«ШЕРХАН» ЛОЖИТСЯ НА ДНО

ЛОЖИТСЯ НА ДНО

Борис РЯБИНИН

Глава 1

— Валька, ты куда? На троллейбус? — Нет, пешком пройдусь. Его теперь не дождешься. Времени-то первый час ночи. Валентин помахал приятелям рукой и, повернув направо, в одиночестве пошел по неширокой, безлюдной, плохо освещенной улице, которая кратчайшим путем вела к его дому. Он шел быстрым, пружинистым шагом, слегка напевая себе под нос и размахивая в такт шагам полиэтиленовым пакетом, в котором лежали пара общих тетрадей и учебник по физике. Полсуток назад, погожим июньским утром, он вполне успешно, на пять баллов, сдал очередной экзамен в университете, где заканчивал первый курс физического факультета. После сдачи экзаменов почти всей группой они поехали на городской пляж, где прекрасно провели время, купаясь, загорая, играя в футбол и волейбол. К концу дня дружная компания стала постепенно дробиться и таять. Валентин тоже стал подумывать о том, что пора двигать домой, где его с нетерпением поджидали мать и отец. По дороге на пляж Валентин, разумеется, позвонил домой и сообщил матери о своих намерениях, а также о том, что экзамен сдан успешно, но их с отцом, как он понимал, интересовали подробности. Валентин был поздним и единственным ребенком у своих родителей. По их рассказам он знал, что появился на свет тогда, когда надежда на рождение наследника в их семье была почти потеряна. Поэтому, очевидно, с самого юного возраста он был окружен заботой и вниманием в дозах, заметно превышающих предельно допустимые. Проще сказать, родители не сдували с него пылинки только потому, что не давали им на него садиться. Долгое время это воспринималось им как нечто само собой разумеющееся. Однако начиная с некоторого возраста, не без влияния приблатненных дворовых дружков, не обремененных чрезмерным родительским вниманием, это обстоятельство, а также дурацкое, на его взгляд, полуженское имя стало тяготить и раздражать Валентина. Именно поэтому, довольно успешно, без троек, кончив среднюю школу, он, неожиданно для всех, категорически отказался поступать в университет и отправился служить в армию. Через три месяца службы в морской пехоте он горько пожалел о принятом сгоряча решении. Еще через год он опять сменил свое мнение на диаметрально противоположное и до конца службы не переставал удивляться своему везению, давшему возможность служить в такой замечательной части с такими классными ребятами. Таким образом, в университет он поступил с двухлетней задержкой, был в группе самым бывалым и старшим по возрасту и пользовался в силу этого значительным влиянием и авторитетом. К тому же, не являясь отличником, он тем не менее входил в пятерку самых успевающих студентов. Итак, Валентин Лемешев уже собирался домой, когда к нему подошел Кирилл Суханов, невысокий худощавый парнишка, выглядевший гораздо младше своих восемнадцати лет. — Валек, ты чего? Уже уходишь? — огорченно спросил он. — Да. Я и так уже обгорел. Наверное, шкура теперь облезет. — Подумаешь, шкура. Новая нарастет, — пренебрежительно махнул рукой Кирилл, не без зависти поглядывая снизу вверх на широкие, мускулистые плечи однокашника. — Да все равно уже поздно. А чего ты хотел? — Понимаешь, — замялся Кирилл, — у меня родители с сестрой уехали в дом отдыха… — Ну и что? — Хата свободная, вот что. Может быть, пойдем, посидим? Пивка выпьем, музыку послушаем. Ты как? Валентин задумался. Предложение выглядело заманчиво. — А кто еще идет? — Дроздов. Можно девочек пригласить. — Ты им уже говорил? — Нет. Давай вместе поговорим. Валентин раскусил хитрый замысел Суханова. Дело в том, что девочек в их группе было всего трое. Они дружили между собой, везде ходили вместе и даже жили в одной комнате в общежитии. Суханова и его закадычного друга Дроздова, толстого, флегматичного блондина, никак нельзя было отнести к любимцам женщин. Поэтому участие в вечеринке Валентина существенно повышало шансы на то, что приглашение будет принято. Сам Валентин никакого особенного интереса к своим однокурсницам не испытывал, но и избегать их тоже не видел причин. Дроздов и Суханов также были, в сущности, неплохими ребятами, провести вечер в их компании можно было не без приятности. Тем более что при таком раскладе он, естественно, оказывался в центре внимания, что не могло уже заранее не льстить его самолюбию. — Ладно, — Валентин снисходительно хлопнул по плечу Суханова, — пойдем поговорим с девчонками. Переговоры прошли успешно. По дороге купили пива, воблы и соленых орешков.

***

Оказалось, что дома у Суханова имеется замечательный музыкальный центр "Пионер" и необъятный запас компакт- дисков с записями всех исполнителей, которых только можно себе вообразить, представляющих наиболее известные музыкальные течения и направления всех времен и народов. Излишне уточнять, что "Пионеру" пришлось в этот вечер здорово поработать. Современные энергичные танцы в сочетании с жаркой погодой вызывают усиленную жажду, и вскоре пиво, как это обычно бывает в такой ситуации, внезапно кончилось. Суханов вызвался сбегать в ларек за подкреплением. Никто не возражал, и он исчез, на бегу сильно хлопнув дверью. Когда через несколько минут он вернулся, то обнаружилось, что вместо пива он принес три бутылки сладкого крепленого вина "Лидия". Подобная замена казалась вполне оправданной и была одобрительно воспринята всеми присутствующими. — Вино на пиво — это диво. А пиво на вино — говно, — глубокомысленно заявил, воспользовавшись паузой, возникшей при смене дисков, обычно молчаливый и склонный в своих высказываниях к афористичности Дроздов. В итоге веселье продолжилось с удвоенной энергией и было остановлено только тогда, когда одна из девушек обратила внимание присутствующих на то, что приближается полночь. То есть время, по достижении которого возвращение в общежитие становилось весьма проблематичным, ибо, в строгом соответствии с правилами, двери общежития запирались и дальнейшая судьба его обитателей зависела только от непрогнозируемой и зачастую корыстной воли дежурного вахтера. К счастью, общежитие располагалось недалеко от дома Суханова, и вся честная компания, дружно сорвавшись с места, успела добраться до заветной двери вовремя. Тепло распрощавшись с провожающими, девушки исчезли в пока еще гостеприимных недрах общежития, а ребята отправились по домам. Вернее, Дроздов отправился ночевать к Суханову, а Валентин оказался там, где мы и оставили его в самом начале повествования. Он шел по правой стороне улицы, внимательно глядя себе под ноги; неяркий лунный свет и немногие еще светящиеся окна домов были в этих краях единственными источниками освещения. А качество тротуаров, как это было ему прекрасно известно, не позволяло ни на мгновение терять бдительность. Всего два дня тому назад их сосед по лестничной площадке, возвращаясь домой со дня рождения своей сестры, упал в открытый канализационный колодец. Сам сосед отделался легкими ушибами и тяжелым испугом, но вот специфический запах от его парадного костюма не могла вытравить никакая химчистка. Поравнявшись с находившимся на противоположной стороне улицы проходом между рядами гаражей, Валентин приостановился, заколебавшись на секунду. Дело в том, что, воспользовавшись этим проходом, он мог сократить свой путь метров на четыреста-пятьсот. Днем он обычно так и делал, впрочем, как и многие другие обитатели этих мест, да и все, кто знал эту дорогу. Однако ночью здесь ходить опасались. Место это пользовалось дурной славой. Прошлой осенью в течение одной недели здесь были ограблены два припозднившихся подгулявших прохожих. Да и вообще, пробираться в кромешной темноте по межгаражным закоулкам было страшновато. Поймав себя на этой малодушной мысли, Валентин решительно повернул налево: морской пехоте не пристало праздновать труса. В конторе частно-розыскного бюро "Шерхан" к концу рабочего дня находились три человека: Павел Иванович Житков — директор, Сергей Игоревич Крылов — штатный сотрудник и Игорь Сергеевич Хохлов — внештатный сотрудник. Житков с Хохловым готовились к отъезду. На следующее утро им предстояло выехать в Екатеринбург по заданию клиента — жены одного средней руки бизнесмена. Неделю назад ее муж выехал в этот город на три дня по своим делам и пропал. Перед отъездом Житков в последний раз инструктировал остающегося на хозяйстве Крылова: — Смотри тут поосторожней. Лучше отказаться от сомнительного клиента, чем вляпаться в неприятности. Что-то в последнее время мои бывшие коллеги… — Менты? — уточнил Крылов. — Менты, менты, — досадливо поморщившись, подтвердил Житков. — Так вот, что-то в последнее время они немного осатанели. Чуть что, лишают нашего брата лицензий. Так что лучше им дорогу не перебегать, а то без куска хлеба останемся. — Осатанеешь тут, — вмешался Хохлов. — В прессе их совсем затюкали. Преступников не ловят, а сами то и дело вляпываются во всякое дерьмо. То пальбу откроют друг по другу, не разобравшись, то изобьют кого-нибудь не того. — Не суди, и не судим будешь, — философски заметил Крылов. — Да уж, — согласился Житков, — судимость нам совсем ни к чему. Сергей, вот, держи ключи от машины. Если узнаю, что ты на ней девочек катал, вычту из зарплаты по расценкам такси. Показания спидометра я специально записал. — Слушай, шеф, — вдруг оживился Крылов, — чуть не забыл! Я тут присмотрел одну замечательную кандидатуру нам в секретарши. А то эта бумажная работа совсем одолела. Давай, как только вы приедете, я ее к тебе приведу для переговоров? — Чем же это она так замечательна? — с сомнением спросил Житков. — Сам посмотришь, — с энтузиазмом заверил шефа Крылов, — чего я тебе рассказывать буду. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — И смотреть не хочу, — отрезал тот. — Это почему? — Потому что и так знаю, что может вызвать у тебя такой энтузиазм. — И что же? — Блондинка, рост метр семьдесят три, остальные параметры: девяносто-шестьдесят-девяносто. Угадал? — Примерно, — удивился Крылов, — разве что первая цифра чуть побольше, девяносто три. — Сам мерил? — На глаз оценил, — смутился Крылов. — Напрасно, — наставительно упрекнул его Житков, — впредь, на тот случай, если тебе внезапно взбредет в голову заниматься кадровыми проблемами нашего бюро, всегда носи с собой портновский сантиметр. — Что-то я не врубаюсь, — вступил в разговор Хохлов. — Вы про что это, ребята? — Про объем груди, — просветил его Житков, — твой дружок считает, что этот параметр является основным при выборе кандидатуры на должность секретарши для нашего бюро. — Ну, не основным, — обиделся Крылов, — но все же.., при прочих равных условиях… А по-твоему, что самое главное? — Из цифр меня интересует только одна. — Это какая, интересно? — Возраст не менее пятидесяти лет. Все остальные — не важны. — Э-э, — разочарованно протянул Крылов, — при таком возрасте остальные цифры и для меня не важны. — На это я, признаться, и рассчитываю. Мне совершенно ни к чему, чтобы ты целыми днями крутился в конторе вокруг этих цифр. — Зато, может быть, на работу опаздывать не будет, — ехидно предположил Хохлов. Не ожидавший такого подлого удара в спину от лучшего друга, Крылов не нашелся, что ответить, а только гордо вскинул голову и негодующе сверкнул глазами. — Овчина не стоит выделки, — буднично подытожил обсуждение кадровой проблемы Житков. Не желавший сдаваться Крылов, намереваясь показать, что его, в конце концов, интересует дело, а не тактико- технические данные будущей секретарши, попытался перевести проблему в материально-техническую плоскость: — Пока суть да дело, хотя бы автоответчик купили. А то, когда нас нет, даже на звонок ответить некому. Как будто у нас телефон отключили за неуплату. Перед людьми стыдно. — — Это верно, — легко согласился Житков. — Вот ты его и купи, пока нас не будет. Я не думаю, что ты тут будешь задыхаться от наплыва посетителей. — Инициатива наказуема, — насмешливо вставил Хохлов. — Деньги давай, — сердито буркнул Крылов. — Купи пока на свои. Хватит? — Хватит. — Я приеду — отдам. Счет не забудь выписать. — Что я, маленький? — обиделся Крылов.

Глава 2

До прохода оставалось пройти каких-нибудь пять шагов, когда справа, из тени каштана, раздался негромкий ленивый окрик: — Эй, ты! Подойди-ка сюда. Валентин остановился, напряженно вглядываясь в темноту. Однако тень каштана была настолько густой, что ничего разглядеть не удалось. — Тебе надо, ты и подойди, — резонно предложил Валентин невидимому собеседнику. Кое-что в голосе неизвестного подсказывало ему, что это не был уличный грабитель. Для грабителя и хулигана голос был слишком ленив и самоуверен. — Ты посмотри, да он, кажется, крутой, — удивленно-насмешливо отметил голос из темноты. Гораздо важнее смысла слов, произнесенных этим голосом, было для Валентина осознание того факта, что это был другой голос. А это, в свою очередь, означало, что под каштаном стояло как минимум двое. — Я, конечно, подойду, — покладисто согласился первый голос, — только как бы тебе от этого хуже не стало. Это уже была прямая угроза. Валентин внутренне подобрался: — Только не надо меня пугать. — А то я с перепугу могу кое-кому и нос расквасить. — Это кому ты, салабон, собираешься в нос бить? — удивился первый голос, надвигаясь из темноты. — Милиции? Действительно, фуражка с блеснувшей в лунном свете кокардой и милицейская дубинка в правой руке не оставляли сомнений в том, что к Валентину медленно приближался официальный представитель государственной власти. Он был несколько повыше ростом и примерно одного возраста с Валентином, что, по мнению последнего, делало обращение "салабон" совершенно неуместным и даже оскорбительным. Тем не менее вступать в конфликт из-за таких пустяков он не считал нужным. — Откуда же мне знать, что вы милиция, если вы в темноте стоите? — миролюбиво спросил Валентин. — Нюхом должен чуять, — сердито буркнул второй милиционер, следом за первым вышедший из тени каштана. Он был пониже ростом и лет на восемь постарше. Солидное брюшко отчетливо вырисовывалось под его форменной рубашкой. — Документы есть? — отрывисто бросил первый, вплотную приблизившись к Валентину. — Нет. — Куда направляемся? — Домой. Куда же еще? — А вот мы сейчас и выясним куда. И зачем. — И как же вы собираетесь это выяснять? — с легкой иронией в голосе спросил Валентин. Молодой милиционер в чине младшего сержанта, как это выяснилось при его приближении, не нашелся, что ответить. Зато его напарник, старший сержант, хмуро поинтересовался, встав чуть поодаль и в стороне: — Зачем к гаражам идешь? — Здесь к дому ближе. — А может быть, хочешь кого-нибудь там подкараулить в укромном местечке? — язвительно спросил младший по возрасту и званию милиционер, кивнув головой в сторону темнеющего провала гаражного проезда. Смысл, а главное оскорбительный тон вопроса возмутили Валентина, однако он опять сдержался, презрительно сжав губы и демонстративно повернувшись к старшему сержанту. Этим он как бы давал понять, что не намерен препираться с второстепенным и плохо воспитанным участником беседы. — Где живешь? — несколько помедлив, спросил старший. Валентин назвал улицу и номер дома. Тот кивнул головой и замолчал, посмотрев в сторону гаражей. — А ну покажи, что у тебя в сумке, — грубо потребовал младший. — Чего это ради я тебе должен ее показывать? — вспылил Валентин. — А чего это ты мне тыкаешь? — угрожающе понизив голос, поинтересовался младший. — А ты чего мне тыкаешь? — не остался в долгу Валентин. — Ну так что? — вступил в разговор старший. — Ты отказываешься показать, что у тебя в пакете? — Я не отказываюсь, — спокойно ответил Валентин. — Я только интересуюсь, обязан я показывать вам свой пакет или имею право отказаться это сделать? — Смотри, какой грамотный салабон нам попался! — радостно удивился младший, похлопывая дубинкой по ладони левой руки. — Имеешь, — угрюмо, но равнодушно пояснил старший. — Но в таком случае мы можем задержать тебя для выяснения личности. Как показалось Валентину, он был чем-то сильно обеспокоен. И источником этой тревоги была отнюдь не его, Валентина, скромная персона. Чего никак нельзя было сказать о его более молодом напарнике. Тот буквально кипел от злости. И то обстоятельство, что, игнорируя его присутствие, Валентин подошел к стоявшему дальше от него старшему сержанту и молча раскрыл перед ним свой пакет, никак не способствовало его умиротворению. — Студент? — лаконично уточнил старший, посветив в пакет фонариком. — Студент, — подтвердил Валентин. — Я же говорил, шибко грамотный, — удовлетворенно воскликнул подошедший и также сунувший нос в пакет младший. По его тону можно было заключить, что он, проявив неслыханную прозорливость, уличил Валентина в серьезном преступлении. — Постой, постой, — радостно протянул он, по-собачьи поведя носом, — да от тебя, кажется, спиртным попахивает. — Пил? — коротко спросил старший, с интересом посмотрев на Валентина. — А что, пива выпить нельзя? — огрызнулся Валентин. — Можно, можно, — равнодушно бросил старший и, дернув за рукав напарника, сказал: — Отойдем-ка в сторонку. А ты постой здесь, — добавил он, глянув в сторону Валентина. Милиционеры отошли в сторонку шагов на шесть-семь и стали о чем-то шепотом совещаться. Напрягшему слух Валентину удалось уловить обрывки беседы. Он услышал, как младший сказал: — ..много времени потеряли… А в ответе старшего прозвучала фраза: — ..сейчас пока нельзя, нужно дождаться… Чего нужно было им дождаться, Валентин не расслышал, как ни старался. Старший наклонился к самому уху напарника и максимально понизил голос. Тот утвердительно кивнул. У Валентина возникло сильное желание рвануть изо всех сил в темнеющий за его спиной провал гаражного проезда. Если бы он мог предвидеть, как будут развиваться события в ближайшее время, он, несомненно, так бы и поступил. Но сознание того, что он не сделал ничего не только преступного, но даже предосудительного, удержало его. Хотя именно по этой же причине происходящее начинало все сильнее его раздражать. Наконец пришедшие к согласию милиционеры опять подошли к смирно стоявшему на своем месте Валентину. В это время из проезда между гаражными боксами выехала машина, осветив их светом своих два раза мигнувших фар. Проехав мимо, машина повернула направо, и вскоре ее красные огни исчезли за поворотом. Проводив машину взглядом, милиционеры переглянулись, и старший, подняв висевшую на ремне рацию, вызвал машину спецмедслужбы, а проще говоря, вытрезвителя.

Глава 3

— Да вы что? С ума сошли? — в отчаянии воскликнул Валентин, внезапно ощутив свою беспомощность перед безжалостной милицейской машиной и двумя ее представителями. — Я ведь не пьяный! — Не вздумай дергаться, студент, — наставительно произнес старший, — а то браслетики надену. Младший в это время начал медленно заходить за спину Валентина, еле слышно приговаривая: — Был трезвый, станешь пьяный. Луна светила прямо в спину Валентина. И как ни слаб был ее неверный свет, он увидел тень младшего, отбрасываемую им на пыльную дорогу. Тень остановилась, и внезапно что-то резко изменилось в ней. Шестым чувством Валентин понял, что младший у него за спиной замахнулся дубинкой. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда именно этой дубинке предстояло опуститься. Валентин попытался уклониться от удара, но было слишком поздно. Единственное, чего ему удалось достичь, так это того, что удар пришелся не в темя, как это планировалось, а в плечо. А точнее, в основание шеи. От резкой боли Валентин почти потерял возможность здраво оценивать окружающую обстановку и в дальнейшем все делал почти автоматически. Справедливости ради следует отметить, что начиная с момента, когда младший поднял свою дубинку, Валентин был лишен возможности выбора. Все его действия носили характер единственно возможного ответа в данной ситуации. Благо, почти свободное от сковывающего контроля разума тело послушно и безупречно реализовало навыки рукопашного боя, приобретенные многочасовыми тренировками в полку морской пехоты. Его наставники, имей они возможность наблюдать за Валентином в этот момент, могли бы им только гордиться. Выпустив из правой руки пакет, Валентин, резко развернувшись вправо, не глядя нанес удар ребром правой ладони, стараясь попасть снизу в основание носа ненавистного младшего сержанта. Такой удар, попади он куда надо, должен был надолго, если не навсегда, вывести того из железного строя бесстрашных бойцов Министерства внутренних дел. Валентин почувствовал, что куда-то попал. Уточнять, куда именно, у него не было времени. Ошеломленный в первый момент происшедшим, старший сержант быстро опомнился и уже готовился привести в действие свою собственную дубинку. Опоздал он совсем ненамного. Мощный удар ногой в грудь отбросил его метра на два. Валентин увидел, что тот упал спиной прямо на бордюрный камень и его лицо исказила гримаса боли. Что ж, теперь им всем было больно. И не он первый это начал. Повернувшись в сторону младшего сержанта, Валентин обнаружил его стоявшим на коленях. Под носом сержанта чернел треугольник, покрывавший всю нижнюю часть его лица. Это была кровь, обильно хлеставшая из сломанного носа. Таким образом, слова Валентина, произнесенные им в начале встречи, оказались пророческими. Отплевываясь черными сгустками и пошатываясь даже на коленях, младший сержант плохо слушающимися руками, с упорством, достойным лучшего применения, пытался передернуть затвор своего пистолета. Это ему удалось сделать в тот момент, когда в прыжке, которому мог бы позавидовать Лев Яшин, Валентин правой рукой вцепился ему в запястье, успев отвести его в сторону. Выстрел оглушительно прогремел над самым ухом Валентина, а вылетевшая теплая гильза больно ударила его в правый висок. Лежа на животе, Валентин с хрустом вывернул запястье младшего сержанта, и пистолет с глухим лязгом упал на выщербленный асфальт. Этот звук почти слился с другим, более звонким, донесшимся со стороны старшего сержанта. Слишком мало времени прошло с тех пор, как он слышал точно такой же, чтобы спутать его с чем-то другим. Это был лязг передернутого затвора пистолета Макарова. Старший сержант тоже выходил на тропу войны. Валентин схватил лежащий на асфальте пистолет младшего сержанта и, перекатываясь с живота на спину, попытался направить его в сторону своего противника. К несчастью для одних и к счастью для других, пистолет был пристегнут ремешком к кобуре, висевшей на ремне младшего сержанта, по-прежнему с трудом стоявшего на коленях и не пытавшегося уже принять активное участие в событиях. Увы, пассивное участие тоже не привело его ни к чему хорошему. Ремешок был слишком короток, чтобы Валентин смог беспрепятственно выполнить задуманный маневр. Резкий рывок остановил его руку, держащую пистолет, задолго до того, как Валентину удалось направить его в нужную сторону. Однако этот же рывок вывел из неустойчивого равновесия младшего сержанта, находящегося в полушоковом состоянии от боли после удара по носу и вывихнутого запястья. Младший сержант безвольно повалился, упав головой прямо на живот Валентина. В этот момент прозвучал выстрел старшего сержанта. Секундой позже прозвучал выстрел Валентина, который вследствие падения владельца пистолета и образовавшейся слабины ремешка получил возможность прицелиться в сидевшего на бордюре старшего сержанта. После этого выстрела тот повалился на бок как сноп. Выбираясь из-под младшего сержанта, Валентин попытался определить место и степень опасности своего ранения. Сначала удар головой в свой живот он воспринял как удар пули, и, стреляя в старшего сержанта, он, в сущности, старался подороже продать свою пропащую жизнь. Обнаружив, что вся его светлая майка спереди залита кровью, он решил, что действительно ранен. Но более детальное исследование показало, что это была кровь младшего сержанта. А сам он, если не принимать во внимание ушибы и ссадины, не угрожающие жизни, практически цел и невредим. Наклонившись к не подающему признаков жизни младшему сержанту, Валентин попытался нащупать пульс на его шее. Пульс отсутствовал. Задрав спереди залитую кровью рубашку милиционера, Валентин установил причину отсутствия пульса — маленькую дырочку на левой стороне груди, прямо против сердца. Падая, младший сержант, сам того, естественно, не желая, спас Валентину жизнь, закрыв его от пули, выпущенной напарником. Подойдя к последнему, Валентин обнаружил, что его выстрел угодил тому прямо в лоб и пуля снесла почти всю заднюю часть черепа. Валентин почувствовал, как к его горлу подкатил тошнотворный комок. Он едва успел сделать шаг в сторону от тела старшего сержанта, как его вырвало. После этого ему стало немного легче. В доме напротив, разбуженном стрельбой, стал зажигаться свет в окнах, и на балконы стали выскакивать полуодетые люди. Валентин вспомнил, что милиционеры вызвали машину вытрезвителя и, очевидно, она скоро будет здесь. Поначалу у него не было намерения убегать с места событий. Однако, немного поразмыслив, он решил, что встречаться с вооруженными коллегами своих недавних противников в данный момент нет никакого смысла. При виде окровавленных трупов в милицейской форме они вполне могут попытаться немедленно свести счеты с виновником. Не мог же он, в самом деле, вступать в боевые действия со всей милицией города. Нет, на сегодня с него хватит. Отыскав глазами свой валяющийся на асфальте пакет, он схватил его и опрометью бросился в переставший казаться опасным гаражный проезд. В этот момент вдали показались светящиеся фары машины спецмедслужбы.

Глава 4

Торопливо удаляясь с места кровавого побоища, Валентин лихорадочно пытался составить план своих дальнейших действий. Главный вопрос, который ему предстояло решить, заключался в следующем: сдаваться властям или нет? Честно говоря, делать этого очень сильно не хотелось. Даже если следствие и суд признают в дальнейшем правомерность его действий, что само по себе еще далеко не очевидно, то наверняка не один месяц, а то и год придется просидеть в кутузке. С другой стороны, он не чувствовал себя виноватым, так что особых угрызений совести не испытывал. Менты сами во всем виноваты, и пали они в конце концов жертвой собственной жестокости, глупости и вероломства. Возникал естественный вопрос: могут менты-следователи разыскать его? Очень маловероятно. Его никто не видел, кроме покойников, а те, как известно, не проболтаются. Отпечатки пальцев на рукоятке пистолета? Это да. Дурак он, что, перед тем как слинять, не вытер ее носовым платком. Но это тоже не фатально. Отпечатки его пальцев ни в каких картотеках не значатся. А поскольку в дальнейшем грабежами и кражами он промышлять не собирался, то, даст бог, никто никогда до него и не докопается. Кроме того, он просто не представлял себе, как сможет сообщить об этом своим родителям. Например, это могло выглядеть так: — Мамочка, дорогая, ты не волнуйся, пожалуйста. Тут со мной произошел такой смешной казус. Шел я вечером домой, навстречу мне попалась парочка милиционеров. И что-то мне их рожи не понравились. В общем, пришлось их прикончить. Понимаешь, я домой торопился, а они чего-то от меня хотели… Но это не заняло много времени… Бред какой-то. Нет, решено, сдаваться он не пойдет. В конце концов, он не видел принципиальной разницы в своей дальнейшей судьбе в случае добровольной ли сдачи или ареста в результате усилий уголовного розыска. Тогда к чему же торопить события? Что же в таком случае делать дальше? Во-первых, необходимо было срочно избавиться от окровавленной майки. Валентин на ходу стянул ее и забросил на крышу ближайшего гаража. Джинсы, слегка испачканные, были вполне еще пристойного вида. Во всяком случае, насколько он сумел разглядеть в лунном свете, пятен крови на них не было. Отсутствие майки дома можно было легко объяснить. Ну, например, украли на пляже во время купания. Мама не следователь, поверит.

***

Мама действительно поверила. — Валя, как же ты шел без майки через весь город? И потом, на этой вечеринке ты что, тоже в таком виде был? — Нет, — на ходу сочинял Валентин, — мне Кирилл дал рубашку своего отца. Он предлагал и домой в ней идти, но я подумал, что в темноте доберусь и так. — Ну, бог с ней, с майкой, — вступил в разговор отец Валентина, — давай зачетку показывай. Успехи сына в учебе являлись семейной гордостью, и каждая оценка, каждая роспись преподавателей в зачетной книжке сына тщательно разглядывались и обсуждались. — Возьми сам. Она в пакете лежит, — ответил Валентин, направляясь в ванную. Когда, приняв душ, он вышел в гостиную, родители сидели на диване и смотрели какую-то позднюю телевизионную программу. — Что-то я ничего в пакете не нашел, — обиженно заявил отец. — Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил Валентин, успевший забыть о просьбе отца. — Зачетку, — лаконично пояснил тот. Валентина прошиб холодный пот. — В джинсах не смотрели? — растерянно спросил он. Вопрос был задан от отчаяния; Валентин прекрасно помнил, что сунул зачетку в пакет. Более того, теперь он вспомнил, что видел зачетку в пакете, когда показывал его содержимое старшему сержанту. — В джинсах тоже нет, я смотрела, — вступила в разговор мать. Валентин схватил лежавший на столе пакет и лихорадочно стал перелистывать и перетряхивать тетради и книгу. Тщетно, зачетки нигде не было. Он в растерянности сел на стул. — Потерял? — укоризненно спросил отец. — Похоже на то, — упавшим голосом ответил сын. — Стоит ли так переживать? — озабоченно спросила мать, внимательно поглядев на сына. — Может быть, она еще найдется. Нет, так выдадут другую. А то на тебе прямо лица нет. — Папа, мне нужно с тобой поговорить, — после секундного раздумья решительно сказал Валентин, вставая со стула. — Давай выйдем на кухню. Мать не сказала ни слова, провожая сына и мужа встревоженным взглядом. — Что случилось? — со сдержанной тревогой спросил отец. — Я полагаю, что отнюдь не потеря зачетки так потрясла тебя? — Нет, конечно. Во всяком случае, не сама по себе. — Тогда что? Набрав в грудь воздуха, как будто собираясь нырнуть в воду, Валентин начал говорить. В двух словах он рассказал отцу о том, что с ним только что произошло. Тот слушал, не перебивая и никак не выражая своих чувств. Когда Валентин закончил, отец спросил: — Ты уверен, что потерял зачетку именно на этом месте? — Больше негде. Я точно помню, что, когда менты заглядывали в пакет, она там была. Отец взглянул на часы с кукушкой, висевшие над кухонным столом. — Сколько времени прошло с тех пор, как это случилось? — спросил он. — Немного меньше часа. — Собирайся. — Куда? — Тебе нельзя здесь оставаться. — А где можно? — Там, где тебя не разыщет милиция. — Например? — Найдешь, где сегодня переночевать? — Найду, — Валентин подумал о квартире Суханова, — а дальше что? — Завтра в три часа дня встретимся с тобой у фонтана перед цирком. К этому времени я постараюсь кое с кем встретиться и что-нибудь придумать. — А что я маме скажу? — Собирайся и уходи. Я сам с ней поговорю. Валентин кивнул головой и пошел в свою комнату одеваться. Когда он вышел, готовый отправиться в путь, отец и мать стояли в прихожей. — Поторопись, — сказал отец и протянул Валентину несколько купюр. — Вот, возьми деньги. На первое время тебе хватит. — Спасибо, — не вполне уместно, в замешательстве поблагодарил Валентин. — Пожалуйста, — буркнул отец. — Будь только поосторожней, — всхлипнула мать, обнимая и целуя сына. — Ладно, ладно, пусть идет, — поторопил отец, взяв ее за плечи. — Ну, до завтра, папа. — До завтра. В три часа, не забудь. Кивнув, Валентин вышел. Дверь за ним захлопнулась. Через пятнадцать минут после ухода Валентина раздался звонок у входной двери. Подойдя к ней, Петр Максимович громко спросил, заранее зная ответ: — Кто там? — Милиция! — ответил хриплый мужской голос.

Глава 5

Сергей Крылов вошел в помещение конторы частного розыскного бюро "Шерхан" в половине девятого утра, мысленно укоряя себя за столь чрезмерное служебное рвение. Дело в том, что его рабочий день начинался только в девять. И обычно время его прихода не сильно отклонялось от этого часа. А если и отклонялось, то, как правило, в более позднюю сторону, что и вызывало справедливые нарекания со стороны директора, Павла Ивановича Житкова. Тем более обидно было из-за того, что Житков сегодня рано утром уехал и бранить Крылова за опоздание, равно как и хвалить за служебное рвение, было совершенно некому. Но, несмотря ни на что, какая-то неведомая сила подняла его из постели еще даже до того, как прозвенел будильник, и привела в контору. Очевидно, сила эта была не что иное, как желание заняться самостоятельной работой. На первых порах Крылов, будучи новичком в розыскном деле, работал под строгим присмотром многоопытного шефа. Но теперь он почувствовал уверенность в своих силах, и ему не терпелось убедиться на практике в том, что это чувство имеет под собой реальную основу. — Случай для этого представился, и даже очень быстро. Не успел Крылов сесть за свой стол, как зазвонил телефон. — Алло, частное розыскное бюро "Шерхан", — привычно произнес он в трубку. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался немолодой мужской голос. — Доброе утро. — Могу ли я поговорить с Павлом Ивановичем Житковым? — К сожалению, Павла Ивановича нет. — А когда он будет? — Через несколько дней, точно сказать не могу. — О-о! — разочарованно простонал собеседник Крылова. — Какая неудача. А я так на него рассчитывал. — А в чем, собственно, дело? — осторожно поинтересовался Крылов. И поскольку ответа не последовало, он уточнил: — У вас какой к нему вопрос, личный или деловой? — А какая разница? — Если вам нужна профессиональная помощь, то я могу вам помочь. — А кто вы такой? — не слишком вежливо, зато прямо спросил собеседник. — Сотрудник бюро, Крылов, к вашим услугам. С кем имею честь беседовать? — Понимаете, господин Крылов, я старый знакомый Пашиного отца, Петр Максимович Лемешев. И Пашу, естественно, знаю с детства. А сейчас мне срочно нужна его помощь. Дело настолько деликатное, что я не рискую обратиться ни к кому другому. И даже не знаю теперь, что делать. Я сильно на него рассчитывал. — Может быть, все-таки я смогу вам помочь? — Может, и сможете, если захотите. Правда, я сильно в этом сомневаюсь. — Чтобы решить, захочу я или нет, нужно, по крайней мере, знать, в чем, собственно, дело, — резонно заметил Крылов. После нескольких секунд колебаний Петр Максимович тяжело вздохнул и упавшим голосом произнес: — Что ж, если вы не против, то я готов с вами встретиться. — Давайте так и поступим. Вы можете приехать к нам в контору? — Конечно. — Знаете, где это находится? — Знаю, Паша дал мне свою визитку с адресом. Он не переменился? — Нет. Когда вас ждать? — Через двадцать минут я буду у вас. — Тогда, Петр Максимович, до встречи. — Еду. Крылов услышал в трубке короткие тревожные гудки. В ожидании клиента Крылов включил радио. Передавали какую-то скучнейшую религиозную проповедь. Переключившись на другую программу, Сергей обнаружил и там нечто подобное, но предназначенное для иной конфессии. Поймав себя на мысли, что готов изрыгнуть какое-нибудь богохульство, Крылов тяжело вздохнул и переключился на третью программу. Он успел как раз вовремя, чтобы разделить тяжкие страдания певца и автора песен Газманова по поводу незавидной участи "господ офицеров". Из текста выжимающей слезу песни, правда, было не совсем ясно, что, собственно, с ними такого ужасного стряслось. Решив к концу третьего куплета, что корень зла, очевидно, кроется в невыплаченном вовремя денежном довольствии, Крылов смахнул скупую мужскую слезу и переключился опять на первую программу. Там наконец-то ему удалось обнаружить нечто более веселенькое: передавали рекламу бюро ритуальных услуг "Реквием". Петр Максимович Лемешев появился на пороге офиса, когда началась передача местных новостей, то есть в начале десятого. Крылов увидел перед собой подтянутого седого мужчину предпенсионного возраста. Крепко пожав руку Крылова, он сел на предложенный ему стул. — Я вас внимательно слушаю, Петр Максимович, — внушительно произнес Крылов, направляясь к висевшему на стене радио и намереваясь выключить его, чтобы он не мешал разговору. — Подождите, не выключайте, господин Крылов, — неожиданно воскликнул гость. — Почему? — удивился тот. — Сейчас поймете почему. Давайте послушаем сводку криминальных новостей. — Случилось что-нибудь интересное? — Это смотря на чей вкус, — уклончиво ответил Петр Максимович. — Вы уже слушали сегодня местные новости? — Нет, только собирался. — А я уже слушал. Сейчас их повторят. — Это имеет отношение к нашему разговору? — догадался Крылов. — Самое непосредственное. Оба замолчали, прислушиваясь к голосу диктора. — Вот сейчас! — воскликнул Лемешев, ткнув пальцем в сторону репродуктора. — Сегодня ночью, по информации пресс-центра областного управления внутренних дел, на улице Староузенской совершено тяжкое преступление, — мрачно сообщил диктор. — Группа вооруженных преступников неустановленной на данный момент численности пыталась совершить кражу автомобиля в одном из гаражных кооперативов. При попытке взлома преступники были обнаружены нарядом патрульно-постовой службы. В завязавшейся перестрелке два милиционера получили смертельные ранения. По предварительным данным, по крайней мере один из преступников также был ранен. Тем не менее бандитам удалось скрыться. Идет расследование. Личность одного из преступников уже установлена. Ведется его розыск. Всех граждан, имеющих какую-либо информацию по данному делу, просят сообщить об этом по телефону ноль два. — Теперь можно выключать, — разрешил Лемешев. — И какое же вы к этому делу имеете отношение? — спросил Крылов, выполняя пожелание клиента. — Лично я — никакого. А вот мой сын — самое непосредственное. — Он принимал участие в перестрелке с милицией? — Боюсь, что никого, кроме него, там и не было. — Вы хотите сказать, что он один ограбил гараж и ухлопал двух милиционеров, получив при этом ранение? — К счастью, никакого ранения он не получил. А откуда взялся этот взлом гаража, я и сам не понимаю. — Простите, но я в данный момент понимаю еще меньше, чем вы. Так что давайте с самого начала. С чувством, с толком, с расстановкой. — Вы правы. Дело было так…

Глава 6

После того как Лемешев-старший закончил свой рассказ, Крылов задумался. И было о чем. Это дело грозило неприятными последствиями в виде серьезного конфликта с милицией, от чего его всегда настойчиво предостерегал Житков. С другой стороны — Лемешев был другом семьи Житковых, и оставить их с сыном один на один со скорой на расправу судебно-милицейской машиной было просто неблагородно. — Насчет оплаты вы можете не беспокоиться, — по-своему истолковал сомнения Крылова Петр Максимович. — У меня есть шесть тысяч акций "Газпрома". На сегодняшний день это довольно солидная сумма. Ее должно хватить на расходы и на оплату вашего труда. — Не в этом дело, — поморщился Крылов. — Финансовую сторону вы будете решать с Житковым. Я в это даже вмешиваться не хочу. В данном случае, я полагаю, что это вообще вопрос второстепенный, учитывая ваше старое знакомство. — Тогда что же вас беспокоит? — Я боюсь что-нибудь напортить. Вопрос взаимоотношений с милицией — исключительная прерогатива Павла Ивановича. — Я понимаю. Но ведь его нет. А время не ждет. Сегодня в три часа я встречаюсь с сыном. Что я ему скажу? Как ему себя вести в этой ситуации? — — Хорошо! — Крылов решительно хлопнул ладонью по столу. — В контакт с милицией я по возможности вступать пока не буду. Попытаемся отложить это до приезда Житкова. А я пока постараюсь подготовить для этого почву. — И с чего же вы начнете? — Пойду сегодня на встречу с вашим сыном. Хочу с ним поговорить. В подобного рода делах чрезвычайно важны мельчайшие детали. — Да я вам вроде все рассказал. — Вы не очевидец. А в испорченный телефон я играть не намерен. — Разумно. — Что вы сказали милиции о местонахождении сына? — В основном правду. Сказал, что он ушел, а куда, не знаю. Не сказал только, разумеется, что договорился с ним сегодня встретиться. — А то они дураки, — скептически усмехнулся Крылов, — сами не догадаются. — Что вы имеете в виду? — встревожился Петр Максимович. — Слежки за собой вы не заметили? — Нет. Но я как-то… — Не предвидели такой возможности? — Именно. Так вы полагаете… — Я почти уверен. Это самый простой способ. — Как удачно, что я вам позвонил. А то сегодня в три часа… — Его бы на ваших глазах и повязали. — Что же мне теперь делать? — У вас есть фотография сына? — Есть. Дома. — Могли бы и захватить. — Виноват, не догадался. — Пустяки, это не проблема. Ключ от почтового ящика у вас с собой? — Да. — Дайте его мне. Петр Максимович достал из кармана связку ключей и, отцепив самый маленький, протянул его Крылову. Тот взамен протянул ему листок бумаги и попросил: — Напишите свой адрес. Пока Петр Максимович писал, Крылов продолжил свои расспросы: — А дача у вас есть? — Есть. — Как вы туда обычно добираетесь? — На электричке. — Замечательно. Еще один вопрос: когда вы поднимались на лифте к нам в офис, в кабине, кроме вас, кто-нибудь еще был? — Две женщины. — Они вышли не с вами? — Нет, поехали выше. — Это хорошо. — Простите.., я не совсем… Было очевидно, что Петр Максимович окончательно перестал понимать смысл беседы. Крылов счел нужным дать некоторые пояснения: — Те, кто за вами следит, не решились сесть с вами в лифт. Видимо, они ждут вас у выхода. — А-а. — У вас или у вашей жены есть счет в банке? — У жены есть. Обычно она у нас занимается финансовыми вопросами… — Я понял. А с собой у вас деньги есть? — Есть немного, — Лемешев полез в карман за бумажником. Крылов остановил его жестом руки: — Пока не надо. Дальше поступим так. Слушайте внимательно и ничего не перепутайте. — Я постараюсь. — Лицо Петра Максимовича буквально излучало напряженное внимание. — На втором этаже нашего здания находится мелкооптовый магазинчик. Торгуют там и в розницу. Сейчас зайдете туда и купите что-нибудь бросающееся в глаза и громоздкое… — Насколько громоздкое? — Настолько, чтобы было видно, что оно у вас в руках, когда вы выйдете из здания. — А-а, — догадался Петр Максимович, — вы хотите, чтобы они подумали, будто я приходил сюда для того, чтобы купить… , — Именно. Я как можно дольше должен находиться вне поля их зрения. — Понимаю. — По дороге домой вы купите некоторое количество нескоропортящихся, пригодных для использования в дальней дороге продуктов… — Консервы, копчености подойдут? — То, что надо. И пользуйтесь каким-нибудь прозрачным пакетом, чтобы все было видно. — Понял. — Почтовый конверт у вас дома есть? — Не знаю. — Купите по дороге и конверт. — Хорошо. Можно я буду записывать? — Можно. Крылов пододвинул Лемешеву еще один листок бумаги. — Вернувшись домой, посидите там до… — Крылов посмотрел на часы. — До тринадцати пятидесяти. Потом возьмете свои харчи, положите в конверт фотографию сына и отправитесь прямиком на вокзал. По пути опустите конверт с фотографией в свой почтовый ящик. Только, ради бога, ничего не забудьте и не перепутайте! — Я же записываю. — В четырнадцать двадцать из дома должна выйти ваша жена. Она должна зайти в банк и снять со счета некоторую сумму… — Полторы-две тысячи хватит? — Вполне. Петр Максимович удовлетворенно кивнул и старательно записал очередную строчку на листке, от усердия высунув кончик языка. Всю ночь он мучился от сознания того, что необходимо что-то делать, а он не знает — что именно. А теперь, когда некто большой и бородатый уверенным голосом продиктовал ему целый список дел, в его измученной душе воцарились уверенность и спокойствие. — Что дальше? — Дальше жена присоединяется к вам на вокзале. Потом вы вместе садитесь на электричку и едете к себе на дачу. — И все? — удивился Петр Максимович. — Все. — А что делать с деньгами? — Что хотите, это ваши деньги. — А с харчами? — Думаю, их придется съесть. Другого выхода я просто не вижу. — Кому? — Боюсь, что, кроме вас с женой, сделать это будет некому. Поэтому берите что-нибудь повкусней. — Как долго нам придется пробыть на даче? — Сколько угодно. Необходимо создать впечатление у тех, кто за вами следит, что вы собираетесь отправить сына куда-то подальше. Таким образом нам удастся отвести слежку от места встречи. Только и всего. А вам необходимо иметь разумное объяснение своего поведения. А что необычного в покупке продуктов перед поездкой на дачу? Ровным счетом ничего. Так что ваша миссия заканчивается с момента прибытия на дачу. К этому времени наша встреча с Валентином уже состоится. Понятно? — Понятно, — твердо ответил приободрившийся Петр Максимович. — Тогда еще один вопрос. Вам, а вернее вашему сыну, может понадобиться адвокат. У вас есть кто-нибудь на примете? — Откуда? — Вы не будете возражать, если в случае необходимости я приглашу того, кого сочту нужным? — Буду только благодарен. — Тогда приступайте. Лемешев вскочил со стула: — До свидания. — Желаю успеха. Лемешев уже было открыл входную дверь, когда его настигло напутственное пожелание Крылова: — Петр Максимович, не забудьте, пожалуйста, захватить с собой на дачу эту штуку, которую вы сейчас купите в магазине. Лемешев утвердительно кивнул головой и исчез за дверью, аккуратно прикрыв ее за собой. Через несколько минут после его ухода Крылов подошел к окну. Ему не пришлось долго ждать того момента, когда в его поле зрения появился Лемешев-старший, наискосок пересекающий улицу, раскаленную жарким июньским солнцем. Под мышкой он держал пару лыжных палок.

Глава 7

Подъехав к дому Лемешевых примерно за полчаса до того, как Петр Максимович должен был выйти из дома, Крылов припарковался на противоположной стороне улицы, метрах в пятидесяти от подъезда, так что сам подъезд был виден в зеркало заднего вида. Развернув заранее приготовленную газету, он сначала внимательно оглядел окрестности. Подозрительными выглядели две машины и один мужичок, сидевший на детской площадке с бутылкой пива в руках. Взяв их на заметку, Крылов углубился в чтение газеты. Через двадцать пять минут, отложив прочитанную газету, он снова огляделся. Одна из подозрительных машин уехала, но вторая, с двумя мужчинами на переднем сиденье, осталась. Исчез также пивший пиво мужик, оставив после себя пустую бутылку. Нагруженный пакетами с едой и лыжными палками Лемешев появился точно в указанное Крыловым время. Быстрым шагом он направился в сторону троллейбусной остановки. Из подозрительной машины, бежевой "шестерки", вышел сидевший на месте пассажира мужчина и пошел вслед за Петром Максимовичем. Крылов был даже немного разочарован. Служба наружного наблюдения работала довольно примитивно. Очевидно, не считала стариков Лемешевых достойными уважения соперниками. После того как бежевая "шестерка" медленно тронулась за вышедшей из подъезда Лемешевых пожилой женщиной, Крылов уже не сомневался, что эта дама — жена Петра Максимовича. Подождав, когда они скроются за углом, Крылов вышел из машины, вошел в подъезд и достал из почтового ящика Лемешевых запечатанный конверт без марки и адреса. Не распечатывая его, он вернулся в машину и поехал в сторону цирка.

***

Найти Валентина у фонтана не составило для Крылова абсолютно никаких трудностей. Фотография давала довольно верное представление об оригинале, который в данный момент стоял у самого фонтана- одуванчика и нервно оглядывался по сторонам. Крылов подошел к нему сбоку на расстояние вытянутой руки и негромко произнес: — Привет, Валентин. Я от твоего отца. Валентин вскинул на него настороженный взгляд: — Здравствуйте, а где он сам? — Поехал на дачу по моей рекомендации. — Простите, а вы кто такой? — Я что-то вроде частного детектива. Действую по поручению твоего отца. Зовут меня Сергей Игоревич Крылов. — Очень приятно, — вежливо, но несколько растерянно произнес Валентин. Крылову парень понравился. Особенно его симпатичное, открытое лицо. Несколько выше среднего роста, хорошего сложения, он, безусловно, не производил впечатления агрессивного маньяка, способного без причины убить человека. Впрочем, и до встречи с Валентином у него не было оснований сомневаться в правдивости истории, рассказанной его отцом. — Ну что, Валентин, пошли? — Куда? — Нам нужно поговорить. — Где? — Пока пойдем в мою машину. Она здесь недалеко, за углом. — А потом? — Поедем в наш офис, если ты не возражаешь Валентин замялся. — В чем дело? — строго спросил его Крылов — Я тут не один, — нехотя признался тот. — С кем же? — Тут еще мой приятель, Кирилл Суханов Я у него ночевал сегодня. Можно, он с нами поедет? — И где же он? — В скверике стоит. За нами наблюдает. Я ему велел держаться подальше. На всякий случай. — Правильно велел. Ему тоже в случае чего может не поздоровиться. За укрывательство. — А вы как же? — У меня работа такая. — Ну так что? Берем его с собой? — Зачем? Валентин пожал плечами: — Не знаю. Может, на что-нибудь и пригодится, он парень шустрый. — Зови, чего уж теперь, — нехотя согласился Крылов. Валентин махнул рукой, и через полминуты к ним подошел невысокий, сухощавый парнишка. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался он с Крыловым. — Здорово, — ответил тот. — Ну, пошли в машину.

***

Через четверть часа все трое сидели в офисе "Шерхана" и слушали рассказ Валентина о событиях прошедшей ночи. Причем Суханов, судя по его уточняющим репликам, делал это далеко не в первый раз. В целом рассказ совпадал с тем, что Крылов уже слышал от Лемешева-старшего. Однако некоторые детали, как он и надеялся, прозвучали впервые. — Значит, ты говоришь, у тебя сложилось впечатление, что они чего-то ждали? — спросил он, когда рассказ Валентина был закончен. — Да. По-моему, старший сержант даже немного нервничал. Из обрывков их разговора я тоже уловил, что они чего-то ждут. — И что же произошло в промежутке между их разговором и вызовом машины вытрезвителя? — В том-то и дело, что почти ничего. — И все-таки? Валентин недоуменно пожал плечами. — Машина проехала, — встрял в разговор Суханов. — Ага, — согласился Валентин,. — еще птичка пролетела. — Не скажи, — задумчиво возразил Крылов. — Между машиной и птичкой есть большая разница. — И какая же? — А такая, что помимо убийства милиционеров на тебя пытаются навесить еще и угон автомобиля, а отнюдь не кражу попугая. — Вы полагаете, что это как раз та самая машина, которую угнали? — Не исключено. — А при чем здесь эти милиционеры? — Пока не знаю. Они как-нибудь отреагировали на ее появление? — Да нет вроде. Прищурились только, когда она нас фарами осветила. Так же, как и я. После темноты неприятно было. Особенно когда она мигнула фарами два раза. — Так она фарами мигала? — оживился Крылов. — Да, два раза. — Что ж ты раньше молчал? — Я не придал тогда этому значения, — пожал плечами Валентин, — подумаешь, событие. — А что за машина, не заметил? — Заметил, — уверенно ответил Валентин, — "ВАЗ-21099", я ее по силуэту узнал, когда она мимо проезжала. Ее профиль ни с чем другим не спутаешь. — Это точно, — согласился Крылов, — а цвет не разглядел? — Нет, слишком темно было. — Сколько человек в ней сидело? — Не видел. Крылов задумался, машинально поглаживая свою короткую курчавую бородку. — Что же теперь со мной будет? — через минуту грустно спросил Валентин. — Что? — встрепенулся Крылов. — А-а. Пока трудно сказать, — честно ответил он. — На мой взгляд, никакого преступления ты не совершил. Но, сам понимаешь, закон, как дышло… К счастью, у нас в области действует суд присяжных. Это дает тебе шанс. При наличии хорошего адвоката вполне можно добиться оправдательного приговора. Но тем не менее это — лотерея. Однако если… Крылов опять задумался. Валентин с Сухановым молча переглянулись, не решаясь потревожить мыслителя. — Что — если, Сергей Игоревич? — наконец не выдержал Суханов. — Что ты говоришь? — опять очнулся Крылов, спустившись с небес на землю. — Нам кажется, вы хотели предложить какой-то план действий, — терпеливо уточнил Валентин. — План не план, но некоторая идея есть. — Что за идея? — опять встрял любопытный и настырный Суханов. — Идея состоит в том, что присяжные могут совсем по-другому посмотреть на это дело, если нам удастся доказать, что, задерживая Валентина, милиционеры преследовали свои корыстные цели… — Это какие, например? Крылов пожал плечами: — Ну, например, хотели выполнить план по задержаниям. Неплохо было бы также доказать, что подобные вещи замечались за ними и раньше, что были жалобы граждан на их грубое обращение… — А если грубое обращение было, но граждане не жаловались? — спросил Суханов. — Правильно, — одобрительно кивнул головой Крылов, — было бы неплохо найти и таких. — Легко сказать, а как это сделать? — с сомнением поинтересовался Суханов. — В том-то и проблема, — согласился Крылов. Все трое опять замолчали. — Как я понимаю, на помощь милиции в этом деле мы можем не рассчитывать? — задал Суханов наивный вопрос. Крылов усмехнулся: — Мы можем твердо рассчитывать, что милиция начнет вставлять нам все имеющиеся у них палки во все мало-мальски крутящиеся у нас колеса, как только пронюхает о нашей деятельности. А это случится, смею вас уверить, очень скоро. — Как скоро? — уточнил Валентин. — Как только они догадаются, что консервы и лыжные палки твои родители покупали для отвода глаз. Я думаю, что сутки у них на это уйдет. Никак не больше. — И что мне сейчас делать? Крылов повернулся к Суханову: — Твои предки когда приедут? — Через неделю, не раньше. — Не возражаешь, если Валентин еще пару дней поживет у тебя? — Конечно, не возражаю! — возмутился тот. — Пусть сколько угодно живет. — Больше двух дней опасно, — возразил Крылов, — менты могут начать шерстить его друзей и знакомых. К тому времени я что-нибудь другое подыщу. — И как долго мне придется провести в подполье? — грустно поинтересовался Валентин. — Пока мы не накопаем то, что позволит вывести тебя на суд присяжных. — А если меня сцапают раньше? Крылов удрученно развел руками: — Зная методы работы нашей доблестной милиции, могу предположить, что через день ты сознаешься, что с детства мечтал о том, чтобы замочить десяток ментов особо жестоким способом. Но для разминки решил ограничиться пока парочкой. Заодно выяснится, что все нераскрытые кражи автомобилей в этом городе за последние три года — тоже дело твоих умелых рук. — Нет, — заключил Суханов, — от милиции тебе лучше пока держаться подальше.

Глава 8

Крылов отвез ребят домой к Суханову и велел Валентину по возможности не высовывать оттуда нос, хотя оба парня рвались принять участие в расследовании. Объяснив, что пока их помощь ему не требуется, Крылов обещал в случае надобности немедленно им позвонить. В глубине души он сильно надеялся и был почти уверен, что такой момент не наступит никогда. По дороге он остановился у газетного киоска и попросил Суханова купить ему еженедельную газету рекламных объявлений. Высадив своих пассажиров и внимательно, делая пометки карандашом, изучив только что купленную газету, Крылов отправился на место ночного побоища, а точнее, в гаражный кооператив, находившийся по соседству. По некоторым соображениям, суть которых прояснится в дальнейшем, он не хотел заезжать туда на машине. К счастью, неподалеку от гаражей обнаружилась платная стоянка. Сергей уплатил за сутки вперед, договорившись, что если не заберет машину до этого срока, то доплатит сколько необходимо, когда будет забирать ее фактически. Заметив на столе у сторожа телефонный аппарат, он спросил: — Можно звякнуть? — Звякай на здоровье, — зевнув, ответил сторож. Достав из кармана свернутую газету, он нашел отмеченное карандашом объявление. Набрав телефонный номер, указанный в объявлении, Крылов услышал усталый женский голос: — Алло? — Здравствуйте. Я по объявлению. Квартиру продаете? — Да, продаем. — Посмотреть можно? — Можно, но только после шести часов, когда муж с работы придет. — Одна боитесь покупателей принимать? — Боюсь, — честно ответила его собеседница. — Правильно делаете, — одобрил Крылов. — А сколько просите за вашу однокомнатную? — Вам лучше с мужем поговорить, — неуверенно ответила женщина. — Ну примерно, — не отступал Крылов. — Пятнадцать, — еле слышно прошептала женщина. — А какой этаж? — Шестой. — Ага, подходит, — пробормотал в трубку Крылов, — так как, вы говорите, вас можно будет найти после шести часов? Крылов лукавил: в объявлении был указан только приблизительный район расположения квартиры, и женщина ему ничего еще о ее точном местонахождении не говорила, а ему как раз необходимо было знать точный адрес. — Улица Мичурина, сто шесть, квартира сто двадцать восемь, — неуверенно ответила женщина. — Спасибо, — радостно ответил Крылов, — я вам предварительно позвоню. До свидания. Покинув стоянку, он, прихватив с собой тоненькую пластиковую папочку с бумагами, направился к тому самому проезду, куда прошлой ночью, на свою погибель, злосчастные милиционеры не пропустили Валентина Лемешева. Не спеша, беззаботной походкой он шел вдоль запертых большей частью гаражных боксов, обращая особое внимание как раз на те из них, в которых кто-то находился. Гулять таким образом ему пришлось довольно долго, пока наконец он не нашел то, что искал. В боксе, обе створки ворот которого были распахнуты настежь и подперты кирпичами, на складном рыбацком стульчике сидел и курил седой усатый мужчина лет шестидесяти пяти в сильно потертых армейских галифе. Он явно никуда не спешил; то, что когда-то было автомобилем "ГАЗ-21", было разобрано на столь мелкие детали, что увидеть данное транспортное средство в действии не представлялось возможным в течение нескольких ближайших недель. Батарея разномастных и разнокалиберных пустых бутылок, расставленных вдоль кирпичной стены, не давала пытливому наблюдателю оснований причислить хозяина гаража к активистам общества трезвости. — Добрый день, — вежливо поздоровался Крылов, остановившись напротив хозяина. — Здорово, коль не шутишь, — охотно откликнулся тот. — Извините, пожалуйста, за беспокойство, но не могли бы вы подсказать мне, не продается ли где-нибудь здесь гараж? — А что, — заинтересовался тот, — никак покупать хочешь? — Да. Квартирку тут неподалеку присмотрел. Теперь вот хотелось бы и гаражик подыскать поближе к дому. — Это правильно, — одобрил его собеседник, — это не жизнь, когда гараж далеко от дома. А где квартирку-то нашел? — Да здесь неподалеку, Мичурина, сто шесть. — Э-э, — оживился обладатель "Волги", — да я прямо напротив живу. — Ну! — обрадовался Крылов. — Считай, значит, соседи? — Точно. Тебя как зовут-то? — Сергеем. А вас? — Иван Матвеичем кличут. Меня тут каждая собака знает. — Очень приятно. А что, Иван Матвеич, неплохо бы по-соседски да для знакомства винца выпить? — Оно, конечно, неплохо, — мечтательно согласился тот, — только я нынче не при деньгах. Пенсию, сволочи, задерживают сильно. — Это не проблема, Иван Матвеич. С меня вроде как причитается. Я сейчас мигом сбегаю. — Так давай, Серега, — засуетился хозяин гаража, вскакивая со стула. — Ты только закусь не бери, не надо. У меня тут в погребе чего только нет. На эту закусь вагона водки не хватит. — Хлеба взять? — Не надо, у меня и хлеб есть. — Иван Матвеевич, а какой-нибудь авоськи у тебя не найдется случайно? Не в руках же мне выпивку нести. Молниеносным движением руки Иван Матвеевич достал из кармана галифе аккуратно сложенную матерчатую авоську. — Пойдет? — То, что надо. Я побежал. — Давай, Серега, а я пока закусь приготовлю, — напутствовал нового знакомого Иван Матвеевич, открывая крышку погреба. Через десять минут, когда Крылов вернулся в гараж с бутылкой водки, в дальнем углу, за остовом "Волги" был накрыт небольшой столик, плотно заставленный разнообразной, аппетитно выглядевшей снедью. Иван Матвеевич знал, что говорил. Тут были соленые помидоры и огурчики, грибочки и капуста. В середине стола заманчиво розовело тонко нарезанное сало. — Ну как? — гордо спросил хозяин гаража, жестом фокусника указывая на столик. — Отлично, — искренне восхитился Крылов. — Ну а у тебя что? — поинтересовался Иван Матвеевич, нетерпеливо поглядывая на явно не пустую авоську. — Нормально, — ответил Крылов, доставая и передавая хозяину бутылку "Смирновской можжевеловой". — Пойдет? — Сейчас проверим, — живо ответил тот, энергичными движениями откручивая пробку. — Должна пойти. Куда ей деваться, родимой?

Глава 9

Можжевеловая действительно пошла, и даже очень споро. Минут через десять после начала застолья постороннему наблюдателю вполне могло показаться, что в углу гаража сидят близкие родственники либо старинные друзья. Водка действительно сближает людей. И чем качественнее водка, тем явственнее эффект. Можжевеловая была и в самом деле хороша. — Так где, Серега, ты говоришь, квартирку-то покупаешь? — спросил хозяин, поддевая вилкой лепесток сала и отправляя его в рот. — Мичурина, сто шесть, квартира сто двадцать восемь. Однокомнатная. — А, знаю, о ком ты говоришь. Там муж с женой живут, бездетные. Говорили, что квартиру продавать собираются. Хозяин где-то в банке работает, как я слыхал. А жена вроде как домашняя хозяйка. Так, что ли? — Вроде так, — безразлично пожал плечами Крылов. — Я в подробности не вдавался. — И сколько просят? — Пятнадцать тысяч долларов. — Сами-то, наверное, побольше купить собираются? — Наверное. — Видать, в банке неплохо платят. — Видать, — согласился Крылов. — Ну а как насчет гаража-то, Иван Матвеевич? — Чего-нибудь найдем, Серега, не сомневайся. Тут главное, — не торопиться. Сколько времени сейчас? — Пятнадцать минут шестого, — ответил Крылов, взглянув на часы. — А что? — Скоро должен мой сосед подойти, Василий Викторович. Он недавно своему зятю здесь же гараж подыскал. Он тебе все самые последние данные на этот счет сообщит. Кто, где и почем. — А как тут у вас с сохранностью дело обстоит? Машины из гаражей не воруют? Крылов подошел к главной цели своего визита. Иван Матвеевич почесал затылок. — Да как тебе сказать, Серега. У тебя самого какая машина-то? — "Шестерка". — Новая? — Шестой год пошел. Иван Матвеевич сделал рукой успокаивающий жест: — Можешь не волноваться. За ней никакой дурак в гараж не полезет. Если и крадут, то только новые машины. — И часто это у вас бывает? — Не часто, но бывает. Вот не далее как сегодня ночью машину угнали. Даже стрельба была. Двух милиционеров убили, сволочи. — Да. Я что-то по радио слышал… Так это отсюда машину угоняли? — Да вот, через два ряда от моего бокса. Вчера только купил ее Васька Котов. Он материн дом в деревне продал и свой "Москвич". Решил на "девяносто девятую" разориться. Ну и разорился. — А ты его знаешь, Ваську-то? — Я же тебе говорил, что меня тут каждая собака знает. Ну и я, соответственно, каждую собаку тут знаю. — Так уж и каждую? — усомнился Крылов. — Ну почти каждую, — подумав, уступил хозяин, разливая еще по одной. Шестисотграммовая бутылка, как отметил про себя Крылов, опустела уже почти наполовину. — За что пьем? — спросил он, поднимая граненый стакан. — За знакомство! — торжественно провозгласил Иван Матвеевич, чокаясь с новым приятелем. — Слушай, Иван Матвеевич, — спросил Крылов, после того как осушил стакан и закусил ядреным груздем, — а еще у вас машины из гаражей угоняли? Тот на секунду задумался: — На Девятое мая, как сейчас помню, новую "девятку" угнали. А после этого, до сегодняшнего дня, — ни разу. Да ты за свою "шестерку" не боись, — еще раз успокоил он собутыльника, — я же тебе говорю, что если и крадут, то только новые. Чтобы муха не сидела. А на твою колымагу, ты уж извини, никто теперь не позарится. А уж на мою, — он хлопнул ладонью по корпусу своей "Волги", отозвавшемуся низким барабанным гулом, — и подавно. — Да уж, — согласился Крылов, — чтобы твою ласточку украсть, нужно с метлами приходить. Уж больно мелко ты ее по гаражу раскидал. — Я тебе честно скажу, — понизил голос Иван Матвеевич, — я ее специально разобрал. И собирать пока не тороплюсь. — Это почему? — удивился Крылов. — Чтобы на дачу не ездить, вот почему. Моя старуха, она прямо помешана на этой даче проклятой. Так бы целыми днями там и торчала в огороде кверху задницей. А я полдня там побуду и прямо с ума схожу от скуки. — Что, в гараже веселее? — А то нет! — удивился Иван Матвеевич. — Что, разве плохо мы тут с тобой сидим? — Да нет, хорошо сидим. — Ну вот. А я что говорю? — А как же твоя супруга обходится? — А-а, — махнул рукой Иван Матвеевич, — она и на электричке прекрасно добирается. Возить сейчас еще почти нечего. А когда урожай созреет да грибы пойдут ближе к осени, я ее, — он опять любовно похлопал загудевший в ответ " корпус, — мигом соберу. — Ну, ты хитер, — подивился Крылов. — Хочешь жить — умей вертеться. — Слушай, Иван Матвеевич. А вам тут не кажется, что воров наводит кто-то из ваших же соседей по гаражу? — постарался вернуть разговор в нужное русло Крылов. Иван Матвеевич посерьезнел и, поколебавшись, нехотя ответил: — Был такой разговор. — Ну и что? — А что? Не пойман — не вор. — Так что? Вы подозревали кого-то конкретно? — Да как тебе сказать… — нехотя начал Иван Матвеевич, но вдруг замолчал. — Ну! — Не нукай, не запряг, — вдруг неожиданно резко ответил Матвеич, подозрительно насупившись. — А чего это тебя так заинтересовало? — Во-первых, — спокойно ответил Крылов, — потому что я, как тебе известно, собираюсь покупать здесь гараж. А во- вторых.., только это пока между нами. Согласен? Иван Матвеевич молча кивнул головой. — Так вот, я по профессии частный детектив. И если у вас кто-нибудь подозрительный есть на примете, то я могу устроить ему проверку по всем правилам. — Вон оно что, — удивленно протянул Иван Матвеевич, — так бы сразу и сказал. А то все вокруг да около. — Ну я вот и говорю. А ты что скажешь? — Слушай, Серега, — взмолился Иван Матвеевич, — давай Василь Викторовича дождемся. Тебе лучше с ним поговорить. — Ну хорошо, — охотно согласился Крылов, — давай дождемся. Он прекрасно знал, что любой гаражный кооператив представляет собой полустихийно сложившийся и достаточно сложно организованный социум со всеми атрибутами, присущими обществу в целом. Тут есть свои лидеры и аутсайдеры, аристократы и подонки, работяги-специалисты и сплетники-информаторы, пьяницы и трезвенники. А еще точнее, каждый индивидуум представлял из себя самую причудливую смесь всего перечисленного. Он также знал, что сообщество это до некоторой степени является закрытым. В частности, это проявляется и в том, что информация о его внутренней деятельности не всегда доступна окружающим. Именно поэтому он имитировал желание вступить в данное сообщество. Он понимал также, что его собеседник не принадлежит к местным лидерам, но собирался с его помощью на них выйти. Очевидно, пресловутый Василий Викторович и являлся как раз тем человеком, который был ему нужен. Оставалось только ждать.

Глава 10

Ждать пришлось недолго. Ровно в семнадцать сорок пять Иван Матвеевич, который, не прекращая самого активного участия в застолье, тем не менее бдительно держал под наблюдением пространство перед своим боксом, неожиданно прокричал: — Эй, Василь Викторович! Привет! — Здорово, Матвеич! — отозвался чей-то негромкий, но внушительный голос. Оглянувшись, Крылов увидел перед входом в бокс невысокого, очень толстого, более лысого, чем седого, мужчину с простоватым, жизнерадостным, улыбчивым лицом. — Зайди на минутку, Викторыч, — продолжал Иван Матвеевич, — поговорить надо. — Давай, чего у тебя, — охотно согласился Василий Викторович, заходя в бокс. — Только недолго, а то я с человеком встретиться договорился. — Вот, Василь Викторович, познакомься. Это Серега. Хороший, между прочим, парень, — представил Иван Матвеевич Крылова, когда новый гость подошел к импровизированному столу. — Очень приятно! Весьма, весьма рад, — вежливо произнес Василий Викторович, пожимая руку Крылова. — У тебя, Матвеич, все хороши, кто тебе пузырек поставит, — неожиданно добавил он, обращаясь к хозяину. Приветливость и радость от неожиданного знакомства, буквально светившиеся на его румяном, улыбающемся лице, находились в существенном противоречии со смыслом его последнего замечания. — С чего ты взял, что он мне его поставил? — обиженно поинтересовался Иван Матвеевич. — Сомневаюсь, что твоя старуха спонсировала тебя на покупку "Смирновской", — заговорщицки подмигивая Крылову и тем самым как бы беря его в союзники, со смехом произнес Василий Викторович. Крылов понял, что новый гость — мужик далеко не такой простой, каким казался с первого взгляда. — Это верно, — вынужден был согласиться Иван Матвеевич. — Ты сейчас куда-нибудь едешь? — Нет. — Тогда садись с нами. Тут по соточке еще осталось. — А действительно, чего не выпить с хорошими людьми? — охотно согласился Василий Викторович, присаживаясь рядом с хозяином Словно материализовавшись из прокуренного воздуха, перед ним внезапно возник относительно чистый стакан. — Банкуй, Серега, — распорядился хозяин, занятый нарезанием сала. Крылов разлил по стаканам очередную порцию "Смирновской". — За знакомство! — провозгласил Василий Викторович тост, ставший популярным за последний час в этом гараже, и одним махом опорожнил свой стакан. Остальные участники банкета последовали его заразительному примеру. — Так с кем это ты стрелку забил? — спросил Иван Матвеевич у своего нового гостя, проглотив вслед за выпивкой маленький пупыристый огурчик. И то и другое он употребил с видимым удовольствием. Вообще, как отметил Крылов, труды супруги Ивана Матвеевича на столь любимом ею садово-огородном поприще ни в коей мере нельзя было считать напрасными. — Договорился с Василием Котовым клапана подрегулировать. — Он тебе сейчас такого нарегулирует, — скептически усмехнулся Иван Матвеевич. — Слыхал, что с ним сегодня приключилось? — Слыхал, — тяжело вздохнул Василий Викторович. — Да я с ним еще два дня назад договаривался У него тогда еще и машины-то не было. — А сегодня уже нет, — философски заметил Иван Матвеевич, сделав ударение на слове "уже". — Так о чем ты хотел потолковать? — после некоторой паузы, которую при известной доле воображения вполне можно было принять за скорбную минуту молчания по утраченному товарищем транспортному средству, спросил не утративший, впрочем, жизнерадостности Василий Викторович. — Да вот Серега интересуется гараж у нас купить. Надо бы помочь. Есть у тебя что-нибудь на примете? Иван Матвеевич решил начать разговор с проблемы приобретения гаража. Он тоже понимал, что сама постановка этого вопроса как бы вводила Крылова в круг лиц, имеющих право обсуждать в данной аудитории проблемы сохранности имущества членов гаражного кооператива. — Есть тут один дед. Машина у него совсем рассыпалась, да и сам он вот-вот последует ее примеру, — ответил Василий Викторович. — Сколько он хочет? — с деловым видом вступил в разговор доселе молчавший Крылов. — Не думаю, что много запросит, — пожал плечами Василий Викторович. — Но лучше тебе с ним самому поговорить. Он тут недалеко живет. Я тебе сейчас адресок дам. Он, покопавшись в записной книжке, достал оттуда помятую бумажку и протянул Крылову. — Спасибо, — поблагодарил тот, аккуратно пряча листок в нагрудный кармашек рубашки. — Завтра забегу, сегодня уже неудобно. Наступило подходящее время брать быка за рога. — Мне тут Иван Матвеевич рассказал немного о ваших неприятностях… — О каких именно? — весело уточнил Василий Викторович. — Да вот примерно о тех, что случились сегодня с Васей Котовым. — А-а. И что же? — Мне, конечно, за свою старенькую "шестерку" беспокоиться не приходится, но все равно противно как-то. — Что именно? — Да то, что, как он мне рассказал, вы подозреваете, будто бандитов кто-то из ваших же и наводит на новые машины. Это так? — Может, и так. Да что толку? — Я Ивану Матвеевичу уже рассказал сегодня, что я по профессии частный детектив. И если вы кого-либо подозреваете, то я мог бы проверить обоснованность ваших подозрений. — Ну? Это интересно. И что же для этого требуется? — Ну, денег с вас я как лицо заинтересованное, конечно, не возьму. А вот чтобы я мог официально обратиться к милиции, мне необходимо оформить договор с пострадавшим… — С Котовым? — Ну да. С ним. О том, что он поручает мне розыск его машины. Ну а вы, само собой, должны поделиться со мной своими подозрениями. Василий Викторович поразмыслил некоторое время и затем обратился за советом к Ивану Матвеевичу, хотя, как показалось Крылову, сам он уже принял какое-то решение. Испытанный прием сильных мира сего, стремящихся разделить ответственность за единолично принимаемые решения с простым народом. — Ну что, Матвеич? Как ты мыслишь? Вроде парень он серьезный. Не влипнем мы с ним в историю с географией? — Не должны, Викторыч, — убежденно заявил тот. — Ну что ж, давай, действуй, — повернулся Василий Викторович к Крылову, — посмотрим, какой ты детектив. — Это дело надо обмыть! — с энтузиазмом воскликнул Иван Матвеевич, разливая по стаканам остатки "Смирновской". — А как же Котов? — спросил Крылов, поднимая свой стакан. — Не беспокойся, — махнул рукой Василий Викторович, — он сейчас сюда сам придет. У нас в гаражах не найдут только того, кто сам этого не хочет. — За удачу! — провозгласил Иван Матвеевич, воодушевленный "Смирновской" и сознанием своей причастности к судьбоносным решениям. Выпив и отдав дань закуске, Василий Викторович приступил к выполнению достигнутой высокими сторонами договоренности: — Дело, конечно, темное, но мы грешили на двух человек. Первый — Константин Потемкин. Лет ему около тридцати пяти, раньше работал в милиции, был лейтенантом. Потом он то ли сам оттуда ушел, то ли его ушли, мы точно не знаем. Только вот уже года три он вроде работает охранником в какой-то фирме. За это время сменил три машины. Сейчас у него довольно приличный "Опель". С нашими он особо не общается. В общем, темный мужик. — А второй? — спросил Крылов, делая пометки в записной книжке. — Второй — Кирилл Сидякин. Этот просто бандит, бык. Стриженый, весь в цепях. Рэкетир, короче. Пасется на одном из вещевых рынков. Ему лет двадцать шесть, не больше. Ездит на "БМВ" второй год уже. Денег у него то куры не клюют, то на бензин не хватает. Этот способен на все, что угодно. Для него чужого имущества просто не существует. Есть только вещи, которые по каким-либо причинам он не успел отобрать у теперешних владельцев. — На каком точно рынке он промышляет, не знаете? — На стадионе, — уверенно заявил Иван Матвеевич, — я его там несколько раз сам видел. — Понятно. Еще вопрос. У кого угнали машину девятого мая? — У Либермана Бориса Моисеевича. — Кто он такой? — Врач-гинеколог. У него машина была застрахована. Он себе сразу же новую купил. — Василь Викторович! Ты здесь? — внезапно раздался окрик со стороны входа. На пороге стоял хмурый, рыжий, высокий и худой парень лет около тридцати в промасленной спецовке. — Здесь я, Василий, заходи, — откликнулся Василий Викторович и добавил, обращаясь к Крылову: — А вот и пострадавший. Гражданин Котов собственной персоной. — Очень кстати, — пробормотал Крылов, потянувшись за своей папкой, лежавшей на капоте "Волги". В ней лежали предусмотрительно заготовленные бланки договоров с клиентами частного розыскного бюро "Шерхан". — Вот, Василий, познакомься. Это Сергей, частный детектив, — представил его Василий Викторович, когда Котов подошел к столу. — Чего? — Потенциальный клиент "Шерхана" испуганно заморгал глазами. — Частный детектив, говорю, — строго повторил Василий Викторович. — Мы с ним договорились, что он берется разыскивать твою машину. — У меня денег на это нет, — быстро ответил Котов. — — Деньги — не твоя забота. Это мы решим. Многозначительным взглядом Василий Викторович дал понять Крылову, что подробности сделки должны остаться между ними. Было совершенно понятно, что это должно было способствовать упрочению его авторитета среди членов гаражного кооператива. — Да разве ее найдешь? — безнадежно махнул рукой Котов. — Она, поди, уже где-то на Кавказе. Или разобрана на запчасти. Дохлое дело. — Ну почему, — возразил Крылов, доставая бланк договора, — иногда удается найти. — Что-то мне не верится, — покачал головой Котов. — Вам нужно вписать вот сюда свои паспортные данные и расписаться вот здесь. — Крылов протянул Котову два экземпляра договора. Тот испуганно отшатнулся: — Да ну ее! Не хочу я ничего подписывать. — Не понял! — удивленно воскликнул Василий Викторович. — Ты что, отказываешься от услуг частного детектива, которого тебе бесплатно предоставляет кооператив? — Да ничего я не отказываюсь, — глаза припертого к стене Котова испуганно забегали, — я просто паспортных данных не помню. — Неважно, — произнес Крылов, несколько удивленный происходящим, — распишитесь. А данные мы потом внесем. Котов расписался дрожащей рукой, взял свой экземпляр и вышел из бокса. — Странный он у вас какой-то, — задумчиво заметил Крылов. — Дикий, как лошадь Пржевальского, — согласился Иван Матвеевич. — Но клапана хорошо регулирует, — добавил справедливый Василий Викторович.

Глава 11

Проснулся Крылов в своей холостяцкой квартире ровно в половине восьмого утра от настойчивого писка электронного будильника. Самочувствие, несмотря на вчерашний гаражный банкет, было прекрасное. "Смирновская", знать, была действительно хороша. Позавтракав на скорую руку, Крылов отправился на троллейбусе в райотдел милиции, на подведомственной территории которого произошло вчерашнее побоище. Больших связей среди работников милиции у него не было, но по одному из прошлых дел он достаточно близко познакомился с оперативным сотрудником уголовного розыска, капитаном Ивановым. Хотя у него и был официальный повод в виде договора с пострадавшим Котовым обратиться в органы МВД, Сергей понимал, что дело это слишком скользкое, чтобы для достижения своей цели не воспользоваться даже таким, довольно поверхностным знакомством. Не заходя в здание райотдела, Сергей позвонил по телефону-автомату. Ему объяснили, что Иванова нет сейчас на месте, и попросили перезвонить через полчаса. Посмотрев на часы, Крылов решил воспользоваться этим временем, чтобы забрать со стоянки свою, а вернее житковскую, машину. Подъехав к райотделу через рекомендованные полчаса, Крылов сделал вторую попытку связаться с капитаном Ивановым. На этот раз ему повезло больше. — Иванов на проводе, — буркнула телефонная трубка сердитым голосом капитана. — Привет, Алексей Дмитриевич. Сергей Крылов тебя беспокоит. — А-а, Сергей, — подобрел капитанский голос. — Как поживаешь? — Твоими молитвами. А ты как? — Да ничего. Замотался только. Ты по делу или как? — По делу. Потолковать бы надо. — Сергей, извини, сейчас никак не могу. Работы полно. А тут еще, как на грех, машина наша сломалась, мать ее… — Я вообще-то на машине. Если нужно, могу посодействовать. — Было бы неплохо, — с надеждой в голосе произнес Иванов, — правда, не положено… Но ты, считай, человек проверенный… Ты где сейчас? — У тебя под окнами. — Слушай, но мне довольно далеко нужно смотаться. — Куда? — Дачный поселок Усть-Курдюм. Это километров сорок. — А там долго будешь возиться? — Нет, — уверенно ответил капитан, — туда и обратно. Двух человек отвезем, а двух заберем. И все. — Смена караула? — догадался Крылов. — Что-то вроде, — уклончиво ответил капитан. — Потянешь? — Давай. Только в темпе. — Да все. Уже бежим. Через три минуты капитан Иванов со своими спутниками уже сидели в машине частного розыскного бюро "Шерхан". Излишне уточнять, что все трое были в штатском. Более того, спутники Иванова менее всего были похожи на оперативных работников МВД. Это были парень и девушка лет по двадцать пять. Довольно пестро и без изысков одетые, с небольшими рюкзачками за спиной. Волосы парня были забраны в небольшую косичку, а его ухо украшала приличных размеров серьга. У девушки через аккуратный вырез в майке просвечивал очаровательной формы пупок, а в ноздре виднелось маленькое золотое колечко. Ни дать ни взять — пара молодых оболтусов, уединившихся на природе. — Знаешь, как ехать? — без предисловий спросил Иванов, едва усевшись на переднее сиденье. — До Усть-Курдюма знаю, а там покажешь, — ответил Крылов, резво трогая с места. Минут двадцать, пока не выехали за город, прошли в молчании. Стараясь побыстрей управиться и чувствуя себя под защитой милиции, Крылов держал максимальную скорость, и ему было не до разговоров. Иванов, понимая это, тоже молчал, чтобы не мешать. Возможность поговорить появилась только тогда, когда выехали на относительно свободное от транспорта загородное шоссе. — Так что там у тебя? — спросил Иванов. — Понимаешь, Алексей, — не торопясь, обдумывая каждое свое слово, чтобы не попасть впросак, начал Крылов, — у меня тут клиент объявился. У него машину угнали. Милиции он не очень-то доверяет и вот обратился к нам… — Ну и что? — зевнул убаюканный монотонной ездой Иванов. — Если ему деньги некуда девать, то почему бы вам не заработать? — Да вот и я так думаю, — охотно согласился Крылов. — Ну и в чем проблема? Не знаешь, где его машина? — насмешливо, с чувством