оказалось, что у вашего мужа и его секретаря были одинаковые "дипломаты"? — Да, действительно, — рассмеялась Юлия Тарасовна. — Ответить на этот вопрос я не смогу. Но почему вас это так заинтересовало? — Понимаете, в чем дело. Когда я стал выяснять подробности случившегося у господина Семко, то совершенно случайно разговор зашел об этих самых чертовых "дипломатах", будь они трижды неладны. И Семко вдруг ни с того ни с сего стал нервничать, путаться в ответах и все такое… — Извините, Сергей Игоревич, — прервала его хозяйка с любезной улыбкой — я вижу, что наши бокалы опустели. Не исправите ли вы это недоразумение? — С удовольствием! — воскликнул Крылов, хватая пузатую бутылку. — Продолжайте, прошу вас. — О чем то бишь я? — О Семко и "дипломатах". — Ах да. Но я, собственно, закончил. Если не считать одной детали… — Прежде чем вы перейдете к деталям, предлагаю выпить на брудершафт, — многозначительно предложила хозяйка. — Согласны? С этими словами она пересела с кресла на канапе, оказавшись совсем рядом с Крыловым и даже соприкоснувшись с ним горячим упругим бедром. Его слегка бросило в жар. — Конечно! — слегка охрипшим голосом согласился он. Скрестив руки, они дружно выпили жгучий ароматный напиток, высоко запрокидывая головы. Затем она взяла из его рук пустой бокал, вместе со своим поставила на столик и, обхватив его шею голыми руками, одарила страстным поцелуем в губы. Инициативу второго и третьего поцелуя Крылов взял на себя. И тоже получилось неплохо. — Ну, так что это за деталь, которую ты мне хотел сообщить? — полузакрыв глаза и медленно отстраняясь, страстным шепотом спросила хозяйка. — Деталь? Ах да, — вспомнил Крылов. — Мне неприятно тебе об этом говорить, но ты должна это знать. Сегодня днем неизвестным преступником выстрелом в голову убит Семко. Испуганно вскрикнув, Юлия Тарасовна всплеснула руками: — Как?! Почему?! Где? — На проспекте 50 лет Октября, в своей машине. Я думаю, это как раз связано с "дипломатом" твоего мужа. Наверное, он дал знать своим сообщникам о моем интересе к "дипломату" и за это поплатился жизнью. — Но при чем здесь этот идиотский "дипломат"? — взволнованно воскликнула вдова. Крылов пожал плечами: — Этого я и сам не знаю. Возможно, там лежало нечто, вызвавшее интерес какой-либо преступной группировки. Твой муж, кстати, не был связан с наркотиками? — Не говори ерунды, — испытующе глядя в глаза Крылову, спокойно ответила вдова, — мне кажется, ты насмотрелся детективных фильмов. — А как же, по-твоему, я должен учиться своей профессии? — Если это единственный источник твоего профобразования, то эти ребята зря потратились на патроны, убивая Семко. — Патрон, — коротко бросил Крылов. — Что? — Он был убит одним выстрелом. — Экономные ребята. Она одобрительно покачала головой. — И, что особенно должно тебя заинтересовать, меткие, — небрежно добавил Крылов. — Почему это должно меня интересовать? — насторожилась вдова. — Я так и не знаю, почему погибли твой муж и его секретарь, — драматически понизил голос Крылов. — Я не знаю также, нашли ли они в "дипломате" то, что искали, или их таинственные поиски будут продолжены. Вдова всхлипнула. То ли от слез, то ли от смеха. Крылов испытующе посмотрел ей в лицо. В этот момент она бросилась ему на грудь с криком: — Мне страшно! Сережа, ты думаешь, что меня тоже могут убить?! — Кто знает, что у них на уме, — глубокомысленно заметил Крылов, обнимая ее. — Я думаю, что лучше преувеличить опасность, чем недооценить ее. — Я боюсь! Я и раньше боялась оставаться одна в темное время, а теперь я просто в ужасе! — Не бойся, я с тобой. — А что мне делать, когда ты уйдешь? — Хорошо, — дрогнувшим голосом самоотверженно согласился Крылов, — я уйду, когда станет светло. — О-о! Как ты добр ко мне, — простонала вдова, еще крепче обвивая его руками. — Даже не знаю, как тебя благодарить. Впрочем, один способ я, кажется, знаю. Способ она действительно знала. И очень неплохо. И даже, как позже выяснилось, далеко не один. По ходу дела Крылов убедился, что пределы прочности канапе далеко превосходят самые смелые из его оценок. Вдова объяснила Сергею, озабоченному его, да отчасти и своей, сохранностью, что это антикварная вещь, чуть ли не мастера Гамбса. А в те времена мебель делали очень прочно. Впрочем, вскоре они перебрались в спальню, где их ждала вполне современная кровать размером с небольшой садово- огородный участок.

***

Крылов покинул вдову, как и обещал, не ранее, чем солнце поднялось над горизонтом. Он вышел из ее дома с чувством глубокого удовлетворения, как писали в свое время советские газеты, по другому, правда, поводу. Он был уверен, что частному розыскному бюро "Шерхан", в лице его директора, господина Житкова, не придется за него краснеть. Единственное, за что у означенного господина Житкова могли возникнуть к нему претензии, — так это за то, что он опять опоздал на работу. Мысленно перебирая в памяти прошедший вечер, Крылов не мог не отметить, что он прошел в виде импровизированного соревнования с вдовой по актерскому мастерству. И ему казалось, что в этом соревновании победил именно он. Но полной уверенности в этом у него, к сожалению, все-таки не было В руках он держал прихваченный с разрешения вдовы пустой "дипломат" ее покойного мужа. Теперь они будут, по крайней мере, знать, как выглядит то, что они так настойчиво ищут.

Глава 8

Вопреки ожиданиям, директор бюро не стал ругать Крылова за опоздание, правильно оценив ситуацию. — Ты что, прямо от нее? — с интересом спросил он, оглядев с ног до головы непривычно элегантного сотрудника. — Ага, — флегматично подтвердил тот совершенно очевидный факт. — Кофе пить будем? — Садись, я сам сварю, — заботливо предложил Житков. — Что-то вид у тебя усталый. — Всю ночь глаз не сомкнул, — подтвердил Крылов. — На отгул можешь не рассчитывать. На всю ночь я тебя к ней не посылал. — Я не мог уйти. Она боится темноты. — Ха-ха-ха! — раздельно произнес Житков, иронически улыбаясь. — А щекотки она не боится случайно? — Щекотки не боится, — честно признался Крылов. — Насколько я понимаю, она вообще мало чего боится. — С чего это ты взял? — А вот из этого самого, — Житков протянул большой, казенного вида конверт из плотной коричневатой бумаги. — Почитай на досуге, пока я кофе варю. В конверте Крылов обнаружил распечатку компьютерного файла следующего содержания:

Юлия Тарасовна Карпинская, родилась 17 мая 1968 года в городе Днепропетровске, УССР. В 1985 году, после окончания с золотой медалью средней школы в г. Днепропетровске, поступила на первый курс дневного отделения Московского института радиоэлектроники и автоматики (МИРЭА). По отзывам студентов и преподавателей, а также по объективным данным, положительно проявила себя в учебе и общественной работе: участвовала в художественной самодеятельности как артистка студенческого драмтеатра; избиралась членом институтского комитета ВЛКСМ. Активно занималась спортом: в 1987 г, выполнила норматив кандидата в мастера спорта по стрельбе из произвольного пистолета. В ноябре 1988 года была впервые задержана сотрудниками МВД в гостинице "Космос" за занятие проституцией. О чем был составлен протокол по установленной форме. В дальнейшем в течение 1988/1989 гг. было составлено еще 6 протоколов аналогичного содержания. По оперативным данным, в апреле 1989 г. Ю.Т. Карпинская была завербована как секретный внештатный сотрудник отдела контрразведки КГБ. В дальнейшем активно продолжала заниматься проституцией в различных гостиницах г. Москвы. Официально оформленных задержаний с апреля 1989 г, не зарегистрировано. Производственную и преддипломную практику проходила на режимном предприятии НПО "Алмаз" г. Москвы. В 1990 г. Ю.Т. Карпинская окончила МИРЭА, получив диплом с отличием. В 1990 — 1994 гг. многочисленные оперативные источники отмечают ее активное участие в криминальной группировке, базирующейся в Орехово-Борисове. Принимала личное участие в вооруженных конфликтах с соперничающими формированиями оргпреступности. После убийства в 1992 — 1993 гг. основных лидеров орехово-борисовской группировки их конкурентами Ю.Т. Карпинская в 1994 г, на короткое время опять вернулась к занятию проституцией, а затем вышла замуж за А.А. Кривопалова (после замужества приняла фамилию мужа) и выехала на постоянное место жительства по месту прописки мужа в г. Желтогорск. Подписи под документом не было.

— Ну, что? Какова штучка эта твоя вдова? — спросил Житков, ставя на стол две чашки с кофе. — А тебе, Сергей, просто повезло. — Это в чем же? — Получил бесплатно то, за что люди по сто баксов отстегивают. — Учти это как сэкономленные при расследовании средства. — Для этого тебе придется составить подробный письменный отчет. А мы с Ягодиным почитаем, что ты так долго у нее исследовал. — Это тайна следствия. И потом, я — джентльмен. — Боишься? Так и скажи. И правильно делаешь, что боишься. Юлии Тарасовне я бы не положил в рот пальца. — Ну, не стоит так преувеличивать опасность, — смущенно потупился Крылов, — в этом смысле мне сегодня пришлось доверить ей гораздо более важную часть тела, чем какой-то там палец. — Ну и как? — заинтересовался Житков. — Обошлось. — Сергей, — прочувствованно начал Житков, вставая со стула, — поверь, я не знал, что посылаю тебя на столь опасное задание. Если бы мы с тобой служили в милиции, я представил бы тебя к правительственной награде. Крылов взял со стола пустой конверт, разорвал его вдоль почти пополам и надел нижнюю часть на голову, как пилотку. Потом тоже встал, вытянулся по стойке "смирно" и, отдав честь, отчеканил: — Служу трудовому народу! Житков торжественно пожал ему руку и скомандовал: — Вольно! — Может быть, теперь попьем кофе, пока не остыл? — Не возражаю. Они сели допивать кофе. — А это что такое? — Крылов кивнул головой на кипу бумаг, лежащую на краю стола шефа. — Газеты, — последовал лаконичный ответ. — Что, мы собрались делать ремонт в офисе? — Хуже. Мы собрались их прочитать. — А-а, кажется, начинаю понимать. Когда я служил в армии, у нас это называлось политинформация. — Не угадал. — Тогда поясни. — Чуть позже. А что это за чемодан ты приволок? — Это "дипломат" покойного господина Кривопалова. — Тот самый? — Да, тот самый. — Ну-ка, ну-ка, давай как следует его рассмотрим. Внешний вид "дипломата" был самый заурядный. Темно-коричневый, свиной кожи, с шифровыми запорами на каждом из двух замков. Тем не менее Житков проявил неожиданный для Крылова интерес к его внешнему виду и даже достал для осмотра большую лупу из ящика своего письменного стола. — Ты прямо как Шерлок Холмс, — попытался съязвить Крылов. Однако на этот раз шеф не откликнулся на шутку. — Ты зря иронизируешь. Видишь эти металлические накладки на ручке? Он указал на две полоски желтого, в тон замкам, металла, укрепленные на боковых поверхностях кожаной ручки. — Вижу. — Мне кажется, что они добавлены сюда специально. Немного позже, чем был изготовлен сам "дипломат". — Действительно. Первый раз вижу, чтобы кожаную ручку отделывали металлом. Он и в руке менее приятен, чем чистая кожа, да и красоты особой не придает. — Вот именно. Но теперь-то нам понятно, для чего это сделано. — Чтобы обеспечить электрический контакт с рукой? — Очевидно. Некто покупает три одинаковых "дипломата" и всем им добавляет этот металл на ручку, чтобы они не отличались ни по внешнему виду, ни по ощущению в руке. — Пока все сходится. — Пока да. Вдова тебя приглашала заглядывать к ней? — озабоченно спросил Житков. — И очень настойчиво, — самодовольно подтвердил Крылов. — Это хорошо, — пробормотал Житков себе под нос. — Ты за меня, что ли, радуешься? — Да ты пойми, наконец, куриная голова! На тебя ей глубоко наплевать в данной ситуации. Ты ей нужен как источник информации. Если ты удачно, как ты говоришь, сыграл простофилю-сыщика, значит, она будет с тобой контактировать, отслеживая ситуацию, пока не найдется этот хитрый "дипломат". Или пока не станет ясно, что он никогда не найдется. Если бы она вчера вдруг узнала, что этот "дипломат", к примеру, сгорел, то на радостях вполне могла тебе чего-нибудь и откусить. — Так давай его искать, наконец! — Умные слова приятно слышать. А вот для этого мы и возьмемся за газеты. Сейчас я тебе все объясню. — Я надеюсь, — буркнул Крылов. — — Применяя метод сыскного реализма, исходим из того, что "дипломат" у вдовы пропал. И пропал непосредственно вскоре после убийства, пока она еще не успела его уничтожить. Вполне вероятно, что "дипломат" у нее попросту украли. Наиболее вероятно, что украли его из машины. Например, когда она, уезжая с места преступления, по какой-то причине ненадолго вышла из машины. Например, позвонить. Логично? — Логично. — К твоему сведению, существует целая категория воров, специализирующихся на кражах из автомобилей. Крадут, конечно, все, что плохо там лежит, но особо обращают внимание на всевозможные документы. А почему? — Понятно почему. Чтобы потом вернуть их хозяину за выкуп. — Правильно. А как с ним связаться? — Если данных в похищенных бумагах нет, то читают объявления в газетах. — Либо сами дают объявление, если не дождутся. Понял теперь, что искать? — Понял. Только ведь в том "дипломате" никаких бумаг не было? — Неважно. Не выкинул же он его на помойку. В любом случае, действуем по методу сыскного реализма. Давай за работу. Разделив кипу газет на две приблизительно равные стопы, они принялись за чтение.

Глава 9

Через два часа просмотр объявлений был закончен. Единственное объявление, привлекшее внимание сыщиков, было впервые опубликовано сразу в двух ежедневных газетах, вышедших через день после гибели Кривопалова. И повторялось ежедневно вплоть до сегодняшнего дня. Оно же было повторено в еженедельной газете бесплатных объявлений.

"Высокого темноволосого молодого человека, по ошибке взявшего коричневый "дипломат" из подвозившего его до улицы Садовой темно-зеленого автомобиля "Фольксваген", убедительно просят вернуть "дипломат" с его содержимым за очень крупное вознаграждение. Тел. 82-67-08, строго с 14 до 15 часов ежедневно".

— Думаешь, это то, что мы ищем? — спросил Крылов старшего товарища. — Думаю, что да. Если мне не изменяет память, Ягодин говорил, что вдова пользуется "Фольксвагеном". Не знаешь случайно какого он цвета? — Знаю, темно-зеленого. — Пока все сходится. — Но почему же этот молодой человек до сих пор не откликнулся на такое заманчивое предложение? — О! Это, я полагаю, самый пикантный момент в этом деле. Но об этом позже. Пока нужно срочно выяснить адрес, где стоит этот телефон. Житков пододвинул поближе телефонный аппарат и стал звонить своим милицейским знакомым. Через пять минут энергичных переговоров адрес стал известен. Это было совсем рядом с их офисом. Житков взглянул на часы: — Сейчас без десяти двенадцать. Думаю, что где-то начиная с половины второго нам неплохо последить за этой квартирой. Мне кажется, что у нас есть шанс увидеть там кое-кого из наших общих знакомых. Тем более что я знаком с вдовой только понаслышке. Просто сгораю от любопытства и желания взглянуть на нее хоть краешком глаза. — А чем займемся до этого? — Попробуем разыскать этого молодого человека с милой склонностью к случайному прихватыванию чужих вещей. — Думаешь, это так просто? — Если все обстоит именно так, как я это себе представляю, то больших сложностей не предвидится. — А как ты это себе представляешь? — Как ты думаешь, почему этот молодой человек до сих пор не объявился? — Газет не читает? — Вряд ли. Судя по всему, он — профессионал и своего не упустит. — Тогда почему? — Что-то мешает ему вступить в контакт с вдовой. — Но что? — Сам подумай. Какая причина чаще всего препятствует общению с окружающим миром молодым людям с отмеченными ранее склонностями? — Его посадили?! — Вполне вероятно. А поскольку его приметы и район, где он промышляет, нам теперь известны, то остается только поднять телефонную трубку и позвонить моему старому приятелю — начальнику Октябрьского райотдела милиции, Михаилу Петровичу Севостьянову. Что я сейчас и сделаю на глазах у изумленной публики. С этими словами он снял трубку и набрал нужный номер. — Алло, — быстро ответил хриплый бас полковника Севостьянова. — Здравствуй, Михаил Петрович, Житков тебя беспокоит. — А-а! Здравствуй, Павел Иванович, рад тебя слышать. — Как жив-здоров? — Твоими молитвами. — Уж я стараюсь. — А ты как на частных сыщицких харчах? — Жить можно, но сильно не разжиреешь — бегать много приходится. — Так это хорошо. А то я вот что-то полнеть стал. Может, ты меня к себе возьмешь? — Нет, Петрович. Уж больно у тебя вид грозный. Ты мне всех клиентов распугаешь. — Меня клиент и должен бояться. — Твой — да. Но у нас с тобой теперь разная клиентура. — Может, ты и прав, но, по-моему, немного страху нагнать никогда не помешает. — Боюсь, что немного у тебя не получается. Кстати о клиентах. Не попадался твоим ребятам дней шесть назад высокий черноволосый молодой человек, промышляющий в том числе кражами из автомобилей? — А-а, Роман Коблов, по кличке Шустрик. Ты его имеешь в виду? — Наверное. А что с ним? — Мои ребята из уголовного розыска взяли его с поличным на краже. Долго они его пасли. Но теперь с ним все ясно. Во всем сознался. Торопится быстрей попасть в зону. В СИЗО у нас, сам знаешь, не сахар. А что ты хотел? — Судя по всему, Шустрик недавно спер один очень нам нужный "дипломатик" из машины. У вас эта кража не зарегистрирована — потерпевший не обращался. Мне бы хотелось с этим Шустриком поговорить. Можешь ты мне по старой дружбе это устроить? — О чем разговор. Приезжай прямо сейчас, его как раз допрашивают. Пока ты едешь, я его припугну малость, чтобы память освежить. — Вот это, по-моему, как раз тот самый случай, когда нагнать страху не помешает. Я уже еду.

***

Встреча с Кобловым произошла прямо в кабинете полковника Севостьянова. Сам хозяин кабинета, посоветовав арестованному отнестись к пожеланиям Житкова максимально доброжелательно, тактично вышел из кабинета. Справедливости ради следует отметить, что помимо соображений тактичности, которые никогда не являлись для полковника категорическим императивом, выйти из кабинета его побудили достаточно прагматические соображения. Как официальное лицо он ничего не желал знать еще об одной краже, совершенной Кобловым; на его срок это повлиять не могло, а затянуть расследованное дело — запросто. В этом интересы полковника совпадали с интересами Коблова, что и было ему популярно объяснено непосредственно перед самым приходом возбужденных предчувствием скорого и успешного окончания расследования сотрудников "Шерхана". Таким образом, делу о похищении коричневого "дипломата" из автомобиля госпожи Кривопаловой, как, впрочем, и многим другим делам, суждено было навеки остаться скрытым от всевидящего ока официальной статистики. — Коблов, меня интересует коричневый "дипломат", похищенный тобой шесть дней тому назад из зеленого "Фольксвагена" на Садовой, — без обиняков начал Житков допрос вора, оказавшегося действительно и высоким, и черноволосым, и молодым. — А-а, — понимающе протянул тот, — понял, о чем это вы. Дело, значит, было так. Иду я себе по Садовой, ни о чем таком даже и не думаю. — О каком таком? — уточнил Житков. — О работе. Ей-богу, настроение было совершенно не рабочее. С утра шел дождь, кругом сыро, противно. Честно говоря, я шел в гостиницу, чтобы в тамошнем ресторане пропустить рюмку-другую да чего-нибудь пожевать. Я перед этим только встал. А живу я один, комнату снимаю в коммуналке. Соседи у меня — просто ужас какой-то… — Не отвлекайся, Коблов, — мягко, но настойчиво упрекнул Житков собеседника, — я, конечно, понимаю, что в СИЗО тебе сидеть скучновато, да и поговорить там, наверное, не с кем. Но поверь, дорогой, у нас жуткий напряг со временем. В следующий раз мы с тобой обязательно поговорим о твоих соседях. Договорились? — Как скажешь, начальник, — тяжело вздохнул Коблов. — Так на чем я остановился? — Что ты шел по Садовой по направлению к гостинице, — напомнил ему Крылов. — Точно, начальник. А одет я был, между прочим, в новое светлое кашемировое пальто…